На грани от падения.

      Очередные гастроли продолжались, выступающие Чудеса суетились на каждое шоу, Эльфы разбегались и всюду радостно жужжали, Ивонн с братьями таскали реквизит, Эхо поправляла гримм, гномы обыденно ворчали на всех. Филипп был под участью слушать ворчание Алаи на вервольфов и помогать ей составлять лакомства на прилавки. Чиэса не выходила из вагончика до тех пор, пока Эрис не тянула женщину посмотреть часть шоу, хоть и каждый раз ничего не менялось. Цирк стал не только прикрытием для Чудес, а частью чего-то большего в их сердцах.       Дамьян каждый раз привычно ощущал шершавую лесенку под пальцами, когда забирался на высокий выступ, знал наизусть по какому узкому проходу сюда пройти. С тех пор как Хаджи показал это место, вампир забирался сюда множество раз, свесив ноги вниз. Имея эту привилегию престижного места среди зрителей, Костов мог наблюдать всë шоу, как на ладони. Остальные Чудеса сюда не забирались. Дамьян не знал, показывал ли джинн это место кому-то ещё, но в душе всë же теплилось чувство «любимого ребëнка», коим юноша никогда и не был в детстве. Он имел право быть любимым.       Всë шоу, алые глаза искали сверкающую фигуру в чëрном цилиндре и красном фраке, пока та не пропадала с виду и вокруг Дамьяна не закручивался вихрь, рассыпаясь на золотые песчинки. Хаджи садился рядом, когда начинались индивидуальные номера Чудес и сжимал ладонь вампира в своей, оглаживал костяшки большим пальцем, после чего возвращался к зрителям на закрытие шоу.       Хаджи сверкал и притягивал на себя внимание толпы, зазывал людей громким голосом, завлекал своими играми карт, отдавал полученное внимание Каравану и зрители ни на минуту не могли оторвать глаз от волшебства Чудес. Люди приходили за чудесами, даже не подозревая о настоящих Чудесах под цирковым шатром.       Дамьян был частью этого, он был дома.       Сейчас, сидя на почти пустующих зрительных рядах во время репетиции Чудес, юноша вспоминал свой первый раз среди зрителей и до чего был очарован тогда с самого начала. — Сальто давай! —Послышался крик горгоны где-то на задних местах и Костов обернулся. Эрис лежала на коленях Чиэсы, укрытая в плечах краем ткани кимоно и приложив ладони к лицу, кричала громкоголосо. Кицуне продолжала перебирать еë рыжие локоны волос.       Слова девушки явно адресовывались единственному, кто сейчас шëл на высоте по канату. Сделав вид, что потерял баланс и готов упасть спиной назад, Хаджи вернулся в стойкое положение, прокрутившись вокруг себя. Эрис фыркнула и махнула на джинна рукой.       Репетиции были редким случаем и обычно всегда срывались из-за чьих-либо глупостей, однако были по-своему нужны. Больше для забавы или помощи новым Чудесам влиться в артисты.       Дамьян почувствовал, как собственная плоть распадается и облаком тумана прорывается вперëд, ввысь. Огибая столбы с горящими гирляндами, туман подлетел к выступу, откуда натягивался канат и деревянные доски скрипнули под ногами возникшего на них вампира. — Я надеюсь ты забрался туда ради сальто для меня. —И вновь голос Эрис. — Не дождëшься! —Стараясь перекрикнуть шум вокруг, ответил Дамьян.       Обернувшись на голос Костова, Хаджи расставил руки в стороны для баланса и вампир заметил, как светлая чëлка прилипла завитками к тëмному лбу. Алые глаза невольно окинули фигуру кардиста взглядом с ног до головы. Замечая как фрак утончëнно обтягивает талию и бëдра, как напряжены плечи и длинные ноги, как свет прожекторов подсвечивает растрëпанные волосы, отражаясь бликами в небесно-голубых глазах. — Адреналина захотелось, дорогуша? —Прозвище настолько легко и привычно слетело с тëмных уст на выдохе, что уголки губ Дамьяна приподнялись в лëгкой улыбке. — Я уже кажется говорил, я ничем не хуже тебя могу ходить по канату. — Мне нравится твоя уверенность, но что насчëт действий? На слова ты горазд.       Канат натягивался под весом джинна и его уверенным шагом. Отвлечься на эту мелочь - стало роковой ошибкой.       Пока Костов раздумывал, поток ветра ударил в спину достаточно, чтобы толкнуть тело парня вперëд. Успев среагировать, Дамьян ступил на канат и хотел было сделать шаг обратно на выступ, от греха подальше, но за обе руки его потянули вперëд. В какой момент Хаджи так быстро подбежал, Костов предпочëл не думать, ошарашенно глядя только вниз. Подошва грозилась соскользнуть то в одну сторону с тонкого каната, то в другую. — Не смотри вниз, хуже делаешь, горе-профессионал. — Заткнись. —Сквозь зубы цедит Дамьян, оголяя клыки и сжимая челюсть. Сердце, которое давно не бьëтся, грозилось упасть в пятки.       Острые ногти впиваются в заднюю сторону ладоней джинна, цепляясь за них с силой и не позволяя отпустить. С трудом поднимая глаза на Хаджи, Костова встречает хитрый прищур глаз напротив. Издевается.       Хаджи делает шаг назад и отдаляется, а Дамьяну ничего не остаëтся, кроме как последовать за своей опорой. Закусывая изнутри щёку, он старался делать размеренные вдохи, совершенно забывая, что при падении не разобьëтся и бояться нечего. Дрожащие ноги пытались не оступиться вслепую, нащупывая канат перед каждым шагом. Боковым зрением вампир заметил подлетевшую акробатку и как ту словила вторая, прямиком в полëте. Дамьян с трудом сглотнул. — Смотри на меня, Дамьян. Сосредоточься.       Весь шум-гам Чудес ушëл на задний план, Дамьян устремил всë внимание на размеренном биении сердца джинна и ощущении его рук в своих. Это успокаивало до тех пор, пока Хаджи не ускорил шаг. — Только не беги по канату, я тебя умоляю. —Приглушëнно пробормотал Костов. — У меня есть номер получше, чем простая беготня. —Золотые искры озорно заискрились в голубой радужке.       Дамьян поспорил бы о "простоте" этой самой беготни. Теперь от уверенности собственного выброшенного заявления, об умении ходить по канату - не осталось и следа. Хотелось скорее ступить на устойчивую поверхность. Колоссальная разница в том, как смотреть на шагающего джинна здесь, словно по обычной дороге, и едва передвигаться самому.       Канат не был таким уж тонким, каким казался Костову именно сейчас. Дамьяна не покидало чувство, будто он учится заново ходить. В затылок вновь подул поток ветра, окутав Костова и растрепав его волосы. Хаджи подгонял, вынуждал ступить ближе к нему. Сам посматривал то вниз без доли страха, то на напряжëнного вампира. Расслабиться как джинн, было тяжело.       Всë же каким-то образом вспотевшие ладони Хаджи смогли выскользнуть из мëртвой хватки вампира. Глаза Дамьна настолько моментально распахнулись ошарашенно, что кардист чуть не пустил смешок. Руки с быстрой ловкостью переместились ниже и сомкнулись на талии Костова, окончательно прижимая холодное тело к горячему. Одна нога Хаджи ступила на линию каната между двух ног Дамьяна, сохраняя шаткое равновесие. — Думал у тебя сердце остановилось. Забыл, что оно не бьëтся. —Шëпот Хаджи щекочет чувствительную ушную раковину, пока его ладони крепко удерживают юношу и пальцы успокаивающе отлаживают поясницу.       В отличие от джинна, Костов отлично слышит громкое сердце Хаджи. Оно колотится быстрее обычного, стучит в грудную клетку и остаëтся живым. — Ще ти захапя гърлото. —Болгарский язык так легко слетает с уст хриплым голосом, словно Костов и сам забыл, сколько лет не произносил его. В этом была своя правда, Дамьян действительно не помнит, когда последний раз язык поворачивался на него. Он стал таким же чужим, как и родное имя.       Глубоко вдыхая знакомый запах кардиста, вампир не замечает ни озадаченного лица джинна, ни того, как воздушная акробатка не удержалась и полетела вниз, но в конце концов, встала твëрдо на ноги внизу. Хаджи ничего не спрашивает, лишь тянет Костова медленными движениями дальше.       Дамьян наконец находит слабое равновесие, удивляясь тому, как этому поспособствовало спокойствие. Ему всë ещё страшно, но дальше двигает желание дойти до другого конца каната, с тем же безопасным выступом.       Грудь Хаджи вздумается от размеренного дыхания и Дамьян почти слышит, как кровь бежит по венам джинна, пока это разом не пропадает. Закрытые до того момента глаза, широко раскрываются и алые очи, с узкими от паники зрачками, не находят перед собой кардиста. Равновесие теряется. Новое одиночное положение на канате и отсутствие дополнительной опоры рук Хаджи, нарушают всю найденную координацию. «Я упаду.» —Единственное, что пролетает в голове столь отчаянно и если бы Дамьян сказал это вслух, то едва услышал бы собственный глухой голос. Он желает обратиться туманом и покинуть высь, однако сосредоточиться и на этом толком не выходит.       Тело шатается, а когтистые пальцы не могут схватиться за воздух с разных сторон, пока сквозь них не пролетают мелкие песчинки. Песок окутывает вампира вихрами, не позволяет согнуться и обхватить канат руками. — Ты же так хвастался тем, что ходишь по канату не хуже меня. Где же твоя смелость, душа моя? —Голос джинна звучит вокруг, приглушëнно и мягко.       Вихры песка и ветра, ранее кружащие вокруг, потоком отмахивают Костова в одну сторону. Дамьян думает, может ли его не живое сердце, умереть снова от инфаркта. — Я здесь. —Теперь голос звучит с губ самого Хаджи, когда его рука очередной раз удерживает Дамьяна за бледную ладонь и не позволяет полететь вниз со свистом.       Они еле держатся, за счëт не скользящей подошвы и сцепленных рук посреди каната, обвисая в разные стороны от него. В затылок Костова продолжает дуть ветер, не оставляя вампира с ощущением пустоты под ним.       Рывок и поток ветра в спину. Дамьян возвращается к середине, неуклюже пытаясь найти равновесие и хватаясь свободной рукой за плечо джинна. Почувствовав на секунду плоть Хаджи, Костов выпустил весь воздух из лëгких, когда под пальцами остался песок. Вновь и вновь, джинн продолжал игру. — Хаджи! Ты... —Колкость так и остаëтся на языке, не сорвавшись вслух. Следующий шаг настолько неожиданно ступает на скрипящее дерево, что все мысли рассыпаются в разные стороны.       Шершавые пальцы обхватывают тонкое запястье вампира и тянут вперëд, окончательно убеждая того в твëрдой поверхности под ногами. — Ну и? Кто я? —Чудо расплывается в довольной и насмешливой улыбке, а искрящиеся глаза начинают потухать, после использования сил.       Костов не отвечает. Смотрит на то, как струйка пота стекает по тëмному виску и пальцы Хаджи зачëсывают мокрые пряди светлых волос назад. Джинн и сам выглядит измотанным, но его неряшливый вид выглядит до того восхитительно, что Дамьян желает взять кардиста как свой собственный приз, за все мучения на высоте.       Вампир встряхивает голову от абсурдных мыслей. — Мой личный кошмар, чëрт бы тебя побрал. —Фыркает юноша. — Твой. —Одновременно с ответом джинна, Костов чувствует мягкие губы на своей скуле и сам замирает на жалкое мгновение от этого.       Бледная рука тянется сама собой к месту горячего поцелуя, едва касаясь кожи подушечками пальцев.       Заостряя внимание на канате и острых ощущениях, Дамьян совершенно не заметил, в какой момент большинство Чудес покинули основной шатер. Теперь, глядя вниз без паники, он мог видеть, как на манеже остались лишь Ивонн для сбора реквизита, ворчащий на всë Швимпик и несколько эльфов. — Репетиция закончена? Разве мы настолько долго шли по канату? — С твоей-то скоростью... вполне. Но я ожидал худшего, а ты даже смог дойти до конца. — Уж простите, босс, но я не имею вашего опыта. —Прозвище «босс», язвительно слетело с уст вампира и Хаджи недовольно цокнул языком. — А тебе не хватило одного раза? Разворачивайся, пройдëмся ещё разок.       Прежде чем кардист собирается развернуть Костова, плоть вампира распадается в руках на густой туман. Он проскальзывает сквозь пальцы, окутывает ноги и стремится вверх по всему телу Хаджи. Дамьян, не имея ни стыда, ни совести, закручивается вокруг напряжëнной шеи джинна и спускаясь вновь вниз, проскальзывает между подтянутых бëдер. Туман ускользает прочь, вниз, после всех этих шалостей.       После секунды ступора, Хаджи не заставляет ждать и обращаясь песком, стремится вслед за ним. И который раз Дамьян рад тому, что вампиры не умеют краснеть, иначе он бы сгорел со стыда, как только принял обратно своë обличие.       Костов думает о том, что они ведут себя слишком глупо, почти по-ребячески, однако почему-то это беспокоит меньше всего. Парень совсем нелепо размышляет о том, как попытаться забавы ради, сбежать от джинна, дожидаясь того, когда тот догонит или схитрит. Он мог сделать что угодно, не важно насколько это будет нелепо, здесь на это наплевать. Караван не осудит.       И всë же Хаджи был быстрее, чем он мог предположить. Предотвращая побег, силуэт джинна возникает прямиком под носом настолько моментально, что Дамьян едва не влетает в него, успевая остановиться и упирая ладони в грудь кардиста. Сердце бьëтся под ладонью вампира. — Далеко собрался?       Вопрос остаëтся висеть в воздухе, когда Хаджи двумя пальцами забирается за воротник белоснежной рубашки и тянет Костова ближе. Тëмные губы накрывают приоткрытые губы вампира, затягивая в долгожданный поцелуй. Свободной рукой, Хаджи выставляет сбоку от них свой тëмный цилиндр, скрывая картину от глаз остальных Чудес, пока руки Дамьяна скользят от груди к талии джинна. Глаза прикрываются и Костов только слышит то, с каким влажным звуком их губы сливаются, сжимают друг друга, с каким чмоканьем отрываются друг от друга. Дамьян не может сдержать порыв пройтись шершавым языком по пухлым устам Хаджи, зная, как тот усмехается от этого. — Снова собачьи повадки. Их становится всë больше. —Бархатный голос джинна ласкает слух, а горячее дыхание опаляет губы вампира. — Если я скажу, что хочу не только искусать, но и вылизать тебя, с какой скоростью света ты меня пошлëшь? —Признание своих желаний, без задней мысли звучит между ними и Дамьяна мучает возможность солоноватого привкуса на языке от кожи Хаджи. — Лучше скажи мне ты, с какой скоростью ты собираешься к этому приступить.       Последние слова работают подобно спусковому крючку, Костов припадает губами к подбородку кардиста и целуя, вылизывает то же место. Его язык влажной дорожкой слюны спускается вниз, уделяет особое внимание кадыку, который дëргается от глотка.       Хаджи старается контролировать ситуацию, сжимая челюсть от переполняющих ощущений и тянет вампира в сторону. У Ивонн будут лишние вопросы, им это ни к чему. Цилиндр продолжает скрывать часть происходящего, но так не может продолжаться слишком долго.       Медленные шаги в сторону, ведут под зрительные ряды, под которыми всегда было свободное пространство с реквизитом и прочим. Дамьян и не думает отрываться от джинна в это время, позволяя вести себя куда угодно, не прерывая своего дела.       Пальцы аккуратно подцепили пуговицы на рубашке Хаджи, расстëгивая пару верхних и оставляя руки замереть на третьей. Кардист наконец остановился, когда их скрыла тëмная тень и только золотые глаза искрами светились в темноте, слабо освещая макушку тëмных волос. Цилиндр выпал из дрогнувшей руки, оставшись лежать на полу.       Голубая жилка маняще пульсировала под тëмной кожей, и казалось, красная радужка глаз вампира, стала ещё ярче. Клыки показались из пасти Дамьяна и остановились в дюйме от плоти, словно спрашивая разрешения.       Ответом послужили ладони джинна, которые опустились на ягодицы Костова и сжали, прижимая промежность вампира к своей. Выступающая плоть сквозь брюки Хаджи, заставила рвано выдохнуть и рывком впиться зубами в изгиб у плеча, жадно глотая кровь, насыщенную воспоминаниями жарких пустынь. Становилось теплее, жар джинна окутывал и обнимал так же, как запах мускуса с пряным одеколоном. Дамьяну становилось совсем дурно, все чувства обострились сильнее прежнего и Хаджи заполнял его целиком. Своей кровью, ароматом, касаниями, лаской, голосом и светом. Возбуждение накрывало вампира с головой. — Ты невероятен. —Замешкавшись, Костов продолжил иначе: — Обичам те.       Слизывая остатки крови с уголков губ, Дамьян поднял взгляд на озадаченного джинна, чьи руки перестали сжимать и разжимать ягодицы вампира в разных местах. — Что? — Я люблю тебя, на болгарском. Мой... родной язык. — Дамьян говорит тихо, почти шëпотом, однако Хаджи прекрасно слышит каждое слово. — وأنا أحبك ، حبيبي.       Арабский язык нежданно звучит с уст Хаджи и Костов удивлëнно моргает, всматриваясь в горящие золотые глаза, слегка прищуренные от улыбки. Ему всегда нравилось звучание арабского, хоть и ничего из него не понимал, иногда с грешком заслушиваясь, не оповещая собеседника о не знании языка. Вот только знать не знал, насколько тягуче и красиво арабский звучит голосом перевозбуждëнного джинна. — Скажи что-нибудь ещё, пожалуйста. —Последнее слово срывается едва не мольбой, а имитировать дыхание становится всë труднее. — هل حقا أحب ذلك كثيرا, كنت صبي البغيض? —Смешок будто заканчивает слова и вампир ощущает от этого вибрацию из грудной клетки кардиста.       Дамьян понятия не имеет, что это значит, хочет спросить, но передумывает и вместо этого впивается голодно в губы Хаджи. Они целуют друг друга, сжимают хватки на телах друг друга во всевозможных местах и едва не пытаются слиться в одно целое.       Делая шаг назад, джинн опускается на ближайший стул и не разрывая углубившийся поцелуй, ласково оглаживает внутреннюю сторону сгиба колен вампира. Чувствительные ноги подгибаются и Костов охотно принимает предложение, раздвигая ноги по сторонам от Хаджи и опускаясь на его колени. — Кажется, я не припоминаю того, как использовался на тебя гипноз. —Бормочет Костов в шутку, с расплывчатой улыбкой отрываясь от джинна. — Со мной он не нужен. Меня ты околдовываешь и без этого, дорогуша. —Хохочет Хаджи, оставляя влажный след своих губ на щеке Дамьяна.