История одной НЕлюбви

Первая неделя пролетела в хаосе ориентации, новых лиц и попыток понять, где что находится в огромном кампусе. Таня несколько раз заблудилась, пытаясь найти аудиторию, один раз случайно зашла в мужской туалет и едва не получила сердечный приступ, когда увидела писсуары, а в столовой по ошибке взяла что-то, что на вид казалось пирожным, а оказалось курицей в каком-то немыслимом соусе. Америка была полна сюрпризов, и не все они были приятными. Аня, естественно, ориентировалась как рыба в воде, что бесило Таню до невозможности, потому что она приехала всего на день раньше, но уже знала, где находится каждое здание, какие профессора строгие, а какие пофигисты, и где делают самый вкусный кофе на всём кампусе. — Как ты всё успела узнать? — спросила Таня как-то утром, когда они вместе шли на лекцию, и Аня в очередной раз вывела её через какой-то секретный проход, экономя десять минут пути. — Просто разговаривала с людьми, — пожала плечами Аня, придерживая дверь, чтобы Таня прошла первой. — Мэй рассказала много полезного, Олаф тоже. Он тут уже третий месяц, успел всё изучить. — Олаф вообще странный, — Таня поморщилась, вспоминая, как вчера норвежец пытался объяснить ей разницу между американским и норвежским юмором и закончил тем, что минут пятнадцать ржал над собственной шуткой, которую никто не понял. — Он просто слишком буквальный, — Аня усмехнулась, и в уголках её глаз появились те самые морщинки, от которых у Тани каждый раз что-то переворачивалось в животе. — Вчера он спросил меня, правда ли, что русские с медведями по улицам ходят. — Ты серьёзно? — Таня остановилась посреди коридора. — И что ты ответила? — Сказала, что да, у меня дома медведь живёт, зовут его Михаил, и он очень любит водку и балалайку. Таня фыркнула, пытаясь сдержать смех, но не получилось, и она расхохоталась прямо посреди коридора, а Аня смотрела на неё с довольной улыбкой, явно гордясь своей шуткой. — Он поверил? — спросила Таня, когда смогла отдышаться. — Не знаю, но выглядел озадаченным, — Аня пошла дальше, и Таня поспешила за ней. — Сегодня, наверное, загуглит. *** На второй неделе у них начались совместные проекты. Преподаватель по маркетингу, пожилой мужчина с седой бородой и вечно ироничным выражением лица, объявил, что все студенты будут работать в парах, и Таня мысленно взмолилась, чтобы её не поставили с Аней, потому что работать вместе это совсем другой уровень близости, это значит встречаться, обсуждать, спорить, и она не была уверена, что выдержит. — Романова и Ефремова, — объявил профессор, не глядя в список, и Таня про себя выругалась на трёх языках сразу. Конечно. Кто бы сомневался. После лекции Аня подошла к ней, закинув рюкзак на плечо: — Ну что, напарница, когда встречаемся обсуждать? — Не знаю, — Таня судорожно листала календарь в телефоне, делая вид, что очень занята. — У меня плотный график. — Таня, у нас буквально три предмета и куча свободного времени, — Аня подняла бровь, и в её голосе прозвучало столько сарказма, что Таня почувствовала, как краснеют уши. — Ладно, — сдалась она. — Сегодня вечером? — Отлично. В библиотеке, в семь? — Договорились. *** Библиотека оказалась огромной, многоэтажной, с бесконечными рядами книг и тихими уголками, где студенты сидели, уткнувшись в ноутбуки или учебники, и Таня почувствовала себя как в каком-то храме знаний, только вместо свечей тут были лампы дневного света, а вместо молитв шёпот и стук клавиатур. Аня уже сидела за столом на третьем этаже, в дальнем углу, окружённая учебниками и листами с записями, и когда Таня подошла, она подняла голову и улыбнулась: — Вовремя. Не ожидала. — Я всегда вовремя, — Таня села напротив, доставая ноутбук из сумки. — Ну да, конечно, — Аня хмыкнула, но спорить не стала, и они погрузились в работу. Проект был сложным — нужно было разработать маркетинговую стратегию для вымышленного стартапа, и Таня сразу начала генерировать идеи, записывая их в блокнот, а Аня слушала, кивала, иногда вставляла свои комментарии, и странным образом они не спорили, хотя обычно спорили по любому поводу, даже если обе были согласны. — Слушай, а может, мы сделаем акцент на экологичность? — предложила Таня, рисуя какую-то схему. — Сейчас это модно, все помешались на sustainability. — Хорошая идея, но слишком банально, — Аня покачала головой, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос, и Таня на секунду отвлеклась, глядя на изящную линию её шеи. — Все делают экологичность. Надо что-то более оригинальное. — Тогда предложи, — Таня оторвалась от созерцания и снова уставилась в блокнот, стараясь сосредоточиться на работе, а не на том, как Аня грызёт кончик ручки, когда думает. — А что, если сделать упор на персонализацию? — Аня наклонилась вперёд, и между ними стало совсем мало пространства. — Типа, каждый клиент получает уникальный продукт, созданный специально для него. Это сложнее в реализации, но гораздо интереснее. Таня задумалась, прокручивая идею в голове, и поняла, что это действительно хорошо, очень хорошо, и ей стало немного обидно, что не она это придумала. — Ладно, — согласилась она. — Давай попробуем. Они проработали два часа, и Таня с удивлением обнаружила, что работать с Аней на самом деле приятно, потому что та не пыталась доминировать, слушала её идеи, дополняла их своими, и в какой-то момент Таня поймала себя на том, что улыбается, глядя, как Аня увлечённо что-то объясняет, размахивая руками. — Так, стоп, — Аня внезапно замолчала, посмотрела на часы. — Уже девять. Столовая скоро закроется. Пошли поедим? — Пошли, — Таня закрыла ноутбук, и они спустились вниз. *** В столовой народу почти не было, только несколько заядлых студентов, готовящихся к экзаменам, сидели над книгами с холодной пиццей, и Таня с Аней взяли подносы, накидали на них всего понемногу и уселись за столик у окна. — Ты знаешь, что здесь пицца действительно отвратительная? — Таня откусила кусок и поморщилась. — Мэй не врала. — Зато бесплатная, — Аня пожала плечами, запивая свою порцию колой. — В России за такое даже платить не стали бы. — В России за такое вообще в тюрьму посадили бы, — Таня фыркнула, и они обе засмеялись. Молчание повисло на секунду, не напряжённое, а скорее комфортное, и Таня вдруг подумала, что это странно, сидеть вот так с Ефремовой, спокойно, без желания сбежать или нагрубить. — Слушай, — Аня отложила вилку, посмотрела на неё серьёзно. — Я хотела спросить. Как ты вообще? В смысле, адаптируешься нормально? — Нормально, — Таня пожала плечами, хотя на самом деле скучала по дому так, что иногда просыпалась ночью с комом в горле. — Немного странно, конечно. Всё другое. Язык, еда, люди. — Понимаю, — Аня кивнула. — У меня первые дни вообще ощущение было, что я на другой планете. Особенно когда Мэй повела меня в Walmart. Ты там была? — Нет ещё. — Сходи обязательно, — Аня усмехнулась, и в её глазах блеснуло что-то озорное. — Это отдельная вселенная. Там люди ездят на скутерах по магазину, покупают оружие рядом с игрушками, и вообще всё какое-то сюрреалистичное. — Серьёзно? Оружие? — Ага. Я минут десять стояла, таращилась на витрину с ружьями, пока охранник не подошёл спросить, всё ли в порядке, — Аня рассмеялась, вспоминая. — Видимо, подумал, что я собираюсь что-то украсть. Таня представила эту сцену и тоже засмеялась, и внезапно поняла, что вот так, за обычным ужином, слушая истории Ани, она чувствует себя спокойно, почти счастливо, и это было одновременно приятно и страшно. — Мне Миша написал, — сказала она внезапно, не понимая, зачем вообще это говорит. — Спрашивает, как тут всё. Аня кивнула, и что-то в её взгляде изменилось, стало более отстранённым: — Скучает, наверное. — Да, — Таня уставилась в свою тарелку. — Говорит, что хочет приехать на пару недель. В марте, может быть. — Хорошо же, — Аня отпила колы, и в её голосе не было ничего, никакой эмоции. — Значит, увидитесь. — Да. Повисло неловкое молчание, и Таня захотела что-то сказать, объяснить, но не знала что именно, потому что сама не понимала, что происходит, почему упоминание о Мише вдруг сделало атмосферу такой напряжённой. — Мне пора, — Аня встала, взяла поднос. — Завтра рано вставать. Спокойной ночи. — Спокойной, — Таня проводила её взглядом и осталась сидеть одна, глядя в окно на тёмный кампус. За окном шёл редкий калифорнийский дождь, и капли стекали по стеклу, размывая огни фонарей, и Таня думала о том, что, может быть, зря упомянула Мишу, может быть, нужно было просто продолжать болтать ни о чём, смеяться над плохой пиццей и странными американцами. Но уже поздно. *** На третьей неделе Олаф решил, что они все должны сходить на пляж, потому что какой смысл жить в Калифорнии и не видеть океан, и в субботу утром их небольшая компания из общежития: Таня, Аня, Олаф, Джи, Карлос и ещё несколько человек погрузилась в два автомобиля и поехала к побережью. Океан оказался холодным, ветреным и невероятно красивым, и Таня стояла на берегу, зарыв пальцы ног в мокрый песок, смотрела на волны и думала о том, что никогда в жизни не видела столько воды сразу. — Красиво, да? — Аня появилась рядом, закутанная в толстовку, с растрёпанными ветром волосами. — Очень, — Таня кивнула, не отрывая взгляда от горизонта. — Я вообще не думала, что океан может быть таким… огромным. — Я тоже, — Аня улыбнулась, и они постояли так молча, слушая шум прибоя и крики чаек. — Эй, девчонки, идите сюда! — заорал Олаф, размахивая руками. — Карлос нашёл мёртвую рыбу! — Зачем нам смотреть на мёртвую рыбу? — крикнула в ответ Аня, но пошла, и Таня последовала за ней. Рыба оказалась не просто мёртвой, а какой-то особенно мерзкой, с выпученными глазами и разинутым ртом, и Джи визжала, отказываясь подходить ближе, а Карлос пытался её подразнить, делая вид, что хочет швырнуть рыбу в неё, и всё это было так глупо и смешно, что Таня смеялась до слёз, держась за живот. — Вы все идиоты, — сказала Аня, но тоже улыбалась, и Таня поймала её взгляд, и секунду они просто смотрели друг на друга, и что-то тёплое разлилось в груди. Потом Олаф действительно схватил рыбу и побежал с ней за Джи, та заверещала и бросилась наутёк, все побежали следом, и момент был разрушен, но тепло осталось. *** Вечером они сидели у костра на пляже, жарили зефир на палочках, и Карлос рассказывал какую-то невероятную историю про то, как в Испании однажды перепутал автобусы и уехал не в тот город, а Олаф спорил, что в Норвегии такого не может произойти, потому что у них всё работает как часы, и Таня слушала, завернувшись в плед, чувствуя, как приятная усталость растекается по телу. Аня сидела рядом, совсем близко, их плечи почти касались, и Таня чувствовала это прикосновение как что-то электрическое, заряжающее, пугающее и притягивающее одновременно. — Таня, ты чего молчишь? — Джи толкнула её ногой. — Расскажи что-нибудь про Россию. — Что рассказать? — Таня пожала плечами. — Ну, какую-нибудь безумную историю. У всех же есть безумные истории. Таня задумалась, потом усмехнулась, вспомнив: — Один раз мы с подругой поехали на дачу зимой. Решили, что это романтично: снег, тишина, всё такое. В итоге застряли на трассе, потому что машина сломалась, мороз минус тридцать, телефоны разрядились. Мы просидели в машине три часа, пока нас не нашёл какой-то дальнобойщик. — Минус тридцать?! — Карлос вытаращил глаза. — Это вообще легально? — В России это называется январь, — Аня хмыкнула, и все засмеялись. — А у тебя есть истории? — Олаф посмотрел на неё. — Куча, — Аня подбросила ветку в костёр. — Один раз я участвовала в соревнованиях по боевым искусствам и случайно вырубила судью. — Как это случайно? — Джи округлила глаза. — Ну, он стоял не там, где надо, я замахнулась, а он как раз наклонился, и моя нога попала ему в челюсть, — Аня развела руками. — Меня дисквалифицировали, естественно. Все взорвались от смеха, и Таня смеялась вместе со всеми, глядя на Аню, которая рассказывала дальше, жестикулируя, изображая ту самую сцену, и в какой-то момент их взгляды встретились, и Аня улыбнулась ей так тепло, так искренне, что у Тани перехватило дыхание. Она отвернулась, уставившись в огонь. Нет. Нельзя. Она не может вот так просто забыть обо всём: о Мише, о доме, о том, что между ними три года войны. Но когда Аня снова коснулась её плеча, подвигаясь ближе, чтобы поделиться пледом, Таня не отстранилась. Просто сидела и смотрела на огонь, чувствуя тепло рядом. И это было слишком хорошо, чтобы бороться.