Вот так встреча, Солдат

Мир рехнулся за какие-то дни. Нет, он и прежде, конечно, не отличался особой логикой и рассудительностью, но то, что происходило теперь… После того как Бен с Хоумлендером вошли в развалины лаборатории Воута, обратно вышел только Солдатик — чтобы тут же бесследно исчезнуть, оставив за спиной бригаду, заливающую подземелья жидким металлом. После этого все окончательно изменилось. Теперь мир отчаянно напоминал картины из фильмов, которые Тристан когда-то продюсировал десятками с помощью своей медиаимперии. Триллер. Постапокалипсис. Драма. Ужастик. Сейчас Тристан, забравшись с ногами на огромный диван в одной из гостиных его опустевшего особняка, меланхолично переключает каналы. Кадры равнодушно сменяют друг друга. Разницы, в принципе, нет. Вот уже много дней по всем каналам — эпидемия, смерти и ужас. Подводный, ныряя в океан с высокого пирса, захлебывается собственной рвотой и кровью. Не-Нуар стоит на коленях посреди Пятой авеню в разгар дня; необычайно редкий для середины недели поток спешащих куда-то людей расступается, образуя вокруг мертвеца ручейки. Тут и там падают люди — не просто люди, супергерои, в чьих венах есть элемент "Ви". — Сэр? Я принес ужин. Вы уже сутки не ели. Это… вредно для вашего организма. Все продукты проверены, я лично готовил, опасаться заражения не стоит, — один из солдат, взявших в осаду особняк еще месяц назад, опускает перед Марафоном заставленный тарелками поднос. Там равиоли, паста, креветки, горка сэндвичей с самой разной начинкой, кофейник. Жри — не хочу. — Не хочу, — капризно бормочет Тристан и нажимает на кнопку, меняя на экране картинку. Еда ему вообще не нужна — супер от голода не издохнет. Как показывают события, происходящие за стенами особняка, суперы дохнут, как мухи, от чего-то другого. Марафон даже знает, откуда зараза взялась. Сам держал в руках запаянную ампулу с клятым вирусом перед тем, как отдать ее Бену. Бену, который теперь ведет какую-то иную игру. Совсем не ту, что они задумали вместе. Противоречащую первому плану. "Передай ему, что я должен уладить еще кое-что", — сказал этот паразит человеку Тристана перед тем, как свалить в глухой непроглядный закат. И уже целый месяц от него ни слова, ни вести. Ни намека даже на то, стоит ли ждать. Где его черти так долго носят, и что, сука, вообще происходит. Может быть, Мальчика-солдата уже нет в живых? В новостях про него — ни словечка, ни даже намека. Впрочем, полная изоляция особняка, которую не назвать иначе, чем тотальной осадой, дает какую-то надежду, наверное… Кому мог бы понадобиться Марафон, кроме него? Кому еще нужна его жалкая жизнь? Хотя… А нужна ли она тому же Солдату? — Вам надо поесть. Я прошу… — стражник грустно вздыхает. — Я же отправляю в Башню отчет каждый день. У меня будут проблемы, что у вас тут опять голодовка. Пожалуйста, сэр. Хотя бы яйцо-пашот и одну гренку? — Я не пойму, тебе сложно? Будь… человеком. Пожри, — фыркает ввалившийся в гостиную без приглашения мрачный подросток. В прыжке перемахивает через спинку дивана и с удобством устраивается рядом. Отбирает пульт, быстро находит канал с каким-то фильмом. Самый первый "Терминатор" как будто. Дремучая древность. Пацан хватает с подноса бутерброд, впивается в белый хлеб с наслаждением. — М-м-м-м-м-м, охренительно вкусно. Чувак, тебе стоило стать шеф-поваром, а не солдатом, — отпускает шутку подросток. Их надзиратель — старше Райана от силы лет на пять или шесть — забавно краснеет. — Спасибо. Всегда нравилось готовить… Вот пригодилось. Еще бы Тристан оценил, — он снова вздыхает и смотрит на плененного хозяина дома побитым щенком. Тот закатывает глаза и берет большое красное яблоко. С хрустом кусает. — Доволен? Видишь, я ем… Отправь этому говнюку донесение, что живот к спине не прилип. А вот у него… когда нарисуется, будут проблемы… Если, конечно, соизволит в конце концов явиться. — Недолго молчит, не решаясь продолжить, но все же заставляет себя. — Он же в порядке? Он — не как эти? Кивает на мельтешащий экран. Там еще молоденький Арни Шварценеггер как раз раскидывает в стороны копов, как деревянные фигурки. Впрочем, все в комнате знают, что Марафон сейчас — совсем не о фильме. — Я получаю приказы в зашифрованном виде, — бормочет их телохранитель. — Простите, — и убегает из комнаты, спрятав глаза. Райан придвигает к себе равиоли. — Не дрейфь. Все с дедом в порядке. Он же — Мальчик-солдат. Тот еще мудак и проныра. Такому и всеобщий мор нипочем. А хорошо все же, что он выжег из меня эту дрянь. Мало того, что могу быть теперь простым человеком, так и зараза эта мне не страшна. Тристан кивает. Вирус убивает только суперов. Это чистая правда. Даже если бы он не знал об этом заранее, понял бы по содержанию новостей или поведению их конвоиров. Те приехали в особняк через два дня после разборок в развалинах старой лаборатории. Пинками выгнали всю охрану и горничных, расставили посты. Надули над домом какой-то прозрачный пузырь. Входы и выходы устроили через шлюзы. Райан, как любой нормальный и не очень подросток, разбирающийся в технике лучше него, рассказал — это какая-то особая сверхсекретная разработка NASA для изучения землеподобных планет. — Снаружи — агрессивная чужая среда, кишащая смертельными для людей организмами. Внутри — безопасный жилой модуль для космонавтов, ученых. Ни одна бактерия не проберется. Когда вирус Бутчера начал косить супергероев, Тристан не удивился. Изоляция его и особняка подтверждала — Солдатик позаботился, чтобы зараза сюда не проникла. Вот только Марафон ждал, что Бен сам вернется или хотя бы даст себе труд позвонить. Бесполезно. Единственное, что удерживало Тристана от мысли, что любовник погиб, — это усилия охраны. Его продолжали беречь, как наследного принца. А такая установка могла исходить только от одного человека. Вернее, от не-человека, конечно. Тристан раздраженно отшвыривает огрызок яблока — попадает в крикливых синих выпендрежников-попугаев, которых притащил сюда из оранжереи для компании. Ну и, если честно, боялся, что охранники забудут про птиц, и те попросту сдохнут. Отбирает у Райана пульт, переключая на трансляцию из центра Нью-Йорка. Камера как раз показывает кажущуюся опустевшей Башню Семерки. Ни патрулей-летунов, ни дронов, ни даже привычной подсветки. Груды мусора и обломки на подходах к стоэтажному небоскребу усугубляют картину хаоса и запустения. Не выдержав, Тристан хватает тяжелый мраморный столик и швыряет в экран. Стекло лопается со свистом, изображение гаснет, осыпая комнату синими и золотистыми искрами. Райан с сожалением провожает взглядом разлетевшийся по сторонам не съеденный ужин. — Четвертый телек за два дня. Идем на рекорд. — Твою мать! — хрипит Тристан и вцепляется в свои волосы. Те, кстати, давно похожи на воронье гнездо. Приводить прическу в порядок он перестал три недели назад. Нахрена? — Ты сдох, ты все-таки сдох, чертов ублюдок… — Я бы на твоем месте не разбрасывался мебелью, Стэн, — звучит хрипловатый насмешливый голос, и Тристан замирает. — Она дорогая. Хоть ты и богат, конечно, как какой-то древний языческий бог. Но перестань быть настолько транжирой, — пауза, во время которой выпускает из легких дым. Сладковатая вонь окутывает помещение. — Да и со словами поаккуратнее все же. Думаю, папаше не понравились бы твои выпады и намеки на походы маменьки налево… Солдатик стоит в дверном проеме, привалившись плечом к косяку. Как будто только что вернулся с прогулки по саду. Ублюдок. Какой же ублюдок. Тот же плотный зеленый костюм, тот же взгляд — усталый, но с тусклой насмешкой. Вот только на сапогах толстой коркой запеклась пыль и серая свинцовая крошка. — Ты… — Тристан срывается с места, переключаясь на супер-скорость. — Сука! Я думал, ты труп! Я думал, вирус достал и тебя! Почему ты молчал?! Переломился позвонить или набрать одно сраное сообщение? Одно, мать твою, слово! Замах и удар в лицо — наотмашь. Со всей яростью и страхом, копившемся в нем столько дней. Голова Бена лишь слегка дергается влево. Он медленно поворачивает лицо обратно, слизывая кровь с разбитой губы, и ухмыляется. — Прекрати истерику, Стэн. Сейчас я расскажу все нормально, — говорит ровно он и поворачивается к Райану. — Пацан тоже здесь. Хорошо. Рад, что ты жив, мелкий. Ойкнув, Райан бочком пробирается на выход и дальше — по лестнице вверх, в свою комнату. Подальше от деда. Подальше от бури, что (он чувствует, как чувствуют люди грозу, что вот-вот молниями разорвет на клочки небеса) сейчас грянет прямо под крышей. Бен перехватывает запястье Тристана, сжимая его до хруста. — Успокойся, я говорю! — рявкает Солдатик и дергает к себе. Тристан шипит, падая на широкую грудь. Упирается ладонью, под которой он слышит, размеренно, чуть чаще, чем это нормально для супа — стучит супергеройское сердце. — Теперь все нормально. Ты слышишь? Я не мог прийти раньше. — И похер, что я тут лез на стены и тысячу раз успел попрощаться? — сипит сжатый сильными руками Тристан. — Похер на то, что чуть с ума не сошел? — Это лучше, чем если бы ты отбросил коньки, пойди все не так. Я должен был убедиться, — бормочет Мальчик-солдат и лихорадочно гладит, не снимая даже перчаток с открытыми пальцами. Обводит брови и скулы, царапает губы шершаво, проводит по контуру опять и опять. И смотрит так жадно. — Тебя я не мог потерять. Не мог тобой рисковать. Тристан загнанно дышит и наклоняется — его словно тянет магнитом. Он чувствует — ненависть и обида уходят куда-то назад, скрываясь в тени. Его накрывает такое мощное облегчение, что слабеют колени, и если бы Бен не держал, он бы позорно стек на пол, рухнул прямо здесь, перед ним. — Сука. Как же я тебя… ненавижу… — снова бьет, уже намного слабее. Вцепляется в воротник и притягивает к себе. — Знаю, Стэнни. Я тоже, — выдыхает с рыком в губы Мальчик-солдат. Усталость по кромке зеленой радужки плавится и куда-то стекает. Ее сменяет темное, черное нечто. Яростное, жадное — оно обжигает безумием. Тристан вжимает его в себя и тут же толкает, впечатывая в стену рядом с разбитым экраном. Попугаи на жердях принимаются дружно орать. Сдирает с Бена грубый костюм, который, кажется, уже ненавидит. Обрывки зеленой ткани летят во все стороны — ебаный листопад. Он сдергивает с его бедер штаны, приспуская к коленям, стреножив Солдатика, пьянея от власти, которую тот — позволяет ему получить над собой. Солдатик — лицом вжатый в стену, распятый по ней, точно жук — откровенно кайфует. Расставляет в стороны ноги и отставляет задницу. Тристан достает свой член — уже напряженный, тяжелый, готовый… Толкается между ягодиц в сжатое отверстие на сухую. Бен шипит и упирается лбом в свой же локоть, начинает яростно двигать бедрами в унисон. Пальцы Тристана до синяков впиваются в бедра, рвут его кожу. Одновременно кусает за шею и плечи. Он стонет, рычит и хрипит. Бен, задыхаясь, содрогается от каждого резкого толчка и жадно подается навстречу. Откидывает голову назад — ему на плечо и вжимается ягодицами в пах любовника, насаживаясь до упора, дурея… Дрожит, когда Тристан кончает в него, а потом наваливается на спину всем своим весом. Стэн блуждает губами по влажной спине, собирая соленые капли пота и крови, струящейся из глубоких укусов. Все еще стискивает Солдатика, не в силах расцепить руки. — Теперь можно меня отпустить. Клянусь, что никуда не исчезну, — шутит скованно Мальчик-солдат и пытается пошевелиться. Опавший член выскальзывает из него, по бедрам струится горячая сперма. Тристан отходит от него нехотя, поправляет штаны. В оставшемся нетронутом баре находит бутылку — похоже на скотч. Пьет из горлышка и уходит к окну. Снаружи стремительно темнеет — глубокие синие тени выползают из-за стен, пробираются из-под камней и кустов. Воздух будто становится гуще. Задрав голову вверх, Тристан замечает, как растворяется купол, превративший в тюрьму его дом. — Значит, все? Защита не нужна? Или это просто прощание? — невесело не-шутит он. Бен вздыхает и, кое-как натянув обрывки одежды, подходит ближе, отбирает бутылку. После хорошего траха у него всегда в глотке суше, чем на юге Сахары. — Не прощание, Стэнни. Приветствие, может? — садится боком на подоконник и ловит любовника ногами. — Для нас с тобой вирус безопасен. Я все проверил. На самом деле, весь этот месяц только и делал, что проверял. Заставил умников в "Воут" вколоть мне изначальный вариант. Не заразился. Но это не значило, что опасности нет… — Почему для нас безопасен? Что с нами не так? — Тристан пробует вырваться, но Солдатик держит крепко. Скрещивает ноги в замок у него за спиной и для верности еще обхватывает руками. — Не дергайся ты. Я… соскучился все-таки… Целый, блять, месяц, — выдыхает Бен ему в шею. У Тристана дыбом на руках встают волоски. — Дело в той версии сыворотки "Ви", которую испытал на нас Фредерик Воут. Оказывается, мы — единственные, кто ее пережил. Даже Кларе — ты ее, наверное, помнишь, — он вколол уже другой вариант, облегченный. — И почему ты не вернулся, когда вирус не заставил тебя ни покрыться пятнами, ни чихать? — Потому что всегда найдется какой-нибудь умник, который захочет его изменить, чтобы использовать против нас… Ну… теперь не появится. Эти лабораторные крысы сделали столько вариаций вируса, сколько могли. Одна меня почти победила. Было херово, — Бен ловит вскинувшегося было Тристана. Прижав палец к раскрывшемся в ужасе побелевшим губам, тихо шепчет. — Тс-с-с-с-с… Видишь же, все уже хорошо. И так теперь будет всегда. Мы с тобой теперь — всегда будем. — А позвонить ты не мог, потому что?.. — пихает кулаком в плечо Стэн. Ощутимо, Бен даже морщится и трет занывшую мышцу. — Ты единственный мог убедить меня перестать. Я бы сорвался, все бросил и рванул сюда, как дурак. А если бы ты заразился. Да и пацан был в опасности, — добавляет Бен с неохотой. — Не то чтобы мне не было насрать, но тебе же нужен… ну… какой-то питомец. — Ты же выжег всю "Ви" из него? — Марафон демонстративно игнорирует слова про питомца. Что с него взять, это же Бен. Зато — поди же ты… Волновался все же за внука. — Но он родился с ней. Мало ли что… Потом головастики выяснили — мальчишке тоже пофиг зараза. Все, в общем, пучком, — говорит весело он, а заканчивает совсем неожиданно. — Завтра перебираемся в Башню. Тристан даже воздухом давится: — Башня-то нахрена? И здесь хорошо. — Здесь надо сделать нормальный ремонт. Или лучше все нахрен снести и построить дом заново. Без этой твоей придури с закосом под Лувр. Будем сюда в отпуск ездить. Хотя Лос-Анджелес я ненавижу… Но кореша твои будут скучать, — кивает на притихших в своем углу попугаев. — Спрошу еще раз. Нахрена? — Кто-то же должен присмотреть за липовым президентом. Или, может быть, вообще его отправим в отставку. Я пока не решил. Овальный кабинет тебе чертовски пойдет. Как считаешь? — Считаю, что ты — долбаный псих, — шепчет Стэн с восхищением и снова целует. Уже без злости и крови. Целует того, кто вернулся домой. — Ненавижу ублюдка. — Я тоже, Стэнни. Я тоже, — отвечает Мальчик-солдат. Спустя две недели Прямая трансляция запускается одновременно. В каждом городе США, на каждой улице, где есть экраны, в каждом доме, квартире, где есть телевизор. Выключенные — включаются сами. На экране — президент США в Овальном кабинете, рядом с ним — серьезный Мальчик-солдат и собранный Марафон. Гул ползет по Таймс-сквер, Пятой авеню и другим улицам и площадям, где эфир застал спешащих по своим делам людей. Гул все громче, удивление толпы нарастает. Иначе никак — ведь все супергерои планеты мертвы. Но прямо сейчас перед ними их сразу двое. Восставших, как фениксы из пепла. — Ситуация нормализуется, дорогие сограждане, — говорит в камеру президент. — Трагедия, постигшая супергероев, стала страшным потрясением для всех нас. Для самих устоев американской системы. Я счастлив вам сообщить, что двое — самых первых и сильных из них — уцелели. Не только уцелели, но даже не начинали болеть. Это значит — они избраны самим Богом, чтобы вести страну и весь мир за собой. Если все остальные осыпались, как осенние листья и просто исчезли, эти двое суперов — все еще здесь. Они готовы охранять и защищать, стоять на страже. В представлении, думаю, они не нуждаются. Вы лучше меня знаете, кто такие мистер Марафон и Мальчик-солдат. Наши герои. Наша легенда… Надежда… Расчувствовавшись, президент коротко всхлипывает и отходит от микрофона. Его место тут же занимает Тристан. — Мы берем поддержание порядка и безопасности на себя, — говорит он в микрофон. Стоящий рядом с ним Бен просто молча кивает. Марафон продолжает. — Бояться не надо. Теперь действительно все хорошо. — Вы все под защитой, — лаконично добавляет Мальчик-солдатик перед тем, как экраны гаснут, чтобы вернуться к показу прерванных передач, сериалов и цветастой рекламы. Кажется, у него сорван голос. Операторы выходят за дверь Овального кабинета. Бен, небрежно бросив щит на пол, падает на широкий кожаный диван, забрасывает ноги в тяжелых армейских ботинках на спинку. — Ну вот, теперь можно и отдохнуть. Но сперва я хочу выпить, — бурчит он, разглядывая потолок. Затем поворачивает голову к замершему у двери президенту. — Стив, и хули ты изображаешь там столб? Налей нам со Стэном виски да льда бахни побольше. Кэлхун вздрагивает, как от пощечины. Но, втянув голову в плечи, идет молча к бару. Руки немного дрожат, когда он звякает стеклом декантера. Тристан садится рядом с Беном, расстегивая воротник. Принимает у президента стаканы, которые тот протягивает, склоняясь в учтивом поклоне. — Ладно тебе, не трясись так, — благодушно ухмыляется Бен. — Можешь налить и себе, а после — свободен. План управления страной на первые месяцы у тебя есть. Будешь хорошим мальчиком — нам не придется заботиться о замене. Отхлебывает из своего стакана и причмокивает. — М-м-м-м-м-м, хорошо. Прямо как надо. Свободен. Марафон, закатив глаза, пьет. Алкоголь приятно пощипывает губы и нёбо. — Ты доволен теперь, Бенни? — спрашивает Тристан, когда глава государства худой жалкой тенью исчезает за дверью черного хода. Бен прихлебывает вискарь и довольно ухмыляется. Так сильно похож сейчас на кота — Стэн ждет, он вот-вот замурлычет. Вместо этого через секунду Мальчик-солдат опрокидывает любовника спиной на диван. Это лучше любого ответа.   КОНЕЦ.