Бездна

      Стив разжал пальцы, отпустив его руку, повернулся и пошел прочь от края обрыва, не оглядываясь, будто был абсолютно уверен, что Эдди последует за ним.       И, чёрт возьми, самое странное было то, что Эдди и правда пошел.       Уход с карьера казался таким странным после того, как Эдди шел туда с твердым намереньем сгинуть, и возможно, ощущался даже еще страннее, чем вся произошедшая на нем встреча.       Мансон как-то иначе посмотрел на стремящиеся ввысь сосны, стоящие вокруг него, на траву, приминающуюся под его шагом, наконец физически ощутил, что с наступлением ночи стало довольно прохладно, и засунул руки в карманы.       Звезды на небе, заметил он, а не в еле-еле заметном отражении покоящейся воды, были ярче и живее, что-ли. Они завораживали. Приковывали взгляд. Заставляли любоваться своей сияющей лучистой красотой ненасильственно, не поглощая и не просачиваясь внутрь, подчиняя своей воле, сжирая все на своем пути без разбора: и мысли, и чувства, и видимо, что-то еще. Что конкретно — Мансон не понял. Он не понял и того, как он мог пропустить все это обилие вокруг, пока шел сюда. И сейчас смотрел, запоминая раскинувшийся пейзаж, сам не зная, для чего конкретно.       Все равно, по-сути, ничего не изменилось: он просто умрет в другом месте. Может, не таком живописном. Было даже немного жаль. Но он предпочел безболезненность в этом выборе.       Эдди следовал за желтым свитером, маячившим в темноте, как за одиноким путеводным огоньком или феей, какие порой встречаются на пути у команды храбрых героев в какой-нибудь кампании, и ведут в неизвестность, где с одинаковым шансом можно дружно слечь в братскую могилу или найти что-то действительно ценное.       Они шли молча. Эдди чувствовал, как адреналин покидает его тело, оставляя после себя свинцовую усталость. Дрожь в коленях была уже не от страха, а от истощения. Прогулянные уроки физкультуры и всецелая нелюбовь к спорту ему все же аукнулись. На карьер его подгонял ветер и мысли, и он не замечал противной боли в мышцах ног, сейчас он вовсю наслаждался разыгравшимся концертом воющее-ноющих ощущений. Надо было все же поехать на своем фургоне, а не ебать себе кастрюлю думами о том, а не разграбят ли его скромные пожитки в его уже вечное отсутствие, и будет ли, что потом перепродавать Уэйну из его более-менее сносных вещей, к которым он с гордостью причислял самостоятельно отремонтированную калымагу. И не важно, что она, несмотря на постоянные починки, переодически глохла и не производила впечатление надёжного средства передвижения.       Эдди украдкой разглядывал Стива. Тот шел, сгорбившись, руки держа в карманах, и весь его вид кричал о неуверенности и дискомфорте. Ничего общего с кровожадными монстрами из легенд.       — Так что, — наконец нарушил молчание Эдди, попытавшись разрядить обстановку шуткой, когда они вышли на дорогу, где стояла только одинокая BMW, — где твой замок? Нас не встретит экипаж? Или ты летаешь, превращаясь в орду мышей?       Стив остановился и обернулся. При свете луны его бледность казалась еще более неестественной. Они стояли совсем близко к машине, и можно было легко на нее опереться. Как же Эдди этого хотелось, если честно! Его ноги отказывались держать его прямо.       — Я живу с кузеном. На окраине. И… я не летаю. Вампиры не могут летать.       — Жаль, очень жаль. Это было бы куда круче, чем груда простого железа, имеющаяся у каждого, наверно, второго смертного, — протянул Эдди, почти искренне изображая сочувствие, и уж слишком по-хозяйски прислонился к машине, скрестив руки на груди.       Черт, это ощущалось так восхитительно после оздоровительной прогулки по лесам-горам и прочей неровной местности. Или неровная местность это и есть горы? Класть хуй на географию, наверное, тоже не стоило.       Да и видеть хоть какую-то реакцию на бледном ровном лице ему как-то странно понравилось. Хотелось повторения. А может, Эдди просто не нравилось общаться с неэмоциональным живым трупом. Может, в этом заключалась и немного другая цель.       Игры с огнем и хождение по грани, в рамках дозволения собственной трусости, естественно, всегда привлекали Мансона, и он ничего не мог с собой поделать. Бесить и гадить настроение зазнавшимся богатеям — было его неким принципом. Харрингтон не производил впечатления зазнавшегося, но был явно богатеем. Далеко за подтверждением ходить не надо — у него была чертова BMW, что давало Эдди некоторый карт-бланш на подъебки. Или просто служило надежным и проверенным временем оправданием возникшей из ниоткуда язвительности.       Стив никак не отреагировал. Вот же крепкий орешек, аж бесит. Ну да ладно, у Мансона ещё будет немного времени и ему его будет достаточно, чтобы подобрать нужные щипцы. Пока что стоит поговорить о насущном.       — И что теперь? Ты едешь домой, и мы встретимся завтра, чтобы обсудить мои «предсмертные хотелки»?       Стив выглядел озадаченным, будто не думал о практических деталях.       — Я… да, наверное. Но сначала… Почему? — спросил он.       — Почему что?       — Почему ты хочешь умереть?..       Эдди неожиданно для себя хмыкнул.       — О, знаешь, стандартный набор. Жизнь – боль, мир – говно, я – никчемное говно в этом мире, — преувеличенно увлеченно произнёс он, немного осекся, но закончил почти до боли искренне, — Устал быть трусом, который делает больно другим и думает только о себе. Все банально, Харрингтон. Ничего нового.       Стив слушал, не перебивая, его темные глаза не отрывались от Эдди.       — Я тоже трус, — вдруг сказал он так тихо, что Эдди едва разобрал слова.       — Что?       — Я сказал, я тоже трус. Не могу… охотиться. Не могу делать то, что должен. Моя семья… они считают меня уродом. Слабым. Поэтому я здесь.       Эдди смотрел на него, и кусочки пугающего пазла начали складываться. Бледность, связанная с боязнью света (не потому ли он выбрал ночь?), странный способ убийства (убить, выпив кровь?), какая-то закрытость. И этот парень и правда верил, что он вампир. Или… Эдди почувствовал ледяную дрожь по спине. Или он им и был. В мире, где пропадают девочки без следа, существование вампиров уже не казалось такой уж безумной идеей.       — Охота… на людей? — зачем-то уточнил Эдди, хотя все понял и без того, и его голос неконтролируемо дрогнул.       Стив кивнул, смотря куда-то в сторону.       — Но я не могу. Ладно, это неважно, — так же резко, как начал говорить, оборвал себя Стив.       — Черт, — выругался Эдди потрясенно. — Значит, ты не просто псих. Ты… ебаный вампир.       С шокирующим осознанием точно надо было свыкнуться. У Эдди на это ушла всего жалкая минута.       Что с ним не так?       Наверное — все, если он готов поверить в такое на слово и не запросить хоть каких-то физических доказательств, типа клыков там… Или еще чего-нибудь, присущего только человекоподобным комарам. Да, он окончательно поехал кукухой. Может быть, он все же смог спрыгнуть и это его предсмертные грезы, созданные впопыхах заканчивающим свою неебически эпическую карьеру в этом теле мозгом, хранящем в себе куда больше информации о Подземельях и тварях оттуда, нежели об учебных предметах?       Хрен его знает, честное слово. Может вампиры и вправду существуют. И показываются на глаза только несостоявшимся самоубийцам, ага.       Единственное, что Мансон знал наверняка прямо сейчас — ему надо отдохнуть. И его телу, и его мозгу. Это был слишком сумасшедший день.       — Слушай, — сказал Эдди, немного помявшись и решившись на еще одну наглость. — Давай на этом и остановимся. Сегодняшняя доза откровенностей явно зашкаливает. И-и-и… У меня нет машины, а до дома прилично… — он слегка притормаживает, едва слышно вздыхая, чтобы продолжить. — В общем, не мог бы ты меня подвезти?..       — Хорошо, — уверенный ответ немного выбивает Эдди из колеи, но на место удивления быстро приходит моментная радость от скорой встречи его лица с подушкой.       — Класс, спасибо! Ты знаешь, где трейлерный парк?       Стив отрицательно покачал головой.       — Ладно, я покажу дорогу.       Они сели в машину и поехали в направлении, которое указал Мансон.       Поездка прошла в молчании, и не сказать, чтобы оно напрягало хоть кого-то из них: Стива, управляющего машиной или Эдди, уставившегося взглядом в окно и погрязшего в своих мыслях.       И это принесло свои плоды. Эдди осенило. Он придумал свое последнее желание. Все-таки свой уход Мансону наивно хотелось сделать красивым, будто в смерти и вправду есть хоть что-то, чем можно любоваться, будто она — не пятно, портящее неповторимое переплетение красок жизни. Или придать своему концу какую-то осмысленность. Подвести итог.       Когда машина съехала с ровной дороги на грунтовку парка, то Мансон будто очнулся и направил машину к своему неприметному, среди таких же, трейлеру.       Выделяющаяся всем своим естеством BMW наконец остановилась у нужного трейлера, а Эдди заговорил, повернувшись к Харрингтону лицом:       — Ладно, Дракула, слушай. Мое последнее желание — сыграть в «Подземелья и Драконы». Один-на-один. Я буду Мастером, ты — игроком. Эпичное приключение для одного героя. Исполнишь?       Стив, сидевший за рулем и обернувшийся на раздавшийся в комфортной тишине голос, поморщился.       — Это опять что-то вроде «колы»? Не глобальное?       — О, мой милый клыкастый друг, это куда глобальнее, — усмехнулся Эдди, и в его глазах вспыхнуло что-то, что раньше было искренней страстью, любовью к приятному душе делу. — Это будет история. Моя история. Ты получишь свое желание, а я — достойный финал. Все по-честному. Как ты и хотел.       Стив сомневался. Но в глазах Эдди он, видимо, смог разглядеть отчаянную, почти исступленную серьезность, и уступил.       — Хорошо, —  утвердительно кивнул он. — Но где мы будем... играть?       — Здесь. Ты придешь через два дня, и мы… сыграем. Договорились?       — Договорились, — он снова кивнул. Эдди начинало казаться, что этот жест у того — любимый. — Эдди?       — Что?       — Спасибо. Что не спрыгнул.       — Буквально не за что.       Эдди вылез из машины, захлопнул дверь и пригнул голову на уровень опустившегося вмиг стекла окна.       — Надеюсь, ты запомнил дорогу до моей скромной обители. Приезжай к семи вечера, примерно, — Мансон выпрямился, слегка потянувшись от продолжительной поездки в машине в одной позе, и, хлопнув глухо рукой по металлу дверцы, бросил емкое: — Бывай.       И… Просто пошел к двери трейлера. Ну не любил он прощаться. Даже с малознакомыми людьми, и даже если его обязывала вежливость и правила приличия. Даже если попрощаться предстояло с вампиром.       В любом случае, это была совершенно не та информация, о которой стоило беспокоиться хоть на толику. Закрыв за собой дверь и облокотившись на нее всем телом, Эдди натуральным образом ахуел, как бы то комично не звучало.       Он был жив. И теперь у него была в копилке самая сюрреалистичная встреча в его и без того сюрреалистичной жизни. И договор.       Пиздец.       Настоящий договор с настоящим вампиром. Он не знал, смеяться ему или плакать.       Наверное, тогда стоит занять себя разработкой его финальной игры.