Этическая дилемма: клоун или доктор

Режущие слова пробежались по коже, я не чувствовала ничего, кроме мурашек, пробежавших по моему телу. Хотелось провалиться с каждым словом, каждым хрипом. — Арлекин, скучала по мне, верно? Я знаю, я знаю всё про тебя, сказать честно. Мы с Бэтменом тут поработали, да-да, именно с моим Бэтменом. Я бы воспринял это как союз, но, к сожалению, он не воспринял его как таковой. Альянс для меня — он всегда будет таким, но о чём это я. Перейду к сути. Джокер с нудным, мерзким голосом рассказывал о том, как он всё время изучал Арлекин, и каждый её шаг превращался в ударную точку для него. С энтузиазмом Джокер продолжил, хихикая чудовищным голосом: — Я знаю, что ты делаешь. С вторжения в банк «Готэм-сити» прошло довольно много времени, несколько дней. Как мне кажется, ты в этом замешана, верно? Твои забавные действия, пирог — чувствуется мой стиль, верно, Арлекин? Честно признаюсь, думал, что у меня появилась наследница, — с восторженным смехом он кричал в трубку. Харлин играющим голосом, немного флиртуя, отвечает Джокеру, демонстрируя контроль над диалогом: — Пудинг хочет поиграть, верно? — с игривым голосом спросила доктор. — Скажу так, мистер Весельчак. Я в эти игры не играю. Я не твоя наследница, я не твоё «я», заруби себе это на носу. Я — новая Арлекин. Помни об этом всегда, когда захочешь поиграть со мной. Я веду только свои игры, — хихикнула она. — Что ты хочешь, мистер Джей? Ты любишь играть, верно? Жажда внимания, жажда того, что тебя примут. Но что, если в твой цирк не будут играть? Что ты будешь делать, Джокер? Попытаешься найти того, кто развеселит всех? А если это будет совершенно не так, что ты будешь делать? Будешь добиваться внимания до тех пор, пока не получишь его? Но что, если никто не будет воспринимать это как шутку?! — чётким твёрдым голосом произнесла Арлекин, игнорируя предыдущие угрозы. Джокер оторопел, не зная, как отвечать на это. Клоун преступного мира повис в трубке, тяжело хрипел, глотая воздух. — Арлекин, я — и есть шутка. Меня всегда хотят увидеть, услышать, узнать. Каждый раз СМИ публикуют информацию: «Джокер пытался отравить реку». Арлекин, видела это? — задался вопросом шут. — Вот новости, включи. Был бы я с тобой, я бы расписал все мои преступления, но если бы ты была со мной, малышка… Мы бы смогли сделать столько безумного, это был бы безумный тандем. Не стесняйся, Арлекин. Я готов простить внутренние обиды — этот баллончик — и пойти с тобой в союз. Арлекин покрылась гусиной кожей и перебирала предложения, которые могли бы подходить, чтобы найти самую нужную мысль. — Джокер, тебе нужно понять простую вещь, различающую нас с тобой. Моё безумие никому не вредит, — твоё безумие ведёт к деструктивным опасным вещам. Поэтому из двух зол я выбираю экологичное безумие. — Экологичное безумие… Ты о чём? Это не весело, а вот хаос, настоящее безумие — это новое правило игры. Я приготовил для тебя сюрприз, если захочешь — приезжай. Для тебя адрес: Готэмский детский дом. Увидишь настоящее веселье, — скинув трубку, психопат не дал ответить на его предложение. Мой разум одурманился. Арлекин посмотрела на себя в зеркало. Шут хотел отдышаться. — Напряжение, которое он хочет нагнать на меня… Я не позволю этому случиться, — прошептала психиатр. Квинзель посмотрела на себя в зеркало, разглядывая докторский образ: блондинка, волосы в пучок, халат. Заметки с прошлой сессии отошли в сторону, и психиатр посмотрела в зеркало с грустным видом. — Этот псих снова хочет поиграть со мной, он хочет отомстить мне — это же Джокер, — или хочет притянуть на свою сторону. Доктор Эйсли мне всегда говорила, что я не такая, как Джокер, у меня другое безумие, — вспоминала девушка, пережёвывая мысли в голове. — Я сыграла в плохую игру. Взяла его на терапию, и теперь мне нужно принять его игру и от неё отталкиваться, чтобы установить свои правила. Или мне отказаться, сообщить органам? Как я делала в прошлый раз? Мне нужно подумать. Мне нужно взвешенное решение. Вдруг раздался звонок, мысли гудели, сознание помутилось от звука гудков. — Опять он, — рыхлым голосом произнесла психиатр, снова покрывшись гусиной кожей. Тело сжалось так сильно, что она не контролировала его. — Арлекин, это я, Плющ. Мне хочется с тобой поговорить наедине. Женщина-кошка решила отдохнуть и перезагрузиться, она хочет пойти на свидание с Брюсом, чтобы переварить произошедшее. Если хочешь, мы можем провести время вместе, вдвоём, — ласковым голосом спросила Памела Арлекин. — Айви, я рада, но у меня проблема, — сглотнув, с паузой ответила Цветочница. — Я… я подменила баллончики с газом, которые Джокер хотел использовать для отравления Готэма. Теперь он подозревает меня в этом, предложил мне встречу, и я боюсь… боюсь того, что он причинит мне вред. — Дорогая, подожди. Уверена, что мы всё решим вместе. Мы — Сирены, помнишь об этом? Мы не позволим обидеть тебя. Я сообщу Женщине-кошке об этом, и вместе мы одолеем его. — Спасибо… спасибо, что ты помогаешь мне в трудное время. Я безумно рада, что встретила тебя и Женщину-кошку, что у нас так укрепился альянс, мне это безумно нравится, — хихикнула она. — Я уверена, что мы справимся. Памела спокойным тихим голосом начала успокаивать Харлин по телефону, голос был спокойным и твёрдым, но одновременно нежным, чтобы помочь ей успокоиться от нервного перенапряжения. — Давай мы встретимся и всё обдумаем, хорошо? Уверена, мы найдём выход. Встречаемся в нашем логове, Арлекин. Арлекин встревоженно перебирала мысли в голове, голос в трубке стал неконтролируемым. Арлекин нашла в себе силы выдавить из себя слова: — Хорошо, дорогая, я… я согласна. Это действительно поможет разгрузить мою голову. Псих потрепал мне нервы, и я не намерена сидеть и бояться, когда у меня есть Селина и ты, Памела. Уверена, Джокер ещё пожалеет, что угрожал мне. Но, признаюсь, я не хочу ему вредить. Ему нужна помощь, психиатрическая помощь. Применяя методы Бэтмена, я стану таким же, как он. А я не хочу, не хочу. Я понимаю, что я не Бэтмен, я не Джокер, но такая тонкая нагрузка порой… я просто не выдерживаю. Памела тихим успокаивающим голосом сказала: — Арлекин, у тебя слишком много загонов там, где ты не должна нести ответственность. Сейчас мы должны беспокоиться о твоей безопасности, а потом уже о Бэтмене, хорошо? С ним у нас совершенно другая игра. Сейчас ты успокоишься, соберёшься, и мы встречаемся у тебя в логове для обсуждения. Не хочется, чтобы ты теряла рассудок из-за какого-то психа. Арлекин стала успокаиваться, слыша слова поддержки от союзницы. — Ты права, подруга, сейчас действительно нужно сохранять и ставить в приоритет безопасность, а потом всё остальное. Спасибо за поддержку. Я безумно благодарна, что ты оказала мне помощь в сложный период, для меня это очень важно, Памела. — Если для нас это страшное действие, то Селина хотела отдышаться по-своему и прогуляться. Интересно, где она сейчас. Она сообщила, что у неё какие-то дела, но что же она сейчас делает? — задавалась вопросом Арлекин.

***

Селина после проверки архивов решила отдышаться и пойти на бал, будучи приглашённой Брюсом. Переведя дух от тошнотворных архивов, тяжело вздыхая, Селина зашла в помещение, которое так хотела посетить: отчасти потому, что после архивных документов Брюс пригласил её на мероприятие. Пока девушка ходила по своим делам, они решили встретиться позже, пока самая лучшая передышка — это передышка на большом мероприятии. — Правда, Селина? — проговорила она, смотря в зеркало косметички, и вошла в здание. — Надеюсь, с девочками сейчас всё так же хорошо, — прошептала Селина. — Бал — это то, что я могу себе позволить. Это не свидание, это разведка. Хотела отдышаться, посмотрела вновь на себя в зеркало, которое стояло рядом с нами, позже посмотрела на Брюса. Он был в пиджаке, весь такой деловой, серьёзный. Казалось, что Брюс не способен к эмпатии, холодность и жестокость пробивали до дрожи, и девушка чувствовала его взгляд. — Послушай, — тихо прошипела, тонкий голосок резко пробивал уши. — Что ты делаешь, Брюс, когда ты вне публичности, вне зоны доступа глаз общества? — тихо с хриплым голосом издавала звук. Брюс оторопел, всё внутри сжалось, дыхание стало сдержанным, впиваясь в Селину. — Что я делаю, когда я не нахожусь в медиа? — прошепелявил Брюс, глаза бегали, пытаясь спрятаться от Селины. — Именно, Брюс. Ведь такой альфонс, как ты, вряд ли сидит только с богатыми, пьёт красное вино с чёрной икрой. Что ты делаешь вне всего этого? — обхватив за талию Брюса. Музыка играла, мы кружились в танце, словно это было только для нас. Я не замечала ни людей, ни мебели — только Брюс… Брюс тихо ответил Селине, издавая тихий рыхлый звук: — Что я делаю?… — Брюс остановился, сделав паузу в предложении, набрав кислород. — Я сижу с Альфредом, рассуждая о том, как Готэм превратился в ту преступную комедию, которую мы имеем сейчас. Ну, знаешь, Джокер, как всегда, пытается развеселить народ своими действиями. Тут появляются новые люди, которых мы не видели. — Джокер сбежал из Аркхема, снова? — Да, Селина, Джокер снова сбежал из Аркхема. Полиция до сих пор его не поймала, небось снова замышляет что-то ужасное, — прошипел Брюс. — Но у него есть лечащий врач, верно? Как думаешь, ему смогут помочь, Бэтмен? — Доктор Квинзель. Она его лечащий врач. Только вот она не успела провести с ним долгожданную терапию полностью, а лишь первый сеанс, после чего он сбежал. Селина обвила Брюса как можно крепче и тихо прошептала: — Он сбежал? Сбежал… Почему полиция его не ищет? Не знаю, что он может учудить, этот клоун-психопат. В действительности его нужно спасать и спасать Готэм от его действий. Я очень-очень надеюсь, что полиция найдёт его и отправит на лечение к психиатру. — Ты уверена, что его можно спасти, Селина? Он столько бед принёс Готэму, столько преступлений совершил. Хочешь рискнуть? Ты думаешь, его можно спасти? — возмутился Бэтмен. — А есть ещё какие-то варианты, Брюс, кроме как спасение? Да, он психопат, может, даже и урод, может, он не заслуживает помилования, может, он должен сидеть за свои действия в тюрьме, нежели в Аркхеме, но ему нужна психиатрическая помощь, что и дают ему врачи. Разве это не важно сейчас, Брюс? Брюс стиснул зубы, потому что ему не очень понравился темп диалога, который они ведут. Он напоминал ему те самые чувства в его душе, цепляющие её. В глубине души Уэйн понимал, что поступает подло, но и признать, что преступник Джокер заслуживает исправления, тоже. Он вспомнил слова Арлекин, которые резали его при воспоминании, оставляя след: «Кем вы считаете себя, Бэтмен, преступником или героем?» — тело подавало жжение, а страх нарастал. Ведь в действительности: кто я — преступник или герой? Сжатое тело не могло сконцентрироваться на Селине, а только подавало скрипы, как будто последний воздух уходит от него, и нужно было отдышаться, но тело не контролировалось. — То, что я считаю, Селина… — Сглотнув, продолжил фразу, словно давалось ему с большим трудом. Ком в горле бурил, но, невзирая на это, смог вымолвить слово: — Я считаю… Он не заслуживает помилования. Ему место в тюрьме, и точка. Никакой пощады ему не светит. Таким преступникам, как он, отмываться и отмываться от своих грехов, и до конца не отмоются, потому что они знают, в глубине души знают, что они делают чудовищные вещи. Помиловать одного — значит, другие получат свою иллюзию безнаказанности, притворяясь больными на душу. Это будет для них возможностью легально быть больными, но разница лишь в том, Селина, что они ни капли не больны. Они используют лишь свой ярлык больных, чтобы позже, как ни в чём не бывало, совершать преступления, оправдываясь невменяемостью во время преступных действий. Ты этого желаешь в действительности, Селина? Оправдания… — сглотнув с капелькой злости, Бэтмен сказал, стиснув зубы от бурлящего диалога, который вот-вот нарастал в отношениях, который вот-вот окутает эту местность, вопреки музыке и танцам, веселью и распитию алкогольных напитков. Музыка играла сильно, зеркало всё так же отражало Селину рядом с Брюсом в танцующем альянсе. — Я пойду выпью молоко, хорошо, Брюс? Просто мне нехорошо. Свежий воздух, свежий ночной вид поможет мне прийти в себя, а ты постой тут, — цокнула Селина, проходя в бар с напитками.

***

Напитки разливались один за другим, музыка играла настолько сильно, насколько могла, но, к большому сожалению, не все девушки так радужно справляли нужду, в особенности, когда до одной Сирены невозможно было дозвониться. Зайдя в то логово, там уже не пахло весельем и попкорном. Ядовитый Плющ приехала в логово Арлекин, девушка сидела, рыдая навзрыд, грим был размыт под макияжем, а Арлекин сидела, сжавшись на стуле и пытаясь собраться. Чувства брали верх, а сам клоунесса не могла справится со стрессом, слёзы катились сами. Памела нежным тихим голосом подошла к Арлекин. Её дыхание ощущалось на груди, нежно, кончиками пальцев она поглаживала спину Арлекин. Тело психиатра не слушалось, оно дрожало и сжималось от стресса, пережив сегодняшний звонок. Памела тихим голосом со спины прошептала девушке, и мурашки пробежали по её телу от нежного голоса, вызывая дрожь: — Посиди, отдохни, Арлекин. Тебе нужна вода, отдышаться — это поможет тебе успокоиться. Я не дам ему поцарапать твоё милое личико. Твой грим слишком хороший, не думаю, что его будет украшать рана, — поглаживала и успокаивающе смотрела Ядовитый Плющ на Арлекин. Арлекин со слезами и улыбкой посмотрела на Ядовитого Плюща, с заплаканными красными глазками, тяжело хлебая воду от стресса, пытаясь не захлёбываться в собственных слезах и вымолвить слова: — Спасибо, вода как раз кстати, рыжая. Это так мило, что ты обо мне заботишься. Клоун преступного мира думает, что он играет с нами, — хихикнула она. — Но что, если я не справлюсь, что, если я погибну? Я… — хихикая. — Окажусь слабой перед ним. Памела улыбнулась, смотря на неё. Она обвисла, отстранилась, позже обойдя снова стул, села на корточки, кончиками пальцев взяла руки Арлекин, сжимая их с нежным голосом, и сказала: — Ну, если ты не справишься, дорогая, Бэтмен и дальше будет проявлять правосудие над другими, а Джокер будет считать себя великолепным шутом. Без тебя нам не справиться, но, знаешь, если быть достаточно серьёзной в этом вопросе… Памела сильнее сжала руки Арлекин, пытаясь крепче их удержать, вытирая слёзы, которые превратили грим в размазанный на лице. — …Порой нужно быть слабой, порой нужно быть уязвимой. Посмотри, Арлекин, посмотри на меня. Я никого не подпускала ближе, мои друзья были растениями. Понимаю, это чушь, но вы с Женщиной-кошкой позволили мне не бояться людей. Теперь, вопреки моему одиночеству, которое настигало меня всё это время, пока я не встретила вас, могу быть собой, — с грустью ответила Памела. Арлекин звонко рассмеялась. — Рыжая, ты поэтому такая чокнутая? Знаешь, это похоже на мизантропию: ты избегаешь людей, дружа с растениями, но что, если ты не будешь дружить только с растениями, а будешь с нами? Тебе так тяжело, понимаю. Но у тебя есть выбор, Памела: оставаться дальше с растениями или быть со мной и Женщиной-кошкой. Что ты выберешь, Памела? — с лёгкой усмешкой. Сжимая кончики пальцев, робко ответила клоунесса: — Я выбираю вас, безусловно, выбираю вас. Я долгое время боялась, долгое время отстранялась от людей, и ради чего — просто компенсировать это разговорами о растениях со своими растениями? — вопросила Ядовитый Плющ. Арлекин звонко рассмеялась. — Ладно, рыжая. Ты действительно чокнутая, раз базаришь с растениями. Прекращай, пожалуйста, — хихикнув. — Но, знаешь, мне это даже нравится.

***

— Можете мне дать молоко, мистер? — промурлыкала кошка, рассматривая когти и нависая взглядом над барменом. — Вам в миске или в стакане, миссис? — посмеялся бармен, лёгкий звон отражался в бокалах. Воровка, обмурлыкивая, хлебала жадно молоко, оставляя брызги жидкости. На губах оставалось молоко, девушка облизала капельки жидкости. — Мяу, вкусно. Налейте мне ещё, мистер. — Вам на лактозном или на обычном молоке? — Любое… То, что у вас тут есть, бармен. Женщина-кошка, наворачивая ещё несколько стаканов, не обращая внимания на людей, которые были возле неё, и бармена, который уже пятый бокал наливает девушке жидкость. — Знаешь, мне нравится это: ты так хорошо делаешь молоко. Не оставишь мне номерок, чтобы я пришла к тебе? Когда ты работаешь, милок? Мужчина оторопел. — Миссис, я тут работаю в субботу и воскресенье, так что можете в любой момент прийти, если, безусловно, хотите. — Бармен отошёл, смотря на бокалы и вытирая их. — Да, я приду к тебе, дорогой, приду обязательно, — промурлыкала, смотря на него. Выпила молоко полностью, мужчина в этот момент повернулся. Воровка посмотрела на него, вновь слизывая остатки молока: — Мяу, вкусно. Знаешь, я люблю этот напиток, обожаю его пить каждый день, в особенности когда мне даёт его такой бармен, как ты, — подмигнув, Селина расхохоталась. — Я не веду отношения с клиентами, девушка. Точнее, кошка. Так что я не отвечу на ваш флирт взаимностью. Извините. Всё, что я могу сделать, — это налить ещё молока. — Так ты дерзкий парень, обожаю. Добавь ещё, пожалуйста, не жалей, а то огорчишь свою кошечку. Молоко разливалось с каждым стаканом, как и выпитое содержимое исчезало на глазах. — Что смотришь, дорогой? Вытаращил глаза, и теперь кошечка не может выпить молочка, а ты, видимо, дерзкий парень, правда? Я люблю дерзких, — умываясь лапками, Женщина-кошка кокетничала. — Это правда очень мило, кошка, но, вопреки… на рабочем месте я соблюдаю строгий регламент, который у нас есть, и там чёрным по белому написано: «Никакого флирта с клиентами», включая вас. — Ну и глупец, — закатив глаза, Женщина-кошка посмотрела на бармена и ушла танцевать.

***

— Чёрт, связи нет. Мы не можем пойти без Женщины-кошки на встречу с Джокером — это безумие. Но мы не можем отказаться от этого, ведь на кону стоят жизни многих, — с грустью сказала Памела. — Не волнуйся, рыжая, по крайней мере ты со мной, а Джокер… Джокер не сможет нас одолеть, когда мы вместе. Он хочет питаться моим страхом, но если я буду ему поддаваться, значит, он будет думать, что его теория с безумием работает: всех можно сломить на тёмную дорожку, главное правило — навести, — вспоминает доктор слова Джокера, который он говорил ей на первой встрече. Памела тихим голосом начала успокаивать подругу от стресса, накрывшего её. — Нет, милая, ни в коем случае. Джокер это делает, чтобы доказать, что мир безумен, но ты не входишь в его категорию. Шут лишь играет с умами. Вот, понюхай розу. — Лианы стали приносить розы в логово Арлекин, а потом наконец-то дошли до точки назначения. Арлекин покраснела, её ладони начали дрожать, а тело перестало слушаться, она взяла цветок в руки. — Это мне, рыжая? Выглядит довольно мило, — вдыхая аромат розы. — Я чувствую запах, он такой расслабляющий и успокаивающий, хочется вдыхать его постоянно. — Спасибо, Арлекин, это моя новая разработка. Тут находятся пассифлора, жасмин и моя исключительная доработка, которая позволяет нервной системе успокоиться, — мелисса лекарственная. Думаю, благодаря ей ты точно придёшь в норму, с учётом… — Ох, рыжая, снова твои растения. Но хочу сказать, что это довольно классно: иммунитет к ядам, токсичности — это прекрасное чувство, верно? Не знаю, что было бы, если бы я вас не встретила, явно сошла бы с ума. Но благодаря вам я нашла свой путь. На спасение Готэма от Бэтмена, ну и благодаря психологу, который… который навёл меня на правильный путь. Не знаю, что случилось бы со мной, если бы не те люди, которые прошли со мной его, — вздохнула Арлекин. Памела прижала Арлекин к груди, тёплая грудь ударила в затылок шута, а Памела чувствовала горячее дыхание, бурлящее по её телу. Арлекин слышала, как сердце Айви бьётся быстрее. — Рыжая, зелёный цвет тебе правда к лицу. Честно, я не ожидала, что ты будешь такой тёплой и заботливой. — Это забота о том, кто близок ко мне, Арлекин, — уткнулась лицом в голову Арлекин, приобнимая. —Ты и Женщина-кошка — те, кому я способна открыться и довериться. Для меня это важный фактор взаимоотношений: доверия, жертвы и слабость. Я могу показать себя уязвимой — это есть показатель моей уязвимости и слабости. — Да, Арлекин. Всё действительно так, так. Нам важно с Селиной то, что ты живая, то, что ты слабая, что ты можешь быть уязвимой. Порой ты действительно перегибаешь со своим безумием, но в основном, думаю, нас всё в группе устраивает. Думаю, всё совершенно так, — похлопывая по плечу и вдыхая сладкий аромат тела Арлекин.

***

Селина была явно увлечена напитками, что не заметила Брюса со стороны. — Брюс, ты пришёл? Уверена, что тебе стоит выпить, правда? Молоко тут отличное. — Молоко или я, Селина? — пробубнил Бэтмен. — Ну, если мне предстоит выбор… — Селина подошла к Брюсу, обвисшая ручкой над его рукой. — …То уверена, что я выберу молоко. Шучу, Брюс. Конечно, ты. Если я не передумаю. — Я вижу, ты довольно игривая сегодня, Селина. Правда: тебе нравится атмосфера бала? — легонько поглаживая волосы девушки, Брюс. Кайл легонько вздохнула. — Порой нужно немного веселиться, отпустить, забыться, но при этом не ужраться алкоголем, да? — это плохая штука. Поэтому я, смотря на всех этих людей на балу, их костюмы, декорации, деловые разговоры, понимаю, что это в большинстве своём фальшь. Люди приходят за дорогой чёрной икрой, фарсом, но не понимают тонкостей, тонкостей человеческих отношений. — Ты думаешь, что тут богатые люди смотрят лишь на деньги? — хихикая, Брюс. — Именно, Брюс, именно, Брюс. Селина сжимала сумочку с украшениями, которые украла до встречи с Брюсом. — Я обещала Арлекин, — шёпотом произнесла девушка. — А? Что, Селина? — Ничего, не бери в голову, Брюс, я тут о своём рассуждаю. Девушки иногда должны быть загадкой для мужчины, — подняла подбородок Брюсу. — Ведь так, маленький проказник? — с игривостью сказала Селина.

***

Девушка была в стрессе. Памела повисла на теле Арлекин, обнимая её настолько, насколько хватило сил, чтобы защитить от переживаний. — Спасибо, что можешь быть со мной здесь в данной ситуации, что ты сейчас со мной, рыжая, — хихикнув, чмокнула Арлекин в лоб Плюща. — Знаешь, мне нужна была эта эмоциональная поддержка, мне важно было то, что ты со мной. Айви покраснела, лианы не слушались её, а сила давала сбои. Растения начали петь песни, а лепестки взрываться невпопад. — Это реакция? — возмутилась Арлекин. — Она была в тот момент, когда мы сидели и изучали архивные документы Бэтмена. То есть это такая реакция у тебя, Памела? — хихикнула. — Как я говорила, моя реакция была от того, что кого-то люблю, — краснея. — Я не знаю, какие чувства имею по отношению к тебе, но точно знаю, что ты мне точно не безразлична, по крайней мере сейчас. Ты мне нужна тоже, и я тебе нужна сейчас, когда Джокер такой агрессивный, и я не позволю ему прикоснуться к тебе. — Памела, знаешь, я безумно благодарна тебе, что ты имеешь такую связь со мной, — хихикнув. — Я безумно рада, что ты оказала мне такую поддержку, когда мне было так страшно. Чмокнула в ответ Арлекин в лоб. Арлекин покраснела, тело завибрировало, она больше не чувствовала ничего, ничего. В помещении было очень холодно. — Памела… Я не знаю, что сказать даже. Ты действительно неплохая девочка, и, знаешь, я могу принять немного, что ты говоришь с растениями. Все мы немного с прибабахом, но главное — как мы проявляем это безумие. Так что я рада, что встретилась именно с тобой, — приобняла Памелу. — Не знаю, изучение преступности города было бы гораздо сложнее, нежели если бы я работала одна, а теперь всё иначе. Всё далеко не так ужасно, когда мы вместе, когда мы делаем это вместе и когда мы преодолеваем это вместе, согласна? Лианы начали тонкой струйкой обвивать девушек, лепестки роз стали взмываться, создавая очень сильный запах, перемешиваться. Тонкий поцелуй в лоб отдавался с неким жаром, а слёзы покатились сами собой. — Рыжая, опять этот запах, он бьёт очень сильно в ноздри. Тебе нужно сдерживать такой ярый поток эмоций, — хихикнула девушка. — Это опять лепестки… Хочу тебе сказать, что мои лепестки так себя ведут только тогда, когда испытываю незабываемые ощущения. Этот наплыв эмоций не передать. Хочется снова и снова их ощутить, моё сердце гудит, а я не контролирую этот процесс. Мне хочется обнимать тебя, мне хочется переживать с тобой те самые моменты, которые заставляют усомниться во мне, и я рада, безусловно, рада тому, что именно ты со мной, а не кто другой. — Арлекин расплакалась. Струи слёз сыпались по телу Памелы, на её одежде стали образовываться лепестки роз, словно после проливного дождя. — Ха, рыжая, ты буквально прорастаешь, — лопнув жвачку. — Но эти моменты позволяют видеть всю красоту природы, не только внутреннюю, но и физическую: она у тебя очень красивая. — Лепестки… Арлекин изучала каждый лепесток Плюща, проросший на её теле. Каждый аромат источал свой уникальный запах. — Мне кажется, что это довольно мило: твои розы издают красивый аромат, я ощущаю твои тёплые прикосновения, грустный взгляд, — вновь лопнув пузырь жвачки. — Это то, что мне необходимо, то, что необходимо в данный момент. Спасибо, что оказываешь мне такую поддержку. — Арлекин, порой мы уязвимы, сказать честно. Ты как цветок, занесённый в красную книгу: срывать его не хочешь, но любоваться хочешь ежедневно, и борешься с тем самым желанием срывать цветок, понимая всю его глубину. — Рыжая, мне не нравится твоя ботаническая чушь, прекрати, это сводит меня с ума, правда. — Теперь всё на месте. Теперь Арлекин будет знать, как со мной играть.

***

Арлекин и Ядовитый Плющ тонули в лучах доверия, страхов перед угрозой в лице джокера. Лёгкий звон их сердец был слышен только друг другу, но у преступного клоуна дозревал собственный план, в котором на любовь и ласки не будет времени совсем. Джокер нервничал, тихо со злостью в глазах начал кричать, лицо покраснело, а тело перестало слушаться. Джокер кричал, дёргая руками вперёд-назад. — Я… я сделаю то, что никто не смог, — подорву к чёртовой матери этот детский дом. Дети такие невинные, жаль, что от них могут остаться только лишь ошмётки, — расхохотался шут. — Арлекин любит шутить? Если она не готова к последствиям, она должна открыть мне свою личность, открыть и стать моей рабыней, а иначе — это всё взорвётся, всё взорвётся. О, Майк, не переживай, — поглаживая щёку мальчика. — Это просто взрыв, как знаешь, фейерверк, правда? Но только с двумя нашими любимыми агентами, Арлекин и Бэтмен. — Отпустите, пожалуйста, сэр, я вас прошу, пожалуйста. Я хочу жить, — хрипел подросток, жалобно прося помощи. — О, мистер Тобби, всё будет в порядке. Ты просто уснёшь тихим сном, мы накачаем специальным газом, и ты ничего не будешь чувствовать, правда? Верь дяде Джокеру. Эрик, а ты? Ты хочешь к мамочке? Да? А мамочку ты не увидишь, дорогой, она уже не будет тебя ждать, ведь ты будешь на другой стороне, — хихикая. — Дядя, прошу, отпусти, пожалуйста, нас. Я хочу к родителям, хочу к маме, пожалуйста. — О, нет, Эрик. Ты мне нужен для представления. Как мы можем быть без тебя? Забыл, ты ведь главный герой в нашем спектакле, в моём спектакле, понимаешь, дорогой? Одна девочка плохо себя вела, и эту девочку нужно наказать, понимаешь, о чём я? У неё будет выбор, огромный выбор: пожертвовать собой или вами. Уверен, девочка выберет правильный вариант, — хихикнул он. — Она должна стать моей пешкой, понимаешь? Как это так можно, без Джокера? Я покажу ей, как разрушать мои планы. — Взрывать? Но, пожалуйста, я не хочу умирать, прошу, мистер Джокер. — О, ты не умрёшь, дорогой, это будет маленькая шутка, веселье. Ты же любишь веселиться, почему бы не опробовать эту штуку, Тобби? — Но я не хочу умирать, не хочу, пожалуйста, мистер, отпусти. Шут веселился, скакал, пел песни. — Бэтмена нет. Вот, я жду клоуна, чтобы покончить с этим. Выбирай, Арлекин, кому жить, кому умирать. Я — Джокер, я — псих, я — кровавый маньяк, не стой у меня на пути, — распевая песни. — Моя Арлекин, присоединяйся ко мне, ты безумная, чёрт, но не знаю, кто ты под маской, портя мои планы, выворачивая наизнанку. Но теперь, Арлекин, выбирай! — рассмеялся псих. — Я — Джокер, творец, я — безумный клоун. Смотри, малыш, это я, — достал Джокер пистолет, направляя на ребёнка. Слёзы потекли. — Пожалуйста, прекратите, нет! Раздался выстрел. Вместо пули было конфетти и флажок с надписью: «Джокер лучше всех». — Вот это шутка, Тобби! Испугался? Наложил в штаны? Не бойся, друг, это дядя Джокер, он не обидит, дружок. Он будет лучше мамы и папы, но главное всего, дружок, — весёлый. Смотри, вот пираньи, они тебя съедят, пережёвывая плоть, оставив лишь клочья одежды. Согласен, дружок? Или лучше хочешь кислоту? Она тебе разъест… Но это неважно, ведь Джокер сейчас здесь, — издал самый громкий звук шут. — Не бойся, малыш, ведь Джокер здесь устроит шоу, и родители будут рады, а главное — мистер Джей довольный, ведь Джокер — клоун, ведь Джокер — шут, ведь Джокер — успех! — хихикая маниакально.