Жертва, изменившая всё

      Ветер мягко колыхал шерсть бегущего зверя. Мышцы под пушистой шубкой едва заметно перекатывались. Его тяжёлое дыхание выбрасывалось наружу с клубами пара. Снег из-под лап летел от силы что он вкладывал. Луна едва пробивалась из-за крон голых деревьев. Спрятаться было негде. Невольные слёзы жгли под маской.       Эта охота не должна была так закончится. Люди не должны были о них знать. Чёртов шаман и его сыночка! Зверь, а зверь ли вообще, взвыл от попавшей в лапу стрелы. Одинокие спящие птицы вспорхнули испуганно из своих гнёзд. Сзади он слышал такое же тяжёлое дыхание и хруст разрываемого снежного покрывала.       Силы покидали и без того слабое от рождения тело. С каждой упавшей на снег чернильной кипящей каплей он замедлялся. Надежда блестящая в его разуме ранее покидала. Семья не успеет. Первый раз и последний видимо. Зверь просто смирился с этой последней охотой где именно он стал добычей, а не глупый человек. Как же смешно.       Зверь истерически хихикнул, но звук перерос в хрип он настигшего удара тяжёлого кулака. Сегодня возобновится когда-то прерванная им линия проклятого рода. Бедный человек, послушавший своего чокнутого родителя! Пускай семья будет милостива к тебе и твоим потомкам.       Парень в маске зайца тяжко выдохнул, уже не смотря на исказившееся в ярости лицо охотника. Не слушал его шёпот полный ненависти. Это уже не к чему.       -ТВАРЬ!              -АААА!       Антон подорвался на кровати, испуганно хватаясь за шею. Он ощупывал ту, испуганно загнанно дыша. Подслеповато щурясь он вглядывался в танцующие тени на стенах. Дом зловеще скрипел под задорное улюлюканье морозного ветра. А где-то там ему слышался шёпот и хихиканье. Может ещё какая-то флейта.       Парень боялся протянуть руку к очкам, страшась увидеть в этих тенях не просто танец ветра, а то размытое уже лицо пышущее ненавистью и жаждой его крови. Он невольно опустил руку с шеи на грудь, комкая пальцами футболку, чувствуя бьющееся птичкой сердце. Ещё немного и проломает себе путь наружу, снося такие хрупкие ещё детские кости.       Подросток со скулежом согнулся пополам, утыкаясь лицом в одеяло. Грудь оцарапал неудачно расположившийся амулет. Точно!       Он стал усмирять дыхание, медленно выдыхая ртом. Как учила бабушка. Другие её методы для него были невозможны или были верхом неразумного поведения, так по крайней мере он услышал от мамы в детстве. Выйти и поговорить с тайгой после кошмара, было действительно странным.       -Это просто кошмар. Просто кошмар. Я никому ничего не сделал чтобы меня ненавидеть.       Он из раза в раз так себя успокаивал на каждое полнолуние. Один сон что ждёт его на полную луну с пяти лет. И всегда ярко отпечатывался в сознание, принося фантомную боль от тех ран. Он нередко до раздражения тёр и царапал шею, ощущая странность в самом факте что там просто гладкая кожа. Оля не могла понять его беспокойства, а раз пошутила что-то про оборотней или это был кто-то из бывших приятелей городских? Он не помнит и чёрт с ним.       Антон наконец-то расслабленно откинулся на подушку, смотря в расплывчатый потолок. Тот ему отвечал лишь тьмой. Хорош собеседник. Пальцы уже привычно почёсывали шею, порой касаясь кожаного шнура амулета. Обычный шнурок на котором висел заяц в сидячем положение. Несколько криво вырезанный из куска дерева. Бабушка просила никогда не снимать.       Этот дом встретил их так неприветливо, что он порой терялся. Постоянно жутко скрипел, словно вот-вот испустит последний тяжкий вздох и рухнет кучкой деревяшек. В детстве он был словно крепость, теплый, уютный и с радушно распахнутой дверью. Сейчас он всегда ему мерещился как знак рассыпающихся связей в его семье.       Мальчишка перевернулся на бок, подтягивая по самые уши одеяло, чтобы ощущать мнимую безопасность. Стоит не нарушать режим, скоро он пойдёт в местную школу. В городе новичкам были не сильно рады, а уж в этой вымерзшей недружелюбной к людям тайге подавно. Не хотелось чтобы к нему придрались за сонливый вид. Чем не повод этим незнакомым, но уже жутким для него людям?       За окном что-то промелькнуло, но Антон уже провалился в тревожный сон, сопровождаемый хриплым ненавистным рычанием убийцы. Это всего лишь кошмар. Кошмар.              Утро наступило с ворчания мамы под дверью и почти плача Оли. Неужели он проспал очередную ссору родителей? Неужели мама перекинула гнев на Олю? А может ей опять привиделась сова? Гадать можно продолжать хоть до бесконечности, Оля же была совсем маленькой и её напугать можно даже бабайкой.       Пришлось отдирать тело с кровати, пальцами нащупывая очки. Тело пробила дрожь от склизкого и тёплого ощущения. На пальцах словно было что-то тёмное! Он отдёрнул руку, притягивая ту ближе к лицу, но там ничего не было. Он озадаченно принюхался, но кроме чего-то уже угасающего не заприметил. Да и этот слабый запах не мог распознать. Померещилось.       Уже спокойнее притянул очки, оглядывая тумбочку. Да, просто игра уставшего разума. Тумба была чистой и, если принюхаться, пахла чем-то из чистящей химии, вроде мама вчера убиралась, пока он ходил до местного магазина за хлебом. Сама убирает, а потом ворчит что он и сам мог бы это сделать. Но при этом самостоятельно брать что-либо из той химии не позволяла. В голове сразу пронеслось уже ворчание отца на женщин и их противоречивость.       Проходя мимо, он ободряюще улыбнулся сестре, аккуратно коснувшись светлых волос, что ещё даже не собрали в хвостики. Нужно скорее привести себя в порядок после сна и перетянуть гнев матери на себя. Оля ещё совсем маленькая и легко скатывается к слезам, которые ничуть не смягчают сердце их матери. Порой казалось, что у родительницы сердце из камня, что было не всегда...       Уже умывшись, он заметил покраснение на шее и, настороженно оглянувшись, выругался. Опять он расчесал во сне себе шею, мама будет «очень» рада, иначе не скажешь, а ведь завтра уже идти. Ой да ну его! Нужно спускаться, пока мама не потеряла терпение.       Хмуро ковыряясь в каше с комочками он анализировал снова сон, пропуская мимо ушей шипение женщины «не играй с едой». Мама всегда готовит так кашу и всегда это шипит. Он в принципе манку терпеть не мог уже, та поперёк горла вставала, но ел же, так чего смотреть так?       Мама ушла, не дождавшись чего-то. Да и там отец спустился, опять надо выяснить свои отношения, почему только утром? Или это по заветам бабушки «как день начнёшь, так он и пройдёт»? Почему родители так портят друг другу жизнь то? Но даже думая об этом, Антон не хотел чтобы даже это прекращалось. Если они устанут, может произойти слово на неприятную сейчас букву Р.       -Тоша, там сова! – Встревоженный голос сестры разнёсся по кухне, заставив родителей в коридоре смолкнуть. Ну только не это!       -Опять ты со своей совой…       -Так ты же вчера мне верил!       -Никто ключи от машины не видел? Вроде оставлял на подоконнике…       -Вроде. Вроде оставлял, вроде нет. Вроде взрослый мужчина...       Их ругни с редкими вскриками Оли заставляли его морщится. Он даже не слушал уже. Ну почему всё это началось. Антон нервно снова стал чесать шею, за что мимоходом получил от матери по руке. Зашипев он просто сбежал с кухни, не в состояние вынести этот фоновый шум. Уши хотелось прикрыть руками или набить в них плотно ваты, да хоть что-то лишь бы не слушать это всё.       Когда и Оля выскочила с кухни, он сразу поспешил за ней. Да ну это всё! Но сестра закрыла дверь перед носом брата. Видеть никого не хочет значит? Хорошо. Но пускай он и принял это спокойно, плечи его дрогнули как под грузом необъяснимой вины. Звуки Русалочки вроде как стали слышны из-за двери, ну это надолго. А внизу хлопнуло дверью. Отец уехал. Теперь они наедине с разозлившейся мамой. Тоже может пойти повторить материал к школе?       Петров поправил очки, просто теша себя надеждой, что скоро гнев матери утихнет и в доме возникнет затишье или она начнёт какую-то деятельность что создаст каплю утерянного уюта. Он даже уселся на верхнюю ступеньку, всё равно мама не ходит почти на второй этаж без надобности типа сна.       Вслушиваясь в звуки мультика и шаги матери, он привалился к перилам, расслабляясь. Хрупкий момент, это затишье перед возможной бурей. Женщины, даже такие маленькие как его сестра, непостижимы. Вот только что носилась ураганом, а уже тихо что-то звякает на кухне. Да и орущая Русалочка стала постепенно тише.       Антон думал что навернётся с лестницы. Кто это к ним барабанит? Мальчишка подобрался весь, с прищуром смотря на дверь, поднимаясь со ступеньки чтобы спустится и посмотреть кто это такой шумный. Однако мама было быстрее и уже открыла дверь, не слишком громко переговариваясь с высокими фигурами двух мужчин в дверном проёме. Милиция.       -Тоша, подойди-ка сюда.       Голос матери был несколько напряжённый. Что же ей сказали хранители закона? Антон окончательно спустился вниз, выходя из-за спины матери, попадая под пронзительный взгляд тёмных глаз. Мурашки пробежались вдоль позвоночника. Взгляд словно прибивал его к полу, не давая ему шелохнуться.       -Здравствуйте, - в ответ он удостоился кивка, видимо, старшего по званию.       Мама сразу начала пояснять суть дела, растерянно сжимая пальцами подол фартука:       -Тут мальчик потерялся. Вовой зовут. Глянь, пожалуйста. Ты его не видел?       С протянутой фотографии на Антона смотрел рыжий мальчик, чуть старше его сестры. Улыбчивый, с красивой кошкой на руках. Потерялся? Такой маленький и кто-то без присмотра оставил или он сам поругался с кем из взрослых и на эмоциях убежал с дома?       -Нет, я не видел этого мальчика.       -Точно? Посмотри внимательнее.       В груди расползлось неприятное чувство от голоса милиционера. Будто тот заочно подозревал во всём нового жителя посёлка, не смотря на возраст Антона.       -Где мне его видеть? Я тут никого не знаю, да и из дома-то почти не выхожу.       -А может видел в окно?       Этот небольшой вопрос заставлял его сильнее напрягаться. Это нужно было для дела, но всё равно его поглощало неясное ощущение тревоги.       -Да. У тебя ведь окна на лес, - мама суетливо согласилась с милиционером. И почему она так уверена что он на лес любуется?       -Нет. Не видел.       -Ясно.       Усталый голос никак не вязался с тем взглядом, которым его окидывали с момента встречи. Тяжёлый и цепкий. Ещё и нависал так, словно пытался выдавить признание в содеянном. Да куда там. В чём ему признаваться? Он и мухи не обидел, пока жил в этом посёлке.       Милиционер наконец-то отвёл взгляд, бегло осмотрелся. Хотелось бы спросить чего он тут ещё то ищет, да смысл, ему оставалось только молча стоять рядом с мамой, пока та разговаривала с гостями. Новое место? Жутко тут. Особенно вдали от других домов. А беспокоят только некоторые люди, что сейчас стоят в дверном проёме зимой и запускают стужу в дом.       От нового пристального взгляда Антон хотел уже мученически простонать. Ну что ещё то? Но он стоически молчал. Хранитель закона странно хмыкнул и ничего ему уже не сказал, после чего распрощался с ними, напутственно сказав сидеть дома. Вот и что это было? Будто кому-то захочется выйти в тот мороз.       Ночь была не лёгкой, утро не лучше. А ещё в голове засвербело от одной мысли. Да, в мороз не хочется, но разве ж за находку человека не положена награда? Притом Вову ему было очень жалко. Там, в лесу, вряд ли ему было хорошо. Какого его родителям узнать о пропаже ребёнка? Наверное это жутко.       Он и не думал что сам пропадёт. Да и чего думать? Вряд ли сильно горевать кто будет. Скорее ссоры родителей выйдут на новый виток и всё. Только малышка Оля будет печально хлюпать носом, пока милиция будет ходить с его фото по домам, вместо того чтобы прочёсывать с собаками все строения и каждый сантиметр леса.       Антон прошёл неуверенно за мамой на кухню, машинально принимая тряпку чтобы протереть стол. На языке вертелись пара вопросов, которые он решил сейчас и задать, пока у родительницы ещё растерянность читалась на лице.       -Мам, а Вова этот в нашем лесу заблудился?       -Выходит, что так. Бедный ребёнок.       За окном послышался приглушённый рык мотора и УАЗик помчался по заснеженной дороге к деревне. Небось ворчат что зазря поехали к этому дальнему дому.       На взрослых в таких расследованиях полагаться бесполезно. Вот тот же детектив серии «чёрный котёнок». Дети сами расследовали, шпионили и прочее. Так может ему тоже? Не сможет сам расследовать, так хоть может найдёт улики существенные и сможет те предоставить в отделение милиции? Может дело двинется с места именно благодаря ему и если не награда, так может хоть уважение среди сверстников?       В юношеском сердце поднялась волна. Да. Он должен начать собственное расследование. Про второй вопрос он уже и забыл, увлечённый пришедшим в голову решением. Закончив со столом он поспешил одеться и начать хоть с малого. Вдруг рядом с его домом есть какие-то зацепки? Может отпечатки лап крупные или потерянная вещь, а вдруг даже следы крови? Это будет хорошая зацепка!       Он витал в своих фантазиях, пока не осознал. Мама не пустит. Пускай она и не жаловала милицию, но к словам наверняка прислушалась. Уже одетый Антон с ворчанием на цыпочках покрался к сестре наверх. Оля была надёжным человеком и вполне могла задержать маму. Хотя если не придумает причины, мама может её отругать. Насупившись, Антону не оставалось ничего, кроме как взять удар на себя. А лучше просто вести себя тихо.       Так вот дождавшись когда мама начнёт что-то промывать под краном, он тихонько выскочил с дома, хотя кажется, ему в спину летело грозный мамин крик. Неужели услышала щелчок замка?       Он поспешно стал двигаться в сторону леса, уже беспокоясь за свои уши, точно ж оттаскают за них или и того хуже, ремня получит. Но соблазн перед мелькающими перспективами был велик. И даже когда сугробы достигали колен он не останавливался. Впереди маячили голые деревья, искривлённые, будто в мученических позах, они тихо поскрипывали на ветру, а тонкие ветки мотылялись как когтистые тонкие лапки. Словно так и хотели впиться в глаза или схватить за куртку и утащить в лесную чащу, там где никого нет, где никто не осмелится ходить, кроме глупого ребёнка.       Антон передёрнул плечами, подходя всё ближе, а крики матери за спиной смолкли. Он не понял этого сразу. Весь лес словно затих. Будто фильм поставили на паузу. Эта тишина пробиралась в голову и заставляла представлять ужасные картины. Причины по которым она наступила. Тишина была только перед бедой. За пару дней до переезда в квартире тоже было очень тихо.       Лес тянул к нему свои лапы, ветер гонял по белому полю выпавшие ночью ледяные пушинки, что не успели ещё толком осесть. Чёрное и белое. Как те странные кино без слов, но сейчас было совершенно не весело.       Никаких следов крови, отпечатков лап и прочего. Только стойкое чувство опасности из тёмной пучины. Даже сейчас при свете яркого солнца глубь леса отталкивала от себя всё, что могло разбить его атмосферу страха и безнадёги перед коварной природой.       На одной ветке висело что-то. Качаясь на ветру как флажок. Темнело, как будто это ранее увязло в чём-то влажном. Похоже было на варежку. Может она принадлежала мальчику? Ну тому Вове, что пропал? Но как бы она так зацепилась за ветку? Её словно повесили как приманку или некий ориентир.       Антон нахмурился, всматриваясь в недружелюбную серость впереди. Ему померещилось или откуда-то вдалеке раздался окрик? Может милиция всё же ищет Вову? Но крик был всё ближе, а шагов или ещё чего-то было не слышно. А после у деревьев возникла тень. Он даже пожелал протереть стёкла очков, но поостерёгся отвести взгляд от тени. И правильно. Та когда перемещалась, он увидел что-то похожее на карнавальную маску, но столь быстро это было, что точно он не разглядел что там было за животное или персонаж фольклора может.       Стояла снова мучительная тишина. Голоса стихли, хотя были почти впритык к нему ранее. Они наблюдали за ним. Ждали его шага. Он чувствовал это. даже если он сейчас убежит, они его нагонят. Так почему бы не взять ту улику, что ему предоставили, вдруг удача будет на его стороне сегодня?       Он стал шаг за шагом приближаться к дереву с варежкой и увидел то, чего ожидал. Тени замелькали между деревьев. Вроде одинаковые, взгляд не мог зацепится. Словно ему снова это просто казалось, не более. Поздно делать шаг назад.       Антон решительно в пару прыжков подскочил к находке и просто сдёрнул ту вместе с сухой веткой. Находка оказалась тяжёлой и мокрой. От неё пахло почти так же, как утром в его комнате. Пальцы от страха сжали вещь и вниз потекло нечто тёмное. Теперь стало ясно что ему почудилось в доме. Кровь.       Он сглотнул вязкую слюну и даже не услышав никакого подозрительного звука рванул к дому. У него просто в голове пронеслось «беги». Всего одно слово, даже без перехода в истерический крик. Но холод что пробежался по напряжённому телу и нервам отрезвил сразу и он рванул. За спиной не было слышно и звука, лишь ощущение что вот-вот его словят за капюшон и утащат в лес, а мама и не услышит. Мамы не было на пороге, та словно позабыла за него и ушла в дом, хотя угрозы он точно тогда уловил.       Ноги отзывались лёгкой боль. От напряжения, сгибались с трудом будто, но продолжали упорно нести его тело вперёд. А дом не приближался. Он стоял на одном месте, но словно уходил лишь дальше от него. за спиной было тихо, а вот впереди мелькнула тень сверху. Словно гигантская птица объяла мир своими крыльями, насылая ночь. Вместо дома померещился какой-то чёрный гараж. Но в игру разума он не верил. Зажмурился буквально на секунду до плывущих под веками кругов и открыл глаза, снова оказываясь посреди снежного поля, но больше не было ощущения что за ним бежали.       Антон непонимающе сбавил ход, оказавшись у покосившегося забора, и обернулся назад. Где-то у кромки леса насмешливо скалилась образина, отзываясь глубоко в душе жалостью и болью. Но почему он должен жалеть это страшное существо?! А то странно прислушалось и ушло под едва уловимые звуки флейты. Опять она. Это уже не смешно.       На пороге он увидел следы от когтей, но тех не было вчера. Варежка в руке уже не была такой тёплой. Опущенный взгляд доказал что больше та не истекала кровью. Но ею пахла. И наверняка только для него. Кажется, теперь это действительно будет его личное расследование и милиции ничего сказать не получится.       А стоило зайти в дома, как... ничего не случилось? Мама видела что он ушёл, бежала даже за ним и он думал что она в доме уже ждала его с ремнём. Но нет, она стояла на кухне и что-то опять мыла. Молчала.       -Мам?       Молчание угнетало. Он не спешил подходить. За окном уже был закат. Хотя он ушёл не более получаса назад. Послышался шорох, как от перьев. Антон напрягся, мама стала казаться какой-то неправильной, что-то захрустело, так звучали ломаемые кости. Там и тут он стал видеть кровь. отпечатки маминых ног. Алые. Дышать стало сложно.       Тут ему прилетел тычок в грудь чем-то жёстким и как сквозь вату услышал мамин гневный голос:       -В лес сбегаешь, не слушаешь ни меня, ни милиционеров! Весь в отца! И таблетки не пьёшь! Антон!       Подросток нервно содрогнулся, чуть не упав на колени от этой тирады, но мать придержала под локоток. Он выпрямился, всматриваясь в неё тяжёлым взглядом, поверх сползших очков, заставляя смолкнуть. И резко обнял, едва сдержав всхлип. С ней всё хорошо!       Антон не слушал мамин обеспокоенный голос, лишь нервно дышал через раз, стараясь не расплакаться, это же позорно для мужчины. С ней всё было в порядке...       Старшая Петрова не могла ничего спросить или сказать сыну упрекающее. Он вцепился в неё клещом и не отпускал. Оставалось лишь мягко гладить между лопаток, бессмысленно шепча на ухо что-то успокаивающее. Чтобы там не произошло, спрашивать сейчас было бессмысленно. Нужно было лишь ждать когда хватка на ней ослабнет чтобы отвести сына в зал, где она сможет его посадить на старенький диван.       На сегодня уже не было ни разговоров, ни ссор родителей. Антон лишь хмуро вглядывался в окно, одаривая тайгу задумчивым взором. А внутри него зрело что-то незнакомое. Едва ощутимое чувство, но оно успокаивало, словно кто-то невидимый взял его окончательно под своё покровительство. А амулет зайца на груди стал теплее. Уже не просто деревяшка, а что-то совершенно новое.       Впереди была ночь. Как она пройдёт он не знал, но страшился и предвкушал. Словно сегодня он узнает что-то другое, а не только тот кошмар со своей/чужой смертью.