Be my puppy?

      Скука окутала квартиру Чонгука, словно вязкая паутина. Она витала в мерцании экрана телевизора, застревала в клавишах ноутбука, над которым он битый час бесцельно листал ленту твиттера, и оседала тонким слоем пыли на подоконнике. День плавно перетекал в вечер, не отмеченный ни одним событием. Даже заказанная пицца казалась не развлечением, а лишь поводом заполнить тишину жующими звуками.       Он в очередной раз смахнул шторку уведомлений на телефоне — снова пусто. Только рассылки магазинов и постинг тех, на кого он подписан. Мир словно забыл о его существовании. Чонгук уже несколько раз пожалел, что ушёл в отпуск на целый месяц от удалённой работы. Денег, заработанных на заказах, хватило бы на хорошее путешествие с друзьями. Но друзей не было, а путешествовать одному — такая же скука, как сидеть дома и деградировать. Именно этим он сейчас и занимался.       Горы энергетиков и доставка еды — единственное, на что он ежедневно тратил сбережения. Когда в последний раз выходил на улицу, он даже не помнил. Периодически выбирался на балкон с пачкой сигарет и курил, глядя на ночной Сеул — на то, как люди живут и радуются своему ритму.       В столице он жил один. Родители остались в Пусане: у них ферма, хозяйство, а Чонгуку всегда был нужен город. Едва исполнилось двадцать, собрал вещи и уехал учиться на программиста игровых проектов, параллельно работая в спорткомплексе, чтобы оплачивать общежитие. Родители не возражали — они всегда знали, что сын стремится прочь от грядок и скота. Каждый вечер их маленький мальчик пропадал на часы за своим первым компьютером: игры, друзья, цифровое поле, от которого его нельзя было оттащить за уши. Чонгук любил игры и не думал, что эта любовь приведёт его туда, куда он совсем не был готов.       В разгар очередного скроллинга на телефон пришло странное уведомление. По привычке, ещё не отошедший от недосыпа, он открыл его, и экран залило от края до края яркими мультяшными цветами. Глаза тут же зажмурились. Чонгук машинально потянулся убавить яркость, но телефон больше не слушался: уведомление заблокировало управление.       Первая мысль — взломали. Он, всё ещё щурясь, пытался понять, что за детское представление ему подсунули. По розовому фону прыгали два виляющих щенячьих хвоста, а округлым, нарочито добрым шрифтом светилось: «Побудь моим щеночком!»       Внизу — только две кнопки. Они навязчиво мигали перед уставшими глазами: гигантская, жёлтая, с надписью «ДА!» и совсем бледная, почти незаметная — «позже». Возможности закрыть эту ерунду, по всей видимости, не предусмотрели.       — Что за вирусню я подцепил? — тихо произнёс он в пустой квартире.       Нажимать на очевидную кнопку он не спешил. Никаких подозрительных ссылок и спам-рассылок Чонгук не помнил, и от этого было только тревожнее.       Он попытался выключить телефон, свернуть приложение — безрезультатно. Перезагружать смысла нет: устройство уже принадлежало хакеру или целой группировке. Сидеть бездействуя не хотелось. Списывая всё на дурацкий вечер, он допил очередную банку энергетика и — с ноткой любопытства, постепенно вытеснявшей раздражение и настороженность, — на мгновение завис пальцем над кнопкой «да».       — Господи, до чего я докатился. — Тяжело вздохнув, он нажал.       То, что произошло дальше, стало для него фантастическим потрясением. Он искренне позавидовал этим хакерам: провернуть такое… Но конечная цель? Неизвестно.       Экран телефона потемнел и проявился снова — уже мягким, тёплым светом, похожим на каминное свечение. Из динамиков раздался мелодичный, бархатистый голос, казавшийся смутно знакомым, хотя слышал он его впервые.       — Добро пожаловать в нашу игру. Прекрасный выбор. Давай начнём с самого главного. Как мне тебя называть, малыш?       — Малыш? — прошептал Чонгук, вглядываясь в экран. Там всё так же виляли хвостики, а геометрические фигуры плыли, словно мягкие облачка. Появилась строка ввода имени.       Чуть дрожащими пальцами он ввёл своё полное имя. Следом высветился список пород: золотистый ретривер, йоркширский терьер, французский бульдог и ещё несколько, на которые он даже не взглянул. Его внимание сразу привлёк ретривер. Едва он нажал, экран снова на пару секунд погас. Затем игра запросила разрешения: микрофон, камера, местоположение, галерея. Чонгук, не раздумывая, разрешил всё. Какая-то часть рассудка кричала, что он об этом пожалеет; другая уже читала правила новой, странной игры.       Каждое действие сопровождалось одобрительным, ласковым голосом, а на экране появлялись аппетитно выглядящие печеньки. Он не заметил, как время перевалило за два часа ночи, как он сполз с дивана на пол, привалившись спиной и вытянув ноги, как его дыхание синхронизировалось с медленным, ритмичным пульсированием мягкого света.       — Чонгуки, ты сегодня много трудился, — мурлыкал голос. В словах было столько нежности, что у него сжалось горло. Он впервые за долгое время не чувствовал себя одиноким в этой квартире. — Но теперь можно отдохнуть. Хорошие щеночки умеют отдыхать. Ляг на бок. Расслабь лапки.       Это звучало нелепо, глупо, смешно. Но голос звучал так успокаивающе, что перечить или сопротивляться не осталось ни сил, ни желания. Так звучала забота. Хмыкнув, Чонгук лёг на ковёр, всё ещё держа телефон.       — Я сошёл с ума? — прошептал он, глядя в потолок. Мышцы спины постепенно расслаблялись, прохладный сквозняк из окна остужал давно рассеявшееся раздражение.       — Хороший щеночек, вот и всё. Просто лежи и дыши. Слушай внимательно мой голос.       Голос рассказывал о прогулках в парке, о вкусных лакомствах — именно тех, что любит Чонгук, — о том, как приятно, когда тебя хвалят и гладят по голове. Чонгук слушал, запоминал. Мир за пределами экрана — гул холодильника, звуки ночного Сеула, его собственная застарелая скука — начал расплываться, терять чёткость и значение. Мысли стали вялыми, веки — тяжёлыми.       Голос звучал совсем близко, будто шептал прямо в ухо, говорил что-то про послушных щеночков. Чонгук сонно кивал. На последние ясные секунды накатила мысль: «Бред какой-то…» — и тут же утонула в тёплой, розовой, абсолютно покорной пустоте.       Он заснул на полу, свернувшись калачиком на мягком ковре. Экран телефона рядом потух, а в зоне фронтальной камеры замигал крошечный оранжевый индикатор. Микрофон включён.       Проснулся Чонгук от странных звуков из телефона. Открыв глаза, зажмурился от солнца, пробивающегося сквозь тёмные шторы. Шея болела после неудобной позы, а головная боль дала о себе знать, едва он попытался встать. Сев на диван, он упёрся локтями в колени и обхватил голову руками, пытаясь по обрывкам вспомнить вчерашнее. Всё, что всплывало в памяти, наводило на мысль, что он явно выпил или покурил лишнего.       Телефон на полу снова издал мультяшный звук, экран загорелся мягким жёлтым светом. Появилась уже знакомая собачья косточка и надпись: «Доброе утро, Гукки! Не забудь позавтракать. Хорошие щеночки завтракают вовремя! Нажми на меня, когда поешь!»       — Что за идиотизм… — Он встряхнул головой, выключил телефон и потянулся. — Но поесть и правда надо. Кажется, вчерашняя пицца ещё не тронута…       Сунув телефон в карман шорт, он направился на кухню. Там его встретила нераспечатанная коробка и бутылка колы. Жуя холодную пиццу, сидя на барном стуле, Чонгук снова достал телефон. На экране щеночек с косточкой и новая надпись: «Хорошие щенки питаются вкусным кормом, а не вчерашней пиццей. Ты плохой щеночек, Гукки!»       Чонгук чуть не подавился. Перечитал, судорожно обвёл глазами кухню в поисках скрытых камер. За ним следят. Иначе как тупое приложение могло знать про пиццу? Бросив недоеденный кусок, он встал и с телефоном в руке обошёл всю квартиру. Ни одной камеры.       Тогда как? Вспомнил: он же дал разрешения на камеру и микрофон. Разбивать телефон — новейшую дорогую модель — не хотелось из-за какого-то приложения. Но за ним следят, и выяснить это нужно как можно скорее.       Не успел он придумать, как вычислить сталкера, — новое сообщение. Только на этот раз не обычной строкой.       — Гукки! Ты меня расстраиваешь, ведёшь себя очень плохо. А плохим щенкам необходимо наказание. Встань на колени.       Умиротворённый раньше голос теперь настораживал.       — Какого чёрта! Не буду я вставать на колени по приказу робота из телефона. Я вас вычислю, вы от меня не скроетесь! — Он заблокировал телефон и швырнул его на диван. Схватившись за голову, заходил по комнате.       Что делать? В полицию? Примут за сумасшедшего.       Экран загорелся снова. Чонгук попытался не обращать внимания, отвернулся. Но голос из динамиков пронзил насквозь, доводя до мурашек.       — Чонгуки, очень плохой щеночек. Встань на колени. Третий раз повторять я не собираюсь. Думаю, ты не хочешь знать, что будет после третьего раза.       Поколебавшись, несмотря на весь абсурд, он нерешительно опустился голыми коленями на пол. Унизительная поза задела его, но он терпеливо ждал, глядя на экран.       — Хороший щеночек. Продолжай слушаться — получишь лакомство. — Голос снова стал ласковым. — Теперь опусти руки на пол. Встань на четвереньки, как послушный щенок.       Унижение подступило к горлу, но что-то в гипнотическом голосе заставляло подчиняться. Медленно, словно во сне, он переместил тело, принимая позу на четвереньках. Холодный пол приятно холодил кожу, но ощущение меркло перед нарастающим страхом и недоумением. Он чувствовал себя беспомощной игрушкой в руках неизвестного кукловода.       — Вот так, Гукки, мой хороший щеночек, — голос звучал ещё нежнее, тише. — А теперь поползи к двери. Медленно, не спеша.       Сжав зубы, Чонгук двинулся. Колени и ладони скользили по полу, каждый сантиметр казался вечностью. Глупо, унизительно, но страх перед неизвестностью был сильнее. Кто этот человек? Как он узнал о нём? Что будет за неповиновение?       У двери он замер, переводя дух. Телефон всё так же лежал на диване, излучая обманчиво-нежный свет.       — Теперь, Гукки, жди.       Чонгук непонимающе заморгал, уставившись на порог. Попытался двинуться обратно в комнату.       — Я сказал, ждать. Ты снова меня расстраиваешь. Не хочешь лакомство? Я не слышу, Гукки. Ты не хочешь лакомство?       — Я… хочу. Хочу лакомство, — не узнавая собственного голоса, выговорил он и зажмурился. Стало ужасно стыдно. Что он творит? Стоит на четвереньках у порога собственной квартиры по указу маньяка из телефона. — Какой же бред…       Сколько он так простоял — десять минут, пятнадцать? — он не знал. Просто ждал, как велели. Кто велел? Уже не хотелось думать. Хотелось лечь в кровать и провалиться в сон.       Спустя ещё несколько минут молчания, показавшихся вечностью, голос прервал тишину с едва уловимой насмешкой:       — Умничка, Гукки. Хороший щеночек. Теперь можешь встать.       Он медленно выпрямился. Ноги были ватные, руки затекли. Ощущение нереальности происходящего не отпускало, словно из него вытянули всю волю и самосознание. Взгляд упал на потухший телефон.       Плюхнувшись на диван, Чонгук закрыл глаза. Он был один в квартире, на него никто не смотрел — но чувства безопасности не было. За ним наблюдают. Просто не здесь — не в его уютной маленькой квартирке.       Ближе к вечеру он почти забыл о дурацкой игре. Сидел за ноутбуком, рыскал по статьям и рассылкам в поисках хоть какого-то упоминания этого названия. Ничего. Интернет пуст.       — Да какого хрена! — Кулак прошёлся по столу рядом с очередной банкой энергетика. — Кто решил, что играть с чужим сознанием — это весело? Если я его найду, просто так не оставлю.       За окном вечерний алый закат сменился ночной тишиной. Монитор транслировал скучный анимационный фильм, а звуки с кухни доносились слишком громко, чтобы заглушить новое уведомление. «Гукки, пора поиграть!»       Вернувшись в спальню с тарелкой горячего рамена, Чонгук сел за стол в надежде добить себя скучным аниме. Но громкий сигнал телефона имел на его вечер другие планы. Он нерешительно включил экран. Снова тёплый свет, щенки, косточки. По центру — белая кнопка «поиграть». Чонгук нажал не задумываясь, трезвая мысль разобраться в происходящем где-то потерялась. Винить он потом будет три банки энергетика в мусорном ведре.       Телефон на секунду погас, заиграла лёгкая мелодия, щеночки задвигались. Чонгук, будто загипнотизированный, пялился в экран. Лапша в миске остывала.       — Гукки! Рад снова тебя видеть. — Ласковый низкий голос. — Время поиграть. Переместись на коврик в гостиной.       Он взял телефон и перешёл в гостиную, включив тёплый свет. Устроился на мягком ковре, положил телефон перед собой.       — Умничка. Принеси из спальни миску с лапшой. Но не забывай — ты щеночек. Ползи.       Телефон играл тихую мелодию, пока Чонгук, чувствуя, как кровь приливает к щекам, полз обратно. Он оглядывался, чтобы убедиться, что его никто не видит, — хотя в доме никого не было. Инстинкты брали верх. Он послушно крался, стараясь ничего не задеть.       Добравшись до спальни, сглотнул. Миска стояла на столе. Аккуратно, насколько возможно в такой позе, он подхватил её зубами и пополз обратно. Запах лапши смешивался с цветочным освежителем воздуха и щекотал ноздри.       — Умница, хороший щеночек! — произнёс голос, когда Чонгук, запыхавшись, поставил миску на ковёр. — Теперь садись и кушай. Только не забывай: ты же щеночек, а щеночки едят с пола.       Он на мгновение задумался, но опустился на колени и, пододвинув миску, начал есть. Лапша остыла, но он ел с удовольствием, абсолютно подчинённый. Каждое слово из динамика — приказ, который невозможно нарушить.       — Хороший мальчик. Покушал? А теперь новая игра. Полакай водичку из миски. Как самые хорошие щеночки.       Прежде чем опуститься снова, Чонгук оглянулся на телефон, подполз к нему и посмотрел в камеру. Прошло около четырёх минут. Наконец он решился спросить:       — Зачем? Зачем вы это делаете? — тихо, дрожащим голосом.       — Чонгуки, тебе не нужно меня бояться. Я не сделаю тебе больно. Мы же играем.       — Нет, я не понимаю. Почему я? Кто вы?       Ответа не последовало. Телефон безмолвно потух, сменившись экраном блокировки. Чонгук ещё несколько минут смотрел на него, потом лёг на ковёр и уставился в потолок пустым взглядом.       Кажется, его используют. Но для чего? Для опытов? Почему щенок? Столько вопросов — ни одного ответа.       Закрыв глаза, Чонгук заснул. Всё осталось как есть: миска с недоеденной лапшой на полу, монитор в спальне, всю ночь по кругу крутящий одну и ту же серию.       На утро его разбудил настойчивый звонок в дверь. На ватных ногах он доплёлся, не глядя открыл. За дверью ждало то, чего не могло произойти так быстро, — но по стечению обстоятельств это стало вынужденной мерой.       — Привет, Гукки.