Касание душ

Геркулес открыл глаза. Тело слегка ныло, голова немного гудела, создавая ощущение, будто она раскалывается на маленькие кусочки. Встать герою удалось с небольшим усилием. Он прищурился, левый глаз тут же едва кольнуло от боли. — Ай, – тут же закрыл глаза Геркулес. – С глазами-то что? Чуть погодя, он вновь открыл оба глаза, робко и несмело. Левый глаз вновь отдало болью, но Герк стерпел это. Огляделся. В палате было слегка прохладно, стерильно и пахло травами. Герк опустил взгляд. Его грудь была до сих пор перебинтована, руки немного безконтрольно дрожали. – Так, всё хорошо, ты справишься, – он сжал руки, чтобы максимально скрыть дрожь. Привстал с кровати. В ногах была лёгкая слабость, Герк с осторожностью облокотился о стену. И только он хотел пойти к выходу, как дверь скрипнула. И показался… — Орфей? – щурясь, спросил Герк. – Снова пришёл ко мне? Такой светлый. Орфей тут же подскочил к юноше, видя его дрожащие при ходьбе ноги. – Ложись, ты ещё не окреп, – произнёс он, едва касаясь героя. Геркулес тут же взбодрился. – Ты…настоящий. — Я…ну да, – недоумевающе ответил Орфей. — Я думал, что ты мне приснился. В этом полубредовом состоянии, — лепетал Герк. Орфей тут же опустил взгляд, его бледные щёки слегка покраснели. Странное ощущение — ему было приятно, что Герк считал его своим сонным явлением. Ведь это могло означать… — Как ты? – перевёл тему Орфей, чтобы не смущать Геркулеса. — Я? Да замечательно! – Герк оптимистично улыбнулся, слегка дрогнув телом. – Глаз только левый побаливает. Поэт взглянул на его глаза. Один казался слегка потускневшим, будто серым, на фоне другого — сине-голубого. — Я очень рад, что ты пошёл на поправку. Я…переживал. — Я..спасибо. — шепнул герой. Переживал? Он переживал за него? Ну конечно. Геркулес же ему близкий друг. — Сколько времени я здесь провёл? – спросил он. — Недели две. Геркулес снова подскочил с кровати и суматошно забродил. – Как две недели? Как…я…Я думал, гораздо меньше. А Греция? Афины, как они там без меня? Кто же их спасёт, кроме меня…Я должен…! Орфей аккуратно едва коснулся веснушчатых плечей Геркулеса, мягко усадив его обратно. — Всё хорошо, видишь? Я живой, Икар и Кассандра тоже. Ты…ты молодец, – бард улыбнулся. – Ты спас нас, себя не жалея. — Ну я же…герой, – смущённо прошептал Герк, отводя взгляд. Ему было приятно прикосновение рук Орфея к его плечам. Руки были едва тёплыми, аккуратными, будто выточенными из изящного хрусталя или мрамора. Орфей смотрел, не отводя взгляд, на лицо Геркулеса. Идеальное, прекрасное, с красивыми чертами. Небесные глаза отведены в сторону, рыжие пряди едва касаются плечей. Сердце поэта застучало всё быстрее. “Ну же, скажи прямо сейчас. Скажи, ведь потом шанса может и не быть” – уговаривал он сам себя. Затем, совсем немного придвинувшись к Герку, он едва слышно сказал: – Ты мне нравишься… — Ты мне нравишься, — мгновенно послышался тихий голос героя. Юноши тут же порозовели и нервно рассмеялись. – Я тебе нравлюсь? — удивлённо переспросил Геркулес. – Я думал, что…– он тут же замолк. – Да, конечно, конечно нравишься. “Думал” что? – Думал, что не гожусь для любви. Особенно от такого как ты. Ты интересный, творческий, прекрасный и умный. А я…только беды и творю. Орфей взял в свою руку ладонь Геркулеса. – Ты не видишь себя со стороны, Гер. Ты — замечательный, добрый, заботливый, верный и очень милый. В тебе столько положительных черт, сколько я не видел ни в ком другом. А, поверь мне, я уж людей навидался. Светлое лицо Геркулеса отразило улыбку, лёгкую и задорную. – Мне приятно это слышать. Я рад…рад, что для я особенный. И ты для меня…тоже. Он осмелился взглянуть в его карие глаза и сам того не замечая, положил вторую свою ладонь на бледную щеку Орфея. — Ты такой…красивый, – едва слышно шепнул он. Орфей приблизил лицо максимально близко и коснулся рукой ту ладонь Геркулеса, что лежала на его щеке. И закрыл глаза. Тёплая, сильная рука легонько касалась лица поэта, поглаживая огрубевшими подушечками пальцев. — И день этот особенный…– прошептал Орфей, слегка опустив лицо. — И я рад, что я…