Be my puppy?

      В пентхаусе стояла тишина — стерильная, лабораторная. Её нарушали только ровный гул серверных блоков и спокойное дыхание Тэхёна. Он любил ночь — время, когда Сеул превращается в немое государство, где люди спят, не подозревая, что чья-то жизнь прямо сейчас может оборваться или, наоборот, начаться.       В его кабинете всегда царил полумрак. Свет давали лишь три больших монитора на чёрном стеклянном столе; их призрачное синеватое свечение ложилось на пустой пол и потолок, погружая пространство в цифровой хаос.       Экран слева: распорядок дня, маршруты, предпочтения в еде — скриншоты всей жизни человека. Экран справа: медицинские выписки за все годы, архив фотографий из соцсетей, увеличенные кадры — улыбка, сон, задумчивость. В центре, на главном мониторе, интерфейс проекта «Будь моим щеночком». Зелёная галочка горела напротив статуса: «Питомец активирован». Ниже — уведомление от разработанного им ассистента: «Питомец ожидает ответа от дрессировщика». В маленьком окне сбоку транслировался прямой эфир с камер в квартире «щеночка». Сейчас тот стоял в коридоре и принимал у курьера коробку с пиццей «четыре сыра».       Тэхён стоял спиной к столу, лицом к панорамным окнам. Множество огней внизу походило на звёзды, но он чувствовал себя не под ними, а где-то выше — за гранью этой безумной вселенной. Его отражение в тёмном стекле казалось размытым, призрачным, будто иллюзия, порождённая его собственным воображением.       В тонких, изящных пальцах мерцал предмет, которому предстояло стать финальной точкой многолетнего плана. Ошейник. Розовый, из мягчайшей кожи, с застёжкой из белого золота — нежный, почти нелепый цвет, чужеродный в этом кабинете. Он резко контрастировал с холодным блеском хромированной бирки, на которой уже была гравировка: «Гукки», — и с массивным D-кольцом для поводка. Тэхён медленно провёл пальцем по внутренней стороне — бархатистая подкладка, — а затем лёгким движением щёлкнул застёжкой. Чёткий, громкий звук разорвал тишину.       Тэхён не улыбался. Его лицо, подсвеченное снизу светодиодами, оставалось маской спокойствия. За стёклами очков глаза, лишённые отражения городских огней, скользили по силуэтам зданий, но видели другое. Алгоритм. Годами он выстраивал каждую цифровую лазейку, натягивал каждую ниточку, и теперь они готовы были стянуться в идеальный, нераспутываемый узел. В голове уже звучал тот самый записанный им голос — спокойный, убедительный, гипнотический, который вот-вот зазвучит из телефонного динамика там, в далёкой, но такой желанной квартире.       Он медленно поднял ошейник на уровень глаз и посмотрел сквозь него на светящуюся сеть улиц, как сквозь прицел. Розовый круг обрамлял одинокое окно в одном из бесчисленных домов. Окно его щеночка.       Губы Тэхёна приоткрылись. В идеальную, давящую тишину упали слова — тихие, но весомые, безвозвратные:       — Джарвис, как обстоят дела?       — Контакт установлен, сэр. — Громкий голос ассистента нарушил покой.       — Тогда игра начинается.       Фраза разнеслась по комнате привычным эхом, впиталась в темноту, в гул серверов, в холодный блеск стекла и стала приговором, приведённым в исполнение одним нажатием клавиши Enter.