Жертва, изменившая всё

      Школа внутри была всё такой же, как и в предыдущие два посещения сюда. Не самое новое здание, но за ним определённо старались ухаживать. Всё простенько, без отвлекающих внимание деталей. Только что освещение было тускловатым. А ещё в эту рань никого не было почти, лишь те старшаки у школы, но они ушли с дома раньше, чтобы побеседовать да покурить.       На доске объявлений висело расписание и распечатка о пропаже мальчонки. Жалко Вову. Даже если вдруг с ним всё плохо, его нужно найти, каждый ребёнок должен быть под защитой родных, а не потеряно бегать по лесу. Без еды, только снег и может грязь. Какой кошмар.       Антон прошёл к своему кабинету, доставая чистую тетрадь для зарисовок. Скучно же сидеть в одиночку тут, лишь редкое цоканье женских каблучков врывалось в этот тихий мрачный мир. Потому у него было некоторое время. Карандаш заскользил по листу, вырисовывая новую знакомую. Пускай только обычным карандашом, но всё равно же выходило прекрасно.       Он редко поднимал глаза, ориентируясь больше на звук. Кажется, постепенно стали уже стекаться его новые одноклассник. Шумные, собираются в какие-то свои стайки, шушукаются точно птички у кормушки. Он спрятал улыбку, заканчивая с Алисой. Только рисунку было не суждено стать прекрасным. От слишком резкого перестукивания по полу он черканул резко, портя портрет.       Петров удивлённо взглянул на строгую женщину, что шла по коридору, а за ней симпатичный хвостик. Девочка, с хитроватым выражением лица. Не будь он твёрдо убеждён, что лисички должны быть рыженькими, он бы назвал эту русоволосую плутовкой. Кажется, это их староста.       -Екатерина, возьми пожалуйста.       Так её зовут Катя? Девочкам вроде нравится, когда им дарят мелочи или рисуют их. Со старостой нужно дружить, так отец частенько шутил, они ж знают в разы больше других. Значит, стоит точно нарисовать эту странную в его глазах лисичку. И почему в чужом шёпоте он уловил “гадюка пришла”? Острая на язык девчонка?       Ему лишь предстоит всё узнать, потому он просто пометил себе в голове нарисовать девочку. Пора уже отлипать от излюбленного местечка. Учебник, который он использовал как твёрдую поверхность и прочее он поспешно убрал в портфель. Всё же ученики хлынули в кабинет, а значит звонок совсем скоро, надо стоять наготове. Сейчас будет важный момент. Ему же тут учится минимум до конца этого учебного года, а там может и дольше.       Антон не пропустил мимо себя потасовку у кабинета. Какой-то толстяк задирается. Рот бы ему с мылом вымыть, так выражаться в школе, так ещё и недалеко от девочек. Но лучше к этому страшиле не лезть, проблем больше, чем пользы.       Дальнейшие события прошли мимо него. Недовольство учителя, эти выкрики Семёна, сканирующие взгляды одноклассников. Его даже на секунду передёрнуло. Происходящее было похоже на один из мрачных снов о школе. Но всё равно это хоть не так пугало, как та погоня за ним. Теперь было с чем сравнивать.       На перемене он понимал, что Семён его подловит, куда бы он ни пошёл, толстяк поставил перед собой цель, снова самоутвердится за чужой счёт. Его интересовало больше просто рисовать Катю. Да, он уже успел послушать какая она гадюка, но на любое поведение найдётся своя причина. С девочкой дружить не хотели, вешали заочно ярлык ябеды и она просто соответствовала, отыгрываясь за это сполна.       Но в итоге стоило выйти, как следом же толстяк начал свою месть. И главное за что? Сам же нарвался со своим языком. То туалет, то компот в столовой... Мелкие шалости. Дальше больше. Тетрадь теперь только сжигать, он не сможет спокойно писать в этой обители микробов, волосы вставали дыбом только о мысли касаться теперь этой тетради. Уж лучше пускай мама ругается или ремня всыплет, чем касаться этого.       Но ведь Семёну всё мало. Похоже, пока ему не дать в рожу, не поймёт что так себя вести нельзя. Это мелькнуло в голове, когда он летел на стайку галдящих девчонок. И как назло ж, прямо в Катю! Ну всё, теперь и он станет жертвой острой на язык девочки. Особенно после такого-то!       Петров отскочил от красной одноклассницы, как только она болезненно пискнула после их столкновения. Стало кошмарно неловко перед ней, даже если это не его вина. Но от того легче Смирновой явно не станет. Девушки на взводе страшнее любой оплеухи.       -Ты в порядке?       Его вопрос явно привёл девочку в чувство. Зря он открыл рот. Глаза лисички сверкнули жаждой мести и она подбоченилась.       -Нет, ну посмотрите на него! Облапал меня прямо у всех на глазах! Я сейчас всё маме расскажу! Тебя из школы выгонят, извращенец!       Слова с её стороны сыпались как из рога изобилия. Будто она пыталась сделать так, чтобы он сам себя загнал в ловушку. Антон и вправду занервничал. Однако за такие мелочи никто не выгоняет точно. Притом он на неё упал, а не выскочил из-за угла и облапал.       “Да было бы, что там лапать, хоть обидно не было.”       -Если ты и окружающие слепые, то могу подсказать прекрасного доктора.       Зачем вообще оправдываться, если его сейчас не услышат. Любые его слова направят против него, потому он может сейчас хоть бараном блеять. Плевать. Не дождутся они от него пищания типа «это не я, меня толкнули».       Он был прав. Что сказал бы это оправдание, что нет, всё равно оказался на полу. Семёну не нужен был повод для этого. Тот навис над ним, обдавая вонью семечек и кариозных зубов. К горлу даже подкатила тошнота.       -Слушай ты...       -Ну что я? Давай продолжай очкарик.       -Господь всемогущий! Семён, иди ты лесом, прогуляйся и дай окружающим подышать свежим воздухом!       Антон не удержался. Ну серьезно эта вонь изо рта и запах вспотевшего тела, походу Бабурин был из тех толстяков, что плохо следят за собой, хотя по лицу было и так видно.       -Чё ты там вякнул?       О, да Бабурин сейчас от злости взорвётся. Ну пускай ударит. Пускай даст повод. Антон оскалился как дикий зверёныш.       -Говорю, гусь свинье не товарищ конечно, но чисто товарищеский совет тебе дам. Помойся ты уже, жирная свинья!       В коридоре грянул гогот. Да, дети жестоки. Они любили наблюдать когда кому-то прищемили хвост. Особенно если этот кто-то раньше их задирал.       Пускай его слова может и звучали странновато, но главное он зацепился за панику в глазах Сёмочки. Вон оно что... Ему даже не нужно было знать уже подноготную парня, он и без того понял всё. А вот и звонок. Антон чуть не мурлыкнул.       -Тебе пиздец, очкарик.       Это не испугало Антона, он наоборот предвкушающе оскалился. Так несвойственно для него, но как же хорошо передавало его настроение. Кому из них ещё пиздец, свинка. Потому Петров спокойно встал с пола, входя последним в кабинет, не давая попутно Бабурину его зацепить.       А ведь даже драться не пришлось. Пускай считают его кем угодно, но лучше не устраивать сцен перед девочками. Да и как бы Бабурин себя не вёл, разоблачение перед всеми это уже нехорошо будет. Может зря он сочувствует этому толстяку, но такой уж он человек. Очень добрый, ага.       Но после школы он не особо хотел сразу убегать домой. Очень уж хотелось сперва закончить портрет вредной Смирновой. Завтра подарит девочке, а потом ещё кого нарисует. Ну это если пальцы сильно не пострадают в стычке, а её не избежать. А ещё он хотел с Алисой поискать зацепки. Сколько много планов, жаль что времени совсем не хватает.       Мимо прошла симпатичная девочка, смотрела с интересом, да ничего не сказала. Одноклассница его вроде. Футляр от скрипки заставил представить девочку за игрой. Наверняка это красиво, но не по его честь то. Девочки с очкариками не водятся. Потому, Антон, закатай губу.       Закончив с рисунком, он скрыл тот в недрах портфеля и пошёл за товарищем Алисой, ведь она же должна ждать его на заднем дворе. И пускай весь мир подождёт.       Он удивлялся своей смелости и почти глупости, не свойственное для него поведение, но пока это шло лишь на пользу. Относительно полезное знакомство и пока что отделался малой кровью в конфликте с Семёном.       А вот и повешенный. Антон заприметил больно подозрительный сугроб, но сперва стал оглядываться. И вот снова он увидел того мужчину, что стоял у ворот утром. Но в школе он того не замечал, хотя он и из класса почти не высовывался. Может всё таки кто-то из персонала, но примечательную деталь на лице он взял на заметку. Слишком подозрительно он выглядел.       Ну а в целом ничего примечательного больше и не было. Ну не считать же за что-то интересное глупые надписи на стенах? Порча имущества. Хулиганы...       -Алиса, я уже понял что ты в сугробе. Выползай давай, нос отморозишь ещё.       -Ну вот. Ты почему такой скучный? – Девочка заворчала с долей веселья, рывком выползай с сугроба, от чего комья снега полетели в стороны. Прекрасно, те были даже у него на лице. Таяли на горячей коже и сползали вниз. Так простыть недолго.       -Это я ещё не скучный. Но если тебе нужно веселье... Получай!       Антон не стал тайком что-то делать. Спокойно присел чтобы слепить снежок, который полетел в лисичку. Он даже приподнял брови, молчаливо спрашивая у не увернувшейся Алисы «в чём дело».       -Ну кто ж так открыто нападает. Всему тебя учить, сладенький.       Она так промурлыкала это, что Антон покрылся мурашками и порозовел щеками. Кажись, даже уши под шапкой немного загорелись. Но тем не менее он не расплылся лужей перед лисой, уворачиваясь от ответного снежка, будто из ниоткуда. Ну как увернулся... он скорее навернулся, слишком уж скользкий лёд был под тонким слоем коварного снега.       Больно стукнувшись задом о жёсткую поверхность он тут же получил тяжёлый мокрый снежок в лицо. Это было больно. И он даже позабыл про своё воспитание, выдав заразительное словечко из песен группы «сектор газа»:       -Блять!       Лисичка захохотала, притом очень близко к нему. А после он почувствовал как руки в рукавицах стали стряхивать с него снег и вытирать лишнюю влагу. Алиса была к нему почти нос к носу. Антон заворожённо смотрел в эти яркие жёлтые глаза. Он готов был поклясться что увидел в прорезях пустоту, только глаза горели. Алиса действительно не была человеком.       Петров поддался соблазну и с интересом поддался вперёд, обхватывая руками талию девчонки, а носом ткнулся в чужой. Теплый и чуть мокрый звериный нос. Он прав был. Лисица фыркнула и укусила его за нос, больно сжав клыками.       -Ай! Алиса, ну ты чего?!       -Любопытной варваре нос оторвали. Это предупреждение, мальчик по имени Антон. В следующий раз лишишься его. Не все звери такие добрые. Пойдём, нам надо искать Вову, - он встряхнулась по-животному, выворачиваясь с его слабой хватки. А появившийся рыжий пушистый хвост лёгким ударом уронил его обратно на лёд.       Кажется, Алиса и вправду разозлилась. Но зато он теперь знал что стоит быть немного осторожнее с ней и по возможности выловить сову. А так же волчика и медвежутку. Те точно должны быть.       Антон встал с холодного льда, снова заскользив, но удержал равновесие. Он поспешил за уже ушедшей вперёд Алисой, второпях отряхиваясь от кучи снега. И вот они уже молча идут по дороге к лесу. Алиса поглядывала на него, но не заводила разговора. Чего так обижаться из-за простого касания? Притом нечисти.       Неожиданно лисица выдала фразочку, заставившую Антона поперхнуться и наконец-то поняв что он такого сделал:       -То Катю ту лапаешь, то меня. Вы, Антон Борисович, действительно извращенец.       -Алиса, я не извращенец, просто ты бы увернулась иначе! Алиса? Алиса!       Антон за озирался, не в состояние выловить взглядом рыжую плутовку. Та испарилась, даже цепочка шагов рядом исчезла, будто он говорил сам с собой всё время. Ну зачем пять его выставлять психом? Это подло, Алиса.       Но если лисичка пропала, значит рядом кто-то посторонний, кто не должен её видеть. А ведь он совсем забыл отдать рисунок. Тот хоть немного и испорчен, но это не было столь заметно. В следующий раз он нарисует Алису самой красивой, а первая работа нужна ей, чтобы сравнивать насколько он старался её запечатлеть. Да.       Он сам себе кивнул, не делая и шага дальше, слыша вдалеке шаги. Бежать от проблем весьма опасное дело, по крайней мере с таким мелочным типом как Семён. Мало ли узнает потом что у него есть сестра? Маленькую девочку легче обидеть, чем его. Мысли об Оле ему придавали мужества.       Именно поэтому он с вопросом посмотрел на подходящую троицу.       -Ну и куда это ты идёшь, чмошник?       -Хе-хе, не вышло сдрыснуть, да?!       -Очкарик-в-жопе-шарик, на! Ха-ха-ха!       Компания Бабурина подхватила его настрой. И снова язык действовал быстрее мозга.       -Да ладно, Сёмочка. Ради меня одного собрал целую группу поддержки? Я думал этот конфликт только между нами, поросёнок.       И вот оно, толстяк снова вздрогнул, но задрал подбородок, показывая что не боится. Какой смешной то. Да, Антон не умел драться и даже боялся этого, поскольку боль совершенно не любил, но сейчас готов был хотя бы попытаться намылить эту толстую шею. Если сейчас не дать отпор этот жирдяй не даст спокойной жизни и по-любому наплетёт дружкам что-то.       -Какой ты борзый стал. А в школе мыл собой полы.       -Пол в школе весьма удобный. И лежать на жёстком весьма полезно. Хотя что тебе известно о пользе для здоровья, - Антон с намёком потёр свою щёку, будто пытался согреть кожу. Но Бабурин его жест воспринял как надо.       Ноздри толстяка стали бешено вздыматься. Точно сейчас как бык кинется. Хотя какой с этого борова бык, позорно сравнивать с этим животным. Хотя удар у прыщавого мощный.       Прилетевший кулак отдался будто звоном в голове. Больно, так что он промычал, невольно тряхнув головой пару раз.       -Что, только кулаками махать и умеешь? Совсем позабыл человеческую речь? Бабурин, хватит портить себе карму неадекватной агрессией.       Рука так и тянулась к ноющей щеке и уху, но он отдёргивал себя. Пока Семён искал, что сказать или собирал смелость в кулак, Антон мог рассмотреть его подпевал. Их он не видел сегодня, но выглядят как его сверстники. Скорее всего прогуливали уроки или он просто пропустил их мимо своего внимания. Оба не выражали особого интереса к происходящему.       Из мыслей вытащил новый удар. А это уже было как добивающий для непривыкшего к побоям Антона. Он упал в снег. Сука! Лапоть в тяжёлом сапоге точно ему пальцы в один синяк сольёт. Встать он даже не пытался, такую жирную тушу с руки он не стряхнёт.       -Да ты, я погляжу, совсем сумасшедший, Антошка. И язык твой больно длинный. Лечить напасть эту надо. Мы тебя вылечим сегодня. На всю жизнь.       Говорить что-то пока не хотелось, он только тихо замычал от боли. Всё же руки люди творческие пытались беречь. А тут этот. Ухо пульсировало и пекло, рука отзывалась нарастающей болью, хоть бы не раздавил свин этот!       -Чего молчишь, Антошка?       Была у него мысль пугнуть мальчишек, но он словно язык проглотил. Так бессовестно врать и получать уже от троих было бы весьма хреново. Может это и спасёт шкуру, но риск не оправдан вовсе.       Антон опять скатился в сомнения. Почему он так здраво рассуждает и слишком уж думает наперёд, когда не стоило бы раздумывать и минуты? Пытался решить всё мирно, без силы, что сейчас весьма мешало. Да, это ему чертовски мешало!       Он вздрогнул, чувствуя, как амулет больно впился в грудь. Только этого не хватало, даже несчастная деревяшка его обидеть пытается. Но именно это немного отрезвило.       Антон зашкрябал свободной рукой по снегу, что вызывало лишь смех троицы. А когда он нащупал чуть острый камень смешно стало уже ему. Сжав тот так, чтобы островатые края были открыты, он с размаху ударил тем по ноге жирдяя. Тот с криком отскочил, освобождая наконец-то руку.       Петров шустро подскочил с земли, злобно скалясь на троицу. Да к чертям эти диалоги! Заканчивать как зайчик в кошмаре он не хотел. А эти отморозки, ну Бабурин так точно, желал побольнее на нём отыграться. Потому блондин почти зарычал, смотря только на Семёна. Двое других его не трогали, лишь как страховка, чтобы не сбежал.       Двигался будто и не он уже, вот он кинулся вперёд, влетая в Семёна как пушечное ядро, даже к своему удивлению смог таки его сбить. И пока есть эта секунда замешательства, он уселся сверху, впечатывая кулак в жирную морду. И снова. И снова. Просто методичные движения с короткими взрыкиваниями. Как дорвавшийся хищный зверёк до своей добычи.       Бабурин естественно брыкался, но Антон схватил его за ворот и хорошенько встряхнул, ударив головой о заледенелую землю. Петров зарычал, когда его потянули за плечи орущая что-то компашка Бабурина. К чёрту вас! Он вырывался, лягаясь что заяц, даже чуть не вцепился зубами в открытое ухо парня в кожанке.       -Да угомонись ты! – По уху снова больно прилетело и агрессивно настроенный Петров обласкал того взглядом палача. Но скоро он действительно успокоился и даже обмяк.       -Вот ведь заяц, на! Ботан, а ноги сильные.       Парнишка без зубов ворчал, растирая ногу.       “Смог задеть.”       Петров не устыдился того удовольствия, что мелькнуло в мыслях. А чего мямлить извинения в сторону тех, кто хотел его тут чуть ли не прикопать? Ещё чего.       И пускай это должно было напугать скорее, но не меньшее удовольствие он испытывал, смотря на избитого им Бабурина. Тот дышал, а остальное неважно. Зачем ему беспокоится о свинтусе?       -Что, теперь вдвоём на меня полезете или уже разойдёмся мирно?       Петров не верил, что возможен второй вариант, но в душе надеялся уже прекратить на сегодня с насилием. Всего хорошего понемножку иначе будет риск самому уподобится Семёну.       -Да нет. Похоже, наши законы ты соблюдаешь и без их озвучивания, а это уже лучше, чем поведение этого барана.       -Какие законы?       -Ну как минимум не устраивать сцен перед девчонками и при них же не распускать язык. Две простые вещи, а Бабурин их постоянно забывал. Кстати, меня Ромкой звать, - хулиган протянул Петрову руку. Этой же рукой он недавно ему вмазал... Но кто обиды помнит долго, тому же живётся хуже всех. Потому Антон пожал горячую сухую ладонь.       -Антон. Хотя вы и так слышали моё имя. А ты?       Зелёные глаза устремились на бурята, предлагая и тому назваться. Лучше завести такую компанию. Этот приступ агрессии мог кончится плачевно. Воображение так и рисовало тюремную камеру.       -Бяша я. Зверь ты, на, - бурят хмуро пожал светлую ладонь. Винить кого-либо в боевых травмах бесполезно. Сами влезли.       -Мне конечно любопытно было твоё официальное имя, но тут уж как больше нравится. Бяша так Бяша. Звучит как позывной.       О да, его замечания стоили того. Вон как Бяша сперва растерялся, а после довольно выпятил грудь. Ну всё, контакт налажен.