Касание душ

Геркулес и все остальные студенты обернулись. У порога стоял Орфей. Геркулес незаметно едва улыбнулся, взгляд не увёл. Барда тут же окружили, в кабинете поднялся радостный крик. – Орфей! – прокричала крепкая девушка с высоким хвостом и чуть ли не прыгнула в его руки. Тот тут же ловко увернулся, прижавшись к косяку. Девушка влетела в стену и недовольно поморщилась. Она кидала на всех, окруживших поэта, ревностные взгляды, но расталкивать никого не стала. Орфей держался уверенно, его бледное, слегка нахмуренное лицо, устало оглядывало толпу студентов. Бард пытался разглядеть среди них его, но в толпе он не стоял. Он не мог увидеть никого, кто сидел или стоял бы дальше метра, его взор был закрыт из-за людей. — Где он? Я только что видел и слышал его, – спросил он самого себя, отчаянно пытаясь найти в аудитории того, с кем пришёл. Геркулес единственный, кто не поднялся и не влился в толпу яростно кричащих, шумных и энергичных студентов. Даже Кэсс с Икаром, особенно последний, приблизились к поэту, начав разглядывать его. Но сами, к слову, к толпе не присоединились. Герой молчал, Орфей молчал. Лишь студенты выкрикивали неразборчивые слова, пытаясь ухватить поэта за руку. Он тут же её одергивал. Ему хотелось прикосновение более тёплой, нежной руки, немного нечеловеческой. Его руки. – Это я его пригласил, – пафосно начал говорить Адонис, после чего студенты замолчали, чтобы слышать его. — У меня же всё таки вечеринка, вы помните. На неё я позвал Орфея. Студенты начали ликовать и стали поднимать в воздух Адониса. Орфея ненадолго отпустили, он тут же увидел Геркулеса, печально смотрящего в никуда. – Что за вечеринка? — прошептал Орфей. – Я не помню, чтобы он меня приглашал. Я перечитывал почту, но соглашение никому не присылал. – Вечно у него какие-то вечеринки, – не поднимая взгляда, ответил Герк. – Тратит всю фракийскую казну на развлечения. — Ах, так он из Фракии? Да, его письмо, кажется, приходило. Мне не особо понравилось выступать у него в городе, но если на вечеринку придёшь ты, то я с удоволь… – Не приду, это же Адонис, – сказал Герк. – Мы с ним враги. На его вечеринках изгоям места нет, как он говорит. Мы с Кэсс и Икаром автоматически на них не приглашены. Орфей нахмурился, взглянув на ликующего Адониса. Тонкие бледные губы злобно изогнулись, а руки сцепились в узел. – Перетянул на себя внимание за счет моего имени, так над тобой ещё и издевается? – нервно проговорил Орфей. – Не дождётся он меня на своей глупой тусовке. Адонис смотрел на всё ещё печального Герка и рассмеялся. — Грустишь из-за того, что не сможешь прийти на крутую вечеринку с Орфеем? Не переживай, ему нет дела до изгоев вроде тебя. – Я бы поспорил кто из вас изгой, – ясно и громко проговорил поэт, вскинув голову. – Он, готовый грудью встать за страну, людей, готовый погибнуть, но спасти. Или ты, тратящий дни на пустословие и сладкую жизнь, потому что на более ты и не способен? – Я…что?! — вскрикнул Адонис. — Я…не…да я! — “Я-Я-Я”. Весь твой лексикон, что сразу и видно. Напыщенный, самовлюблённый тип. Так ещё и смеешь использовать моё имя, якобы я приду в твой дворец на танцы. Да как бы не так! Ты говоришь, что мне нет дела до таких, как Герк. Разве мы с тобой близко знакомы, чтобы ты знал, к кому у меня какое отношение? Более того, я пришёл сюда ради него. Даже не так. Я пришёл рядом с ним. Студенты замолчали, опустили Адониса и возмущённо посмотрели на него. — Так ты не приглашал Орфея? — раздался чей-то недоуменный голос. Адонис поспешно оправдался: — Ну да, конечно приглашал! Письмо ведь написал! Но тут вмешался Орфей, чьи гневные нотки звучали теперь особенно резко: — Ты лишь отправил письмо, но разве я успел выразить своё согласие? Как смеешь считать, будто я пришёл сюда исключительно ради твоего приглашения? Адонис замялся, неловко пробормотав: — Тогда зачем же... я полагал, что ты хотел сказать… Орфей вновь прервал его нетерпеливо, не скрывая раздражения: — Я уже говорил. Не ради тебя. А ради него. Взгляд барда остановился на Геркулесе, и тот ощутил странное волнение внутри себя. Рука Орфея плавно потянулась вперёд, предлагая герою элегантную тонкую кисть. Геркулес почувствовал лёгкий румянец на своей коже, когда осторожно принял предложенную руку, приподняв глаза навстречу барду и выдавив неуверенную улыбку. Несмотря на разницу в росте — Геркулес возвышался над поэтом почти вдвое — герой чуть пригнулся, стараясь казаться скромнее среди любопытствующих взглядов присутствующих. Кто-то задумчиво пробормотал: — Стало быть, меж вами… И тут лицо Орфея озарилось загадочной улыбкой: — Самое прекрасное и тёплое чувство, какое существует на земле… Последняя фраза прозвучала едва слышно, но её услышали все собравшиеся. Сердце Геркулеса учащенно забилось, когда, вдруг, разом превратив внимание всех вокруг в трепещущую тишину, бард нежно коснулся губами губ Геркулеса. Поцелуй был лёгким, едва ощутимым прикосновением, мгновенно наполнившим воздух чувственной теплотой и мягким сиянием. Они стояли близко друг к другу, сердце героя билось учащенно, тонкая белая рука барда легла на его широкую грудь, ощущая мощный ритм сердца Геркулеса. Тот бережно поддерживал руками стройное тело поэта, одну ладонь положив на плечо, другой осторожно гладя шелковистую кожу лица возлюбленного. Поэт нежно провёл пальцами по волосам героя, вплетаясь в густые рыжие пряди, ловя каждую линию любимого лица. Их тела соприкасались лишь лёгким касанием рук, но каждое движение выражало глубину чувств, наполняло пространство такой нежностью, что находящиеся здесь замолкли в благоговейном восхищении перед открывшейся картиной искренней страсти. По залу прокатилась волна вздохов. Наконец, отрываясь от объятий, Геркулес тихонько добавил, заканчивая мысль Орфея: — Любовь...