Под печатью молчания

«Хогвартс-экспресс» набирал скорость, увозя Гарри Поттера прочь от самого ужасного лета в его жизни. Пустого места в купе, где должен был сидеть Сириус. Давящего чувства вины. И всепоглощающей, яростной цели на этот учебный год: он выследит Драко Малфоя. Рон и Гермиона тихо спорили о учебниках, но Гарри не слышал. Он видел лишь мелькнувшую за стеклом платиновую голову, скрывшуюся в вагоне для слизеринцев. Он что-то замышляет. Снейп и Дамблдор могут думать что угодно, но я это знаю. Идея созрела мгновенно, импульсивно, по-поттеровски. «Мне надо проверить кое-что»,— бросил он друзьям и вышел в коридор. Слизеринский вагон встретил его ледяным молчанием и враждебными взглядами. Комнату Малфоя он нашел быстро. Заговор «Алохомора» на замочной скважине сработал тише шепота. Внутри было пусто. Драко, видимо, ушел в столовую или искал Панси. Взгляд Гарри метнулся по изысканному багажу. И зацепился за небольшой, ничем не примечательный футляр из черного дерева, лежавший на столике у окна. Он излучал… пустоту. Такую же, как медальон Слизерина. Сердце Гарри заколотилось. Вот оно. Доказательство. Не думая,он щелкнул застежки. В бархатном ложе лежал не драгоценный камень и не перо, а странный, будто слепленный из теней и стального дыма, треугольный амулет. И на его поверхности что-то пульсировало, как жила. Гарри потянулся, чтобы взять его. Дверь купе с лязгом отворилась. «Что,черт возьми… Поттер?!» Гарри вздрогнул и выронил амулет. Тот не упал, а завис в воздухе между ними, завертелся с тихим, нарастающим гулом. Темная дымка из него поползла наружу, цепкая и холодная. «Идиот! Не трогай его!» — закричал Драко, бледнея не от злости, а от настоящего, животного ужаса. Он рванулся вперед, чтобы отшвырнуть Гарри, чтобы захлопнуть футляр. Было уже поздно. Темная дымка обвила их обоих — левую руку Гарри и правую Драко — и впилась в кожу ледяными иглами. Не больно. Хуже. Ощущение, будто что-то наглухо захлопнулось внутри, в самой сердцевине магии. В ушах встала абсолютная, оглушающая тишина, хотя Гарри видел, как Драко что-то кричит. Потом тишина отступила, сменившись странным… осознанием. Гарри чувствовал, как бьется не только его собственное сердце, но и чужое, учащенно и испуганно, где-то в полуметре от него. Он смотрел на Драко, и тот смотрел на него широкими, потрясенными глазами. Амулет с глухим стуком упал на пол, став просто безжизненным куском металла. «Что… что ты наделал?» — прошептал Драко. Его голос дрожал. «Что это было?» — выдохнул Гарри, чувствуя, как по его руке, от пойманной дымкой запястья и выше, ползет ледяной узор, невидимый, но ощутимый. Прежде чем Драко успел ответить (а в его глазах мелькнуло понимание, куда более страшное, чем у Гарри), дверь купе снова распахнулась. На пороге стояли Панси Паркинсон и Блейз Забини. «Драко,мы слышали…» — начала Панси и замерла, уставившись на сцену: Гарри Поттер и Драко Малфой, стоящие вплотную, бледные как смерть, связанные невидимой нитью напряжения. Драко первым опомнился. Маска высокомерия налезла на его лицо криво, с трещинами, но налезла. «Поттер просто заблудился,— сипло сказал он, не отрывая глаз от Гарри. — И сейчас он уходит. Немедленно. Правда, Поттер?» Гарри кивнул, с трудом оторвав подошвы от пола. Он сделал шаг к двери. И тут же почувствовал, как в груди что-то болезненно натянулось, словно невидимая упругая связка. Он не смог сделать и второго шага. Физически не смог отдалиться от Драко больше, чем на метр. Панси и Блейз переглянулись. «Что с вами обоими?»— нахмурился Забини. Драко сжал зубы. Глядя прямо в зеленые глаза Гарри, полные той же паники и непонимания, что бушевали в нем самом, он сделал шаг вперед. Натяжение в груди Гарри ослабло. Они снова были рядом. «Ничего, — сквозь зубы сказал Драко. — Просто Поттер, кажется, прилип. В прямом смысле. Это будет долгий год, не так ли, Поттер?» И Гарри, чувствуя чужое, учащенное сердцебиение где-то под ребрами, мог только молча согласиться. Самый долгий год в его жизни только что начался.