Вот так встреча, Солдат

Рассвет только-только подсвечивает еще черное небо, раскрашивая самую кромку у горизонта в грязно-розовый — как плохо прожаренный стейк или трусы, которые кто-то дня три носил, не снимая… Воздух пока что холодный, колючий, он приятно холодит голые плечи и ступни. Бен опирается тяжелыми локтями на мраморные перила балкона. Из одежды на нем — только вчерашние серые штаны с растянутой резинкой, низко сидящие на бедрах. Зажатая в пальцах самокрутка лениво чадит. Дым неторопливо вьется в неподвижном воздухе, сладковатый аромат смешивается с запахом мокрой травы и пионов. Звуковой удар накрывает за секунду до того, как черные облака над поместьем разрывает золотисто-синяя вспышка. Хоумлендер приземляется на лужайку играючи, как гимнаст — из-под купола цирка вниз, на арену. Удар приходится на газон, но бетонная дорожка вдоль дома все равно жалобно трещит, выпуская во все стороны паутину трещин. Пыль взметается облаком и тут же оседает, прилипая к мокрой траве и кустам. Джон выпрямляется, вскидывает голову. Красно-синий плащ колышется за спиной крыльями эдакой здоровенной летучей мыши. Смотрит на Бена снизу вверх. Уголки узких губ чуть дергаются. Он вздергивает одну светлую бровь. — Прилетел все-таки, — негромко роняет Солдатик, не вынимая изо рта самокрутку и не двигаясь. Только смотрит сверху вниз, подмечая всю гамму эмоций, что быстро проносится по лицу его сына. Эдакий театр теней. — А чего не среди ночи? Всего-то пять утра… — Почти шесть, — голос вибрирует и надламывается. Еще секунда-другая, и в нем зазвучат знакомые, опостылевшие капризно-истеричные нотки. — Не имею привычки спать долго. Не до отдыха как бы. Джон осекается. Бен замечает, как ноздри сына раздуваются. Он тянет носом воздух в себя и сразу же багровеет. Улыбка — дебильная, рекламная, резиновая, неживая, но все же улыбка — сползает, сменяясь откровенным оскалом. Конечно, он чувствует на Солдатике запахи чужака. Даже на таком расстоянии. В этот момент за спиной Бена шуршит панорамная дверь. Тристан не мог бы подгадать более "удачный" момент. Он выходит на балкон медленно, не таясь. Голый, как только что явившийся миру младенец. Почти бронзовая от загара кожа придает ему сходство со статуями древних красавцев-атлетов. Не замирает в дверях, проходит вперед и останавливается у него за спиной. Задницей Бен чувствует его член — горячий и твердый, снова готовый. Жаждущий продолжения. Стэн будто не замечает еще Патриота. Лениво потягивается, демонстрируя жгуты мышц. Хренов позер. На его шее, прямо над ключицей, отчетливо горит свежее багровое пятно — след от зубов. Бен не оборачивается, но и бокового зрения хватает с избытком. Патриот, собиравшийся говорить что-то дальше, замолкает с приоткрытым ртом. Челюсть громко клацает, а глаза наливаются красным. Воздух вокруг него начинает искрить. — Ты... — выдыхает Джон, как гвоздем ведет по металлу. Бен медленно выпускает струю дыма в его сторону. Тристан перегибается через плечо любовника и округляет глаза: — Хоумлендер? Уже? Мы ждали вас к завтраку… Приношу извинения… Сейчас вас проводят в гостиную. Дайте нам пару минут. Мы с Бенни… с Беном скоро спустимся. Солдатик щелчком запускает окурок в кусты, тот повисает футах в десяти от земли, запутавшись в плотном зеленом сплетении. Патриот глаз не сводит с отца. Он замечает и однозначную позу, и царапины, синяки на плечах и груди, и ленивую поволоку, даже какую-то безмятежность, что словно бы пропитала Мальчика-солдата насквозь… Бену абсолютно посрать, что там пыхтит про себя этот псевдо-властелин мира. Он плавно огибает Тристана и возвращается в спальню, где целым к утру не осталось почти ничего. Кровать и стол, как и тумбочку, и комод, они к херам поломали. Здоровенный шкаф у стены, правда, цел… — … Дмитрий вам предложит напитки. Извините, Хоумлендер, мы скоро… — тараторит Тристан перед тем, как юркнуть вслед за Беном внутрь дома. Камень под сапогами Патриота снаружи крошится. … Влажная духота спальни обволакивает запахом крови и секса, пролитого виски и апельсиновой смазки. Пока Бен выуживает свой ненаглядный костюм из-под обломков кресла, Тристан ловит его сзади за пояс и тянет вниз резинку штанов. Ягодицы идеально помещаются в его широких ладонях. Разводит их в стороны одним плавным движением и толкается, чуть нагнув Бена вперед. Ночью расклад был совершенно иным, и тело супера не то чтобы готово к вторжению. Вот только Тристан все равно не вспоминает про смазку, пренебрегает растяжкой. Солдатик недовольно шипит и пытается увернуться. — Стэн. Охуел? Нашел тоже время… Хочешь, чтобы он разнес к хуям твой особняк? — голос срывается, и Бен громко стонет, когда Тристан входит в него до конца. Аккуратно придерживает рукой за живот. Вонзает зубы сзади в шею под кожу. Кровь течет по губам, пачкает подбородок. — Похер на особняк. Куплю тебе новый, — каждое слово — отдельно и резко, в такт мощным толчкам. Кажется, где-то внизу что-то разбивается об пол или стену. С сухим, дробным звуком ссыпаются на паркет осколки стекла — как хрустальные бусы. — Я — твой, но ты — тоже мой. Всегда помни об этом. Бен рычит и подается назад, впивается пальцами в бедра Тристана, почти рвет его кожу. …Меньше, чем через четверть часа Мальчик-солдат и Тристан спускаются по широкой мраморной лестнице, чуть соприкасаясь плечами. В пустом холле шаги отзываются глухим эхом. Солдатик снова затянут до подбородка в свой зеленый, как кожа варана, костюм. Стэн напялил монохромный трикотажный костюм и навешал на шею с дюжину цепочек и нелепых металлических побрякушек. У входа в южную гостиную — тронный зал при дворе королевы Виктории был меньше, наверное — их поджидает встревоженный Дмитрий. Холуй пучит глаза и все время косится через плечо, бешено вращает зрачками. — Дима, — Тристан жмурится сытым котом. — Что-то случилось? — Патриот… В бешенстве… Не понимаю, как он все еще здесь не разнес. Спалит весь дом до основания, — заламывает руки лакей. Опять в своей синей пижаме, как из психбольницы сбежал. — Не твоя забота, даже если и так, — цедит Бен и, отодвинув блеющего труса плечом, шагает дальше. Только бросает небрежно. — Стэн, ты идешь? Или… с этим тебе тоже надо закончить? Утешить там… зад подтереть? Дмитрий распахивает рот, задыхаясь. Тристан коротко дергает головой — лучше молчи. — Нас действительно ждут, — отвечает дипломатично. Сжимает ладонью плечо. Мышцы под тканью костюма тверже холодного камня. Бен скидывает походя его руку, скрипит: — Я с тобой, холуй, не закончил. Посиди пока в уголке. Стэн закатывает глаза. Когда психует, Бен всегда ведет себя, как пацан. Тристан про это, разумеется, помнит. — Дима, дальше мы сами. Проверь пока, как там завтрак, — просит он. — Скажи, чтобы уже подавали. Лакей благодарно кивает. Бросаясь прочь мимо них, успевает схватить Тристана за руку и обслюнявить расплющенной пародией на губы. У Солдатика чернеет лицо и брезгливо дергаются плотно сжатые губы. Стэн, выдернув из захвата ладонь, вытирает ту о штанину и быстро тащит его за собой. … Патриот сидит за столом. Плащ небрежно откинут за спинку стула. Перед ним — бокал с темно-красной, почти кирпичной жидкостью. На губах — едва различимая липкая белая полоска. Отчетливо пахнет виски, вермутом, биттером, терпкой вишней и… молоком. — Вы слишком долго, — заявляет он резко, как только Солдатик переступает порог. Крылья его носа хищно трепещут. — Дело сделано, нам пора возвращаться в Башню. Я забираю Кэмпбелла и тебя. Мой самолет скоро прибудет. Здесь мы закончили. Бен останавливается, не дойдя до стола. Складывает на груди руки крест-накрест. Одна бровь ползет медленно вверх в ироничном и пренебрежительном удивлении. — С хера ты решил, что будешь указывать мне, что делать и где? Видимо, я как-то пропустил момент, когда подписался быть твоим мальчиком на побегушках. Тристан, замешкавшийся в коридоре, приближается и опять опускает руку ему на плечо. Лицо Хоумлендера белеет и застывает пластмассовой маской. Стэн просит его дружелюбно: — Патриот, при всем уважении, давайте рассуждать логически. Бутчер не сунется в Башню Семерки. Он поймет, что там ждет ловушка. А здесь… Я пущу несколько слухов о наших с вами… скажем так… якобы спорах. Он купится и придет. Капкан захлопнется. Мы схватим ублюдка. Лазеры в глазах Хоумлендера загораются красным, он вскакивает. Его голос весенним громом прокатывается под высокими сводами. Он не опускается до криков. Пока что. Но от ярости, клокочущей под супергеройским костюмом, в груди, захлебывается словами. — Какую игру ты затеял, Тристан? Решил использовать Мальчика-солдата для каких-то своих тайных целей? Отомстить за то, что тебя турнули из Семерки когда-то? Так все претензии к Эдгару… Солдатик — мой отец! Ясно тебе? Рука на плече Солдатика дергается — самую малость. Неразличимое глазу движение. Пальцы сжимаются сильнее. Но сам Тристан только улыбается шире. Его отражение Бен видит в десятках развешанных по периметру комнаты зеркалах. — Патриот, мы убили Звезду. Принесли тебе на блюдечке Хьюи Кэмпбелла. Ты сам видел запись, мои ребятишки отправляли ее в Башню Воут. Мы делаем, что обещали, и быстрее, чем это было по плану. Про какую такую игру ты говоришь? Это "мы" из его умиротворяющей, даже подобострастной тирады, звучит ненавязчиво. Но при этом — константой. Акцентом, который бы и идиот уловил. Патриот скрежещет зубами еще сорок секунд. Алый лазер медленно тухнет, взгляд голубых навыкате глаз мечется между Тристаном и Беном. Замирает в конце концов на отце. — Ладно, — соглашается он в итоге. — Но я пришлю свой отряд. И если что-то пойдет не так, я снесу этот дом до основания. Встает, поправляя плащ на плечах. Оборачивается уже от дверей, словно только что вспомнил нечто важное. Хотя, Бен готов в том поклясться, этот вопрос крутился в его белобрысой прилизанной башке все это время. — Кстати, Тристан, почему ты не использовал свои силы в Куинсе? Ты же быстрее всех в мире. Быстрее даже Поезда-А… Мир его праху. Ну или тот фокус с разлетающейся головой… — простодушное выражение лица, разумеется, не способно ввести в заблуждение никого из тех, кто сейчас стоит перед ним. Тристан подмигивает, его улыбка полна восхищения. — Первый супергерой на то и первый, чтобы всех и всегда во всем обходить, — говорит он, поглаживая плечо Мальчика-солдата. Бен, кстати, так и не понял, почему до сих пор просто не скинул руку засранца, перешедшего все границы. — Солдатик был быстрее. Но я не обижаюсь. Конечно же, этот жест не ускользает от Патриота. Он брезгливо дергает носом. В его глазах — обида ребенка, которого лишили карманных денег и похода с друзьями в кино. Или куда там сейчас ходят детишки… — Отряд прибудет в течение часа, — повторяет с нажимом и выходит за раздвижную стеклянную дверь, ведущую в сад. Удар воздушной волны после взлета супера пригибает к земле цветы и деревья. Тристан задумчиво сообщает: — Он хочет всецело владеть тобой, Бен. Оставить тебя для себя. Он не будет делиться. Бен меланхолично пожимает плечами: — Мало ли чего он там хочет. Вообще-то я — не трофей и не кубок. Блять, даже не переходящее знамя. Хорошо бы это запомнить. Тебе в том числе, — он садится за стол и придвигает к себе горячий кофейник — расторопные служанки вместе с завтраком только что его притащили и ловко расставили на столе, оставаясь почти невидимками. Льет в глотку горячую жижу, проливает половину на грудь. Тристан без комментариев садится неподалеку, ковыряет вилкой омлет и стопку панкейков. Бен щелкает пальцами, подзывая прислугу. Вбегает девчонка в короткой юбчонке и фартучке — такие здесь носят все. — Еще кофе, Мальчик-солдат? Я сейчас принесу. — К дьяволу кофе. Поработаешь ртом? Губки у тебя ничего, — проводит большим пальцем по нижней с нажимом. Она хлопает длиннющими ресницами, пытаясь понять целых восемь секунд. Ее крошечный рот округляется картинным "О", как в мультфильме. Такие Порох смотрел, когда у них было время между бесконечными съемками и приемами… Бен давит на плечи, и та опускается перед ним на колени, он расставляет ноги пошире, приспускает штаны. Тристан разглядывает представление со скучающим интересом. Склоняет голову набок, задумчиво потирает мизинцем левую бровь. Когда движенья девчонки становятся хаотично-рваными, а Солдатик резче вскидывает бедра навстречу, Тристан неторопливо встает, расстегивает штаны и приближается к призывно отставленной заднице — розовой, круглой, как персик… …Мальчик-солдат спускается в подвал ближе к вечеру, пока Стэн устраивает что-то вроде очередной переклички и принимает донесения отрядов. Неровный выщербленный камень по стенам и массивные сбитые плиты, покрытые имитацией лишайника и плесени — на полу. Ржавые кандалы, ввинченные за каждой решеткой. Узкая дырка в полу — вместо сортира, наверное. Холщовый тюфяк, набитый колючим, отсыревшим сеном. Еще та картина. Готовые декорации для фильма про средневековье. Жуткий гротеск. Кто-то явно перечитал "Графа Монте-Кристо"... — Затейник, блять, и позер, — шепчет Бен. Хотя в этих пустых катакомбах его вряд ли кто-то услышит, даже если он примется орать во все горло. Хьюи Кэмпбелла держат в одной из дальних камер. Бен понимает это по звукам дыхания — не менее пятерки охраны и сам пленник — шестым. Спешащие шаркающие шаги позади он тоже успевает услышать и быстро шагает в узкую нишу в стене. Эдакий тайный ход, чтобы в нужный момент просто исчезнуть. Дмитрий в своей уебищной синей пижаме торопится к пленнику, освещая путь мощным электрическим фонарем. Тот создает такой резкий свет и не менее резкие тени, что убежище Мальчика-солдата лакей не замечает вообще. Захоти Солдатик, легко бы свернул цыплячью тонкую шею, сделав один только шаг. Вместо этого он выжидает пару секунд и отправляется следом. Когда Дмитрия замечает охрана и тот, подобострастно скалясь, лепечет про поручение босса и необходимость задать пленнику пару вопросов, Бен сворачивает в поворот-ответвление к параллельному ряду камер. Сейчас — совершенно пустых. На то, чтобы найти нужную, много времени не уходит. Бубнящие голоса он слышит, даже не прижимаясь ухом к стене. Такая себе звукоизоляция в этих подвалах, конечно… — … ты должен собраться. Конечно, судьба Энни просто ужасна, но ради нее тебе необходимо закончить. Отправить это отродье к праотцам, стереть с лица земли, — гнусавит лакей. — Хью, соберись. Ты не должен быть такой тряпкой. Так-так-так, интересное дело. Что же ты за своими работниками так херово смотришь, Тристан? — Легко тебе говорить — без цепей и намордника, — хрипит Кэмпбелл. Раз говорит, намордник с него пока что сняли, наверное. Возможно, тупая охрана — в нарушение всех распоряжений Тристана. Пиздец. — Какой тут может быть выход? Я под землей, и вокруг все кишит от охраны. — Я говорил с Мясником. У него четкий план. Ты, главное, будь наготове. Надо будет действовать быстро. Еще до утра ты сможешь уйти, — продолжает уговаривать Дмитрий. У Бена чешутся кулаки — разбить опротивившее хлебало, вбить нос в его глотку, колотить до тех пор, пока от этой рожи не останется фарш из кусочков костей, мяса и крови… Вот это подстава под самым твоим носом, Тристан. — А с чего это ты заделался благодетелем и подался в сопротивление? Сколько раз мы пытались тебя вразумить… Хозяин, что ли, чем-то обидел? Дай угадаю — появился Мальчик-солдат, и для твоего босса все остальные исчезли? — Ты лучше бы не совал свой нос, куда не просят, — немедленно щерится Дмитрий. — А то я, знаешь, и передумать могу. И сдать твоего папика Марафону, как только он заявится в особняк… Бен закатывает глаза, удерживаясь от порыва побиться головой о стену. Как предсказуемо, сука. Как примитивно и скучно. — Не заводись, — просит Хьюи устало. — Что мне делать? — Когда Мясник окажется здесь, я помогу ему проникнуть в подвал — снаружи найти дорогу сюда не очень-то просто. Покажу и отходные пути. Здесь есть подземный проход, ведет под землей к океану. У Бутчера с собой будет вирус — перед тем, как уйти, мы добавим субстанцию на одежду мертвой охраны. Сделать это придется тебе после того, как мы с ним уйдем — он заразен для суперов, а для людей безопасен. Тебя мы дождемся снаружи. — Решили отравить Марафона с Солдатом? Считаешь, все будет так просто? — Считаю, что это шанс, которым грешно не воспользоваться, — кажется, лакей раздосадован таким недоверием. — Бутчер со мной в этом согласен. Есть шанс, что попадется и Хоумлендер. Он пару раз уже прилетал в особняк. Если скопытится его драгоценный папаша, Патриот точно примчится, чтобы все узнать самому. — Или замуруется в своем бункере в Башне. — В любом случае, мы ничего не теряем. Попытка — не пытка. Не знаю, зачем ты вообще Бутчеру сдался, но он не успокоится, пока не вытащит отсюда тебя, — холуй переполнен отвращением и насмешкой. Бен размышляет, как будет выглядеть тот без зубов. Возможно, у него даже будет пара секунд, чтобы это увидеть. До того, как от ублюдка не останется ничего. — Ладно, я должен идти. — Скажи им, чтобы не надевали намордник, — просит Хьюи без всякой надежды. — Прости, не могу, — сожаления в его голосе, впрочем, не слышно. — Они и снимать-то его не должны. Если до Марафона дойдет, у меня будут проблемы. — Тебя здесь не будет через пару часов. Как, если все получится, не будет и Марафона… Кстати, все собирался спросить. Он же одних с Солдатиком лет? Тот был сорок лет в криосне, а этот — жил, как обычно. Почему и он не стареет? — Откуда я знаю, — слышно, как Дмитрий раздраженно передергивает плечами. Решетка, открываясь, противно скрипит. — Они из самого первого поколения супов. Тогда формула была немного другой. Я слышал, ее пришлось изменить. На один успешный случай приходилось пятьдесят трупов, если не больше. Но те, кто выжил, не стареют вообще. Солдатик вздрагивает. На самом деле их были даже не сотни — счет шел на тысячи, десятки тысяч… Тех, кого убивал препарат. Когда Бен понял, во что они со Стэном вписались, вернее, вляпался он и друга за собой притащил на аркане, было поздно что-то менять. Крики тех, что изломанные, искореженные сгорали, не перенеся трансформацию после полученной дозы, звучат в его ушах до сих пор. Свой укол он почти и не помнит — как и агонию после. Помнит легкое удивление, когда выворачивающая его тело боль схлынула, и Бен понял — что выжил. Облегчение не приходило. Хуже той агонии было ждать. Сидеть в пустой комнате, таращиться в голую стену и гадать, что будет со Стэном. Слушать, — а он теперь слышал каждый шорох в каждом углу гигантского здания, уходящего как ввысь, так и под землю, едва ли не до центра планеты, — слушать, как эту пытку перенесет он… Выживет или отправится за остальными? Единственное существо в этом мире, которое Бен не хотел — не мог — потерять. Наверное, он сдох бы с ним рядом, повернись все как-то иначе… Но не пришлось. Солдатик моргает, отгоняя память тех дней. Судя по звукам, лакей Тристана уже из подвала убрался, на Кэмпбелла снова нацепили намордник, и тот что-то невнятно мычит, свернувшись на своей убогой подстилке. Что-то про первый образец "Ви" и про вирус. Впечатлился малец. … Обшарпанный старый фургон влетает на территорию особняка после заката. Играючи сносит главные ворота и пару бросившихся на перехват бойцов. Остальные бегут за машиной, зло матерятся и стреляют сразу изо всех стволов. Не попадают ни разу. Чертовы дилетанты, продырявили бы, что ли, для достоверности пару раз колесо. Бен выходит на крыльцо, в одной руке держа щит, в другой — дымящуюся самокрутку. Фургон тормозит поперек, Мясник выпрыгивает из салона, выпуская из груди и спины десяток черных щупалец осьминога. Не врали, значит. Убийца суперов сам стал таким. С кем поведешься, как говорится… — Серьезно считаешь, что тебе это нужно? Ты теперь один из нас, — лениво тянет Солдатик и щурится, чтобы дым не разъедал глаза. — Вы все подохните, а я уже — следом. Как же будет потом заебись! Красота! — орет азартно Мясник и бьет по нему пучком щупалец в полную силу. Солдатика должно было смести, как пластмассовый манекен, но он только щитом отмахивается лениво. Затягивается опять. Окурок шипит и жжет пальцы. Бен запускает им в Бутчера с некоторым сожалением. Раскурить новый косяк он пока что не сможет. — Ну, значит, как хочешь, — вздыхает он и наклоняется. Под костюмом разгорается жар. Из-под каждой складки сочится золотое сияние. Он — как ветхозаветный идол, как божество, которому молились древние глупые люди. Под ногами вибрирует и трясется крыльцо, вибрирует даже сам воздух. Солдатик распрямляется, выпуская по недругу залп. Но все происходит одновременно. Удар, что должен был превратить ублюдка в обгоревший вонючий кусок, приходится на кого-то другого. Того, кто бросается из фургона наперерез с жалко-героическим: "Не-е-е-е-е-е-ет!" и сбивает Билла с дороги. Принимает весь заряд на себя. И падает на тлеющую траву сломанной маленькой куклой. Бутчер, отлетевший в кусты, корячится там на четвереньках. Люди Тристана уже берут его в плотное кольцо. Один меткий выстрел, и дротик впивается в шею. Через две секунды Мясника вырубает, он валится пропитой, опухшей мордой — в колючки. — И кто это у нас? — на крыльцо выходит недовольный Тристан с пулеметом подмышкой. Ух, как же Бену пришлось постараться, чтобы заставить друга остаться внутри. — Полагаю, это Райан, мой внук, — равнодушно сообщает Мальчик-солдат, Стэн давится воздухом и буквально пищит: — Твой… кто, прости? — Внук. Сын Патриота. Больше некому, — опускается на корточки рядом, двумя пальцами щупает пульс. — Будет жить. Его… наверное, надо куда-то устроить? Или пусть валяется здесь… Мне посрать. Поднимается и отряхивает ладони брезгливо. Тристан, дернув лицом, бережно поднимает мальчика на руки. — Какие еще "валяется здесь"? Он — твоя кровь. — Он хотел убить меня. И тогда, и сегодня. — Он — просто ребенок, которому взрослые дяди и тети порядком засрали мозги. — Теперь — действительно "просто", — неохотно поясняет Солдатик. — Этот залп, — он потирает грудь, как будто там тянет и ноет, — выжигает из супера "Ви". поэтому сил у пацана больше нет. Он теперь самый обычный. У Тристана темнеет лицо. — Патриот будет в ярости из-за мальчишки. У него были планы. Наследник империи и все такое. Правда, до того, как он пустился в бега. Я не слышал подробностей, но это Бутчер что-то снова подгадил. — Да похер. Про пацана можно пока промолчать. У нас пока что есть, чем заняться, — пожимает плечами Бен. — Куда делся Бутчер? — Уже в соседней клетке с Хьюи, наверное. Ребята туда должны были его унести, — сгружает Райана на руки подоспевшему бойцу, одному из отряда защиты. Дает короткие распоряжения. — Разместите в комнате в восточном крыле. Приставьте охрану. И док пусть осмотрит, мало ли что. Солдат кивает и исчезает в особняке без единого лишнего звука. — Твои ребята — те еще остолопы, — брюзжит Бен между тем. — Их даже твой губошлеп смог обвести вокруг пальца. Профессионализм — высший класс. Хорошо хоть догадались накачать снотворным отряд Патриота. Путались бы сейчас под ногами. — Не ворчи. Просто он несколько лет был… правой рукой. К нему привыкли и доверяли, — Тристан подходит и игриво кусает за шею, зализывает тут же укус. Бен морщится. — Нашел опять время лизаться. Лучше бы рассказал, чем таким твой лакей заслужил звание правой руки? А то я, знаешь ли, в полном недоумении. Подставлял жопу исправно? — Помог мне выбраться из Центра глобального оздоровления, — Тристан коротко и нервно хохочет, отводит глаза. Солдатик присвистывает, впечатленный. В этот центр всех подряд не пакуют, повод должен быть очень серьезным… — И что же ты натворил? Нажрался и разнес бар? — пока еще ухмыляется он — не понаслышке знающий бешеную натуру Тристана. — Подсел на "Соединение Ви", устроил резню… сотни трупов, — скрежет зубов сейчас — громче лязга несмазанных цепей из подвала. Взгляд Стэна на мгновение зависает, как будто он опять проваливается туда — в западню, из которой не будет спасения. — В конце концов "Воут" вмешались, помогли все замять… А в центре… Знаешь, там же нас не лечили. Ты проживал свою ломку, как мог. Если мог. А после они ставили опыты… Кому-то вскрывали череп, чтобы исследовать мозг — все это наживую, в полном сознании. Бен выдыхает и стискивает кулаки. Струйки крови горячо текут по ладоням. — Ты мог вырубить их, только моргнув. — Я не мог. Они кололи мне что-то, что блокирует силы. Если бы не Дима… Я бы давно стал живым трупом или овощем, пускающим слюни и гадящим под себя. — Тебя не пытались вернуть?.. После побега. — Конечно, пытались. Но пробраться кому-то сюда практически невозможно. Этот дом — неприступная крепость. В первый раз меня захватили врасплох. Второй попытки я им не предоставлю. Ну и… они в итоге решили, что я повредился умом и ничего про исследования и пытки толком не знаю, не помню… — голос предательски срывается, и Тристан встряхивает. Лицо кривится подобием мнимой улыбки. Бен шагает ближе и неловко обнимает за плечи. — Значит, вытащил тебя, а теперь решил заразить вирусом для супов? Интересно, однако. Ладно, Стэн. Разберемся. А потом найдем тех, кто засунул тебя в этот центр… Тристан вдруг принимается ржать. Истерично и громко, до дрожания стекол. — Зачем искать? Я всегда знал. Бен, это был Хоумлендер.