Оживляя Смерть

      В этом месте время как будто остановилось. Прямо посреди густого леса где-то в средней полосе России находилась своеобразная язва — бывшее обиталище ведьмы и трёх её учеников, трёх маленьких похищенных детей. На месте деревянного сруба всё так же, как и больше десяти лет назад, лежала куча обгорелых обломков: концентрация чёрной магии здесь была настолько высокой, что ни одно живое существо не заходило на эту поляну, ни одна птица над ней не пролетала. Глеб решил, что место, которое сделало его одним из сильнейших некромагов магического сообщества, поможет ему в последнем испытании, поэтому решил колдовать призыв дочери Афродиты именно здесь.       — Давно не виделись, Гроздана, — Бейбарсов потыкал носком ботинка обугленный череп своей наставницы, которую сам же и прикончил. — Смотрю, ты так и не смогла себя оживить. Это ли не доказывает, что мы с девчонками были прилежными учениками? А ведь ты постоянно ругала нас за слабость.       — Приветствую, сударыня, — присоединился к своему коллеге Матвей и слегка улыбнулся черепу. — Благодарю Вас за то, что воспитали для меня такого отбитого на голову компаньона. Драматичнее актёра я не встречал. Надеюсь, Вы благословите нас в наших чёрных делах.       За своей иронией Багров прятал подступающую к горлу панику. Мировуд обучал его другими методами, не такой лютой хтонью, поэтому к этому месту нужно было экстренно адаптироваться, чтобы вообще выдержать всю эту энергетику. Зато и на Глеба Матвей стал смотреть совсем по-другому: захотелось свою жизнь отдать за то, чтобы никогда больше сюда не возвращаться.       — Ну что, начинаем? — спросил Бейбарсов, отходя от обгоревших руин на несколько шагов в сторону леса, и вытащил из кармана пробирку с зельем Призыва, в которое уже был добавлен волос Кати Лотковой.       — Подожди минуту, — Матвей подошёл к своему коллеге и, обхватив холодными руками в перчатках его лицо, накрыл его губы своими.       Поцелуй был коротким, отчаянным, как перед долгой разлукой или неминуемой гибелью. Багров вложил в него всю свою тревогу, всю ту новорождённую любовь, что так упорно прятал за маской цинизма.       — Теперь можно.       Глеб кивнул, не произнося ни слова. Он понимал, что Матвей только что отдал ему часть своей силы, поделился своей храбростью, в которой так нуждался сейчас сам. Твёрдой рукой черноволосый некромаг откупорил пробирку и вылил зелье на землю.       Теперь оставалось только ждать. В схему входило всё то же, что и обычно: паралич, убийство и изъятие нужных деталей. Разве что в этот раз тело нужно будет уничтожить.       План провалился ещё до того, как начал работать. Когда густой туман Призыва рассеялся, перед спасителями Смерти стояли две фигуры вместо ожидаемой одной: Катя Лоткова держала за руку Таню Гроттер.

***

      Матвей сориентировался первым и заклинанием снял с пальца Кати волшебный перстень, а буквально через секунду Таня вытащила из ножен у себя за спиной Клинок Судного Дня и воткнула его в мёртвую землю перед собой. Между некромагами и колдуньями встала защитная стена, слегка искрящая голубым.       Глеб старался держать себя в руках, но выходило это с трудом. За те годы, что он не виделся со своей бывшей не-девушкой, она стала невероятной красавицей. Осенний ветер развевал её огненно-рыжие кудри, серо-зелёные глаза смотрели с решительным вызовом, а губы были плотно сжаты.       — Наконец-то ты выполз из тени, Бейбарсов, — Таня сделала шаг вперёд, заслоняя собой Лоткову. — Много же пришлось сделать, чтобы выманить тебя. Кто это с тобой? Разве ты не один работаешь?       Пелена наваждения резко спала с глаз Глеба. Как только он понял, что Таня обратила внимание на Матвея, внутри него поднялась волна смутной злости.       — Ты ведь меня уже видела, — Багров решил вступить в диалог. — Думал, знаешь, кто я, раз следила.       — Я не за тобой следила. Ты просто оказался не в том месте и не в то время.       Таня окинула Матвея презрительным взглядом, словно оценивая его пригодность для каких-то неведомых целей. Этот жест ещё больше разозлил Глеба. За прошедшие годы он научился контролировать свои эмоции, но сейчас все его навыки, казалось, предательски испарились.       — Он не просто так оказался там, где был, я даже без кольца это вижу, — робко высунулась из-за плеча Гроттер Катя. — Объясните, что происходит.       — Мне всё равно, кто вы друг другу, но сердце Кати вы не заберёте, — заявила Таня, игнорируя просьбу подруги.       Теперь всё стало на свои места.       — Откуда ты знаешь, что нам нужно её сердце? — совершенно спокойно спросил Матвей, хотя на ответ не особо рассчитывал.       — Без сердца дочери Афродиты не снять проклятие со Смерти. Я это знаю, я ведь сама её прокляла.       Багров вскинул бровь. Семëн был прав, это и правда сделала Таня Гроттер. Он взглянул на Глеба, ища поддержки или хоть какого-то понимания, но тот лишь хмурился, переваривая уже известную информацию. Катя же, казалось, совсем потеряла дар речи, вцепившись в плечо Тани так, словно боялась, что её сейчас же вырвут из этого мира.       — Ты прокляла Смерть? — переспросил Матвей, стараясь сохранить невозмутимость. Нужно было спровоцировать её на полную честность. — И зачем же?       Таня перевела взгляд на Глеба.       — Ты знаешь, что он сделал? — вопрос был адресован Матвею, но характер носил очевидно риторический. — Он соединил себя с моим парнем, который теперь, естественно, мой муж. Заклинание было разорвано не до конца, и чем сильнее становится этот ублюдок, тем хуже становится Ивану.       — При чëм же здесь Смерть? — не прекращал расспроса Багров, на всякий случай подходя ближе к своему коллеге.       Глаза Тани загорелись пламенем ярости. Ситуация начала выходить из-под контроля.       — А вот при чëм! — девушка схватилась за рукоятку Клинка Судного Дня и выдернула его из земли, после чего навела наконечник лезвия на Глеба.       В глазах Бейбарсова почернело. Боль была такой сильной и резкой, что он даже закричать не смог, а просто упал на правое колено. Зажившая рана от косы Аиды Плаховны снова разошлась, волшебное лезвие Клинка, казалось, даже кость зацепило — настолько глубоким был порез.       — Ты совсем больная?! — Матвей полностью потерял самообладание и, бросив в сторону Гроттер красную искру заклинания временного паралича, опустился рядом с Глебом. — Убери руки, я остановлю кровь. Не трать на это силы.       Искра врезалась в Таню, но не произвела никакого эффекта. Девушка лишь надменно улыбнулась, продолжая держать Клинок нацеленным на Бейбарсова. Магия, которой был пропитан меч, отталкивала любое колдовство, направленное против владеющего им.       — Это ошибка Смерти! Она могла забрать его, и тогда к Ивану вернулись бы его все его силы, а не та жалкая кроха, от которой он в итоге отказался! — выкрикнула Таня, не сводя глаз с Глеба, который еле-еле держал себя в сознании. — Мне пришлось проклясть старуху, чтобы она вызвала свою самую сильную подмогу, чтобы выманила тебя на свет! Мне остаётся лишь мелочь: убить тебя.       Матвей, бормоча лечебные заклинания и выпуская из Камня Пути одну зелёную искру за другой, отчаянно пытался остановить кровь, хлещущую из раны Глеба. Багров понимал, что времени остаётся совсем немного. Клинок Судного Дня был не просто оружием, он был концентратом боли и отчаяния, и чем дольше он воздействовал на тело, тем сложнее было справиться с последствиями.       — В этот раз Смерть встанет на мою сторону, — продолжила Гроттер и занесла меч для нового удара. — Вы уже нашли и дарх, и крылья, дело осталось за малым. Я сама сниму с неë проклятие.       Матвей в отчаянии посмотрел на клинок, готовый обрушиться на Глеба. Его лечебные заклинания едва сдерживали кровь, но остановить её полностью не удавалось. Боль, исходящая от раны, отдавала режущей пульсацией в сердце Багрова, но о себе он не думал. Бейбарсов, разумеется, не умрёт, но ничего приятного в открытой ране от смертоносного артефакта не было. Такая сильная боль может и рассудок помутить.       Таня уже почти рассекла воздух Клинком Судного Дня, но внезапно её запястье было перехвачено изящной рукой Кати. Ей-то подруга наплела про злого некромага, охотящегося на её сердце, даже свою защиту предложила. И что же вышло? Если не Глеб с его таинственным союзником, так сама Таня бы её убила.       — Так это всё ради мести? — глухо спросила Лоткова у Гроттер. — Спустя столько лет ты решила направить свою силу не в любовь к Ване, а в ненависть к Глебу? Если ты смогла проклясть Смерть, то и мужу смогла бы помочь, но вместо этого чем ты занята?       — Думаешь, сейчас подходящее время для нотаций? — Таня отвлеклась от Глеба и опустила меч.       — Если уж мне всё равно подыхать, я скажу честно: началось всё с тебя, — Катя с вызовом посмотрела на подругу. — Ты с самого начала знала, кого любила, но позволила себе упиваться вниманием и выбирать. Ты почти предала Ивана и дала надежду Глебу.       — Чушь. Бейбарсов был мной одержим. Это не любовь. Он не умеет любить.       — Вот именно, что он был одержим. Ты это видела и только подпитывала его зависимость. Поговори ты с ним сразу, не было бы никакого заклинания Слияния. Ваня не потерял бы силу. А насчёт того, что Глеб не умеет любить... Научился. Всё приходит с нужными людьми.       Лоткова указала взглядом на двух некромагов. Матвей тоже поднял глаза на девушек, не отнимая окровавленных ладоней от раны Бейбарсова. Теперь и он под прицелом девчонки, которую ведёт месть.       — Серьёзно? — Таня даже просияла, поняв, что ей только что дали на руки сильнейший козырь. — Так у нас тут не парная работа, а кое-что другое?       — Только тронь моего Матео, сука, я тебя в порошок сотру! — превозмогая боль, прошипел Глеб и направил навершие своей трости на бывшую зазнобу.       А Матвей как будто посмотрел на ситуацию в замедленной съёмке. Его любимый человек истекает кровью почти на его руках, опасная истеричка спорит с полубогиней любви, а сам он за минуту от кары Клинком Судного Дня. Да пошло оно всё...       — Посмотри на себя, Глеб. Твоё чёрное сердце уже давным-давно не бьётся. Это всего лишь твоя очередная одержимость, ты просто не видишь разницы, — Таня рассмеялась, и этот звук был холоднее осеннего ветра. Она медленно провела мечом по земле, оставляя за собой тонкий след на потрескавшейся мёртвой почве.       Клинок Судного Дня поднялся, готовый обрушиться на Матвея. Глеб оскалился, собирая последние силы для отчаянной атаки, возможно, последней в сознании. Катя же беспомощно смотрела на происходящее, понимая, что слова здесь больше не помогут. Таня была опьянена жаждой мести, и сейчас ничто не могло её остановить.       Ничто, что могло бы быть ожидаемо. Но ни Катя, ни Глеб, ни тем более сама Таня не ждали, что мозг Багрова вспомнит про план «Б», следование которому было настолько невообразимо, что это был скорее план «Щ». Но выбора не было. Экстренная ситуация, запускающая первобытные инстинкты, напомнила Матвею, что он, на минуточку, был когда-то одним из лучших стрелков Орловской губернии, поэтому рука сама собой скользнула во внутренний карман за папиным револьвером. От внезапной пули никакое волшебство не спасёт, собственно, и не спасло.       Катя вскрикнула от звука выстрела. Глеб облегчённо выдохнул, освободившись от воздействия зловредной магии, и без сил откинулся на спину. Таня выпустила из рук Клинок Судного Дня и замертво рухнула на землю: из прострела между её бровей вытекала тоненькая струйка крови.       Матвей, всё ещё дрожащий от адреналина, опустил руку с револьвером. Сердце колотилось в бешеном ритме, заглушая все остальные звуки. Он смотрел на безжизненное тело Тани, не веря, что всё кончилось именно так. Неужели эта вспышка ярости, этот импульсивный жест действительно остановил её?       — Магия магией, а против лома нет приёма, — Бейбарсов потихоньку возвращался в жизнь. — Ты невероятен, Матео. К хуям честные драки, — черноволосый некромаг приподнялся на локте. — Ты как, Катюш?       Лоткова вздрогнула и оторвала взгляд от трупа подруги.       — Нормально. А ты?       — Я тоже. Даже кровь остановилась.       — Верните кольцо, — твёрдо потребовала Катя и протянула ладонь в сторону Матвея.       — Подожди, — ответил Багров. — Со Смерти всё ещё нужно снять проклятие. Это не та магия, которая обнуляется так легко. Мы не уйдём из этого леса без твоего сердца.       Все трое притихли. Каждый пытался осознать положение вещей. Таня Гроттер больше не представляла угрозы некромагам, но охотились они и не на неё. Целью была исключительно Катя, и отпускать её сейчас нельзя.       Глеб с трудом поднялся на ноги и подошёл к телу Тани, после чего глубоко втянул носом воздух. Вскрывшаяся рана всё ещё болела, заглушая остальные физические ощущения, поэтому некромаг не почувствовал ровным счётом ничего, посмотрев на труп девушки, ради внимания которой когда-то совершал настоящие безумства.       — Первая отрицательная, универсальная, — резюмировал Бейбарсов и перевёл взгляд на Катю. — Я могу пересадить тебе Танино сердце, а твоё забрать для обряда. Ты ведь сама понимаешь, что будет с миром, если Смерть умрёт.       Лоткова задумалась. Конечно, ей не хотелось умирать, но она прекрасно понимала ситуацию, в которой оказалась.       — И что будет со мной, если я соглашусь? — тихо спросила колдунья, стараясь сохранить спокойствие в голосе.       — Ты будешь жить. С сердцем Тани. Мы сделаем всё, чтобы ты могла нормально функционировать. Но если ты откажешься... Нам придётся просто тебя убить. Твой муж даже похоронить тебя не сможет, потому что мы уничтожим твоё тело.       Катя зажмурилась, пытаясь унять дрожь в теле. Выбор был не из лёгких. Пожертвовать собой ради спасения мира или исчезнуть во тьме. Сердце Тани… Внутри что-то болезненно кольнуло при мысли о том, что она будет жить с чужим сердцем, да ещё и сердцем человека, которого она знала. Но разве у неё был выбор?       — Наркоз ведь предусмотрен? — пропищала Лоткова, отдаваясь в опытные руки некромагов.       — Конечно, — как можно безобиднее улыбнулся Матвей. — Спасибо за понимание. Мы разбудим тебя, когда закончим.

***

      — Ну, вроде всё, — вынес вердикт Бейбарсов, вытирая руки о собственные джинсы: они всё равно были буквально насквозь пропитаны кровищей. — Можно зашивать.            Мерно стучащее сердце дочери Афродиты преспокойно лежало в контейнере со льдом, рядом же стояла и литровая бутылка с кровью для Дыра. От мёртвого тела Тани Гроттер, которое частично было принесено в жертву науке, не осталось и следа: следы убийства были заметены до последнего атома. Вот уж эту девчонку точно не будут искать, потому что её муж сам протянет недолго, а в цивилизацию из тайги они оба не выходили уже очень давно.       — Я бужу её? — спросил Матвей через пять минут после того, как залечил на теле Кати все послеоперационные раны.       — Да, уже можно.       Вспышка зелёной искры — и глаза Лотковой широко распахнулись. Она сделала судорожный вдох и резко села, после чего прошарила руками собственное тело, как будто проверяя его целостность.       — Как себя чувствуешь? — вежливо поинтересовался Глеб, присев рядом с девушкой.       — Как после ночного кошмара, — честно призналась Катя, беспокойно оглядываясь по сторонам.       Осенний лес, со всех сторон обступающий поляну, где раньше стоял дом ведьмы, тихо шумел. Казалось, даже птицы перестали петь, словно боялись нарушить тишину, пропитавшую это место не только печалью и забвением, но ещё и живой кровью и — когда-то давно — горькими слезами детей.       — Вы ещё и литр крови с меня слили? — мрачно спросила у некромагов полубогиня, из-под нахмуренных бровей глядя на бутылку около непрозрачного контейнера с драгоценным сердцем.       — С Сёмой надо чем-то расплачиваться, — пожал плечами Глеб.       Катя невесело усмехнулась. Теперь придётся прятать от Дыра всё в своём доме, что могло бы ей как-то навредить.       — Да уж. Этот урод и мать родную продаст ради себя любимого. Ладно, я хочу домой. Уже можно телепортироваться?       — Подожди секунду, — Матвей присел рядом с Лотковой. — Последнее заклинание для стабилизации твоего организма. Когда вернёшься к себе, сразу захочешь спать. Это нормально, тебе нужно отдохнуть.       Катя автоматически кивнула в знак согласия. Она уже тысячу раз успела пожалеть о том, что вообще доверилась некромагам. Какова вероятность того, что она не потеряет свои волшебные силы из-за этой операции? И останется ли в живых, скажем, через пару недель? В любом случае, уже поздно было об этом думать. Да и кое-что вселяло в неё надежду: она всё ещё видела ауры чувств Матвея и Глеба. Когда Бейбарсов гонялся за Таней, ничего подобного Катя не замечала, а сейчас… Эти искрящиеся переливы в энергетике по своей природе не могли быть направлены на что-то тёмное, даже если сам их обладатель давно забыл о свете.               Матвей прошептал что-то на незнакомом языке, и в воздухе вокруг Лотковой засверкали мелкие искорки. Она почувствовала лёгкое покалывание по всему телу, словно её окутали миллионы крошечных иголок. Затем всё стихло, и Багров поднялся, устало вытирая лоб тыльной стороной ладони.       — Готово. Можешь идти, — сказал он, с трудом выдавливая из себя улыбку. — Только постарайся не перенапрягаться.       Катя молча кивнула и активировала телепортационный амулет. Мир вокруг неё поплыл, и в следующее мгновение она уже стояла посреди своей гостиной.       Дом встретил её тишиной и полумраком. Колдунья почувствовала зверскую усталость, которая накатила на неё, словно волна. Она еле доплелась до спальни и рухнула на кровать, не раздеваясь.

***

      На рану было страшно смотреть. Конечно, Глеб привык к таким зрелищам, особенно если учесть недавнюю операцию по пересадке сердца в полевых условиях, но сейчас дело касалось его собственного тела.               — Ты же не отпустил Катю просто так? — спросил Бейбарсов у своего коллеги, наблюдая за тем, как тот зашивает порез от Клинка Судного Дня обычной кривой иглой.               — Я же не идиот, — усмехнулся Матвей. — Когда она проснётся, то не вспомнит ничего из того, что было в лесу. В её голове останется только воспоминание о том, что к ней пришла её подруга Таня, они вместе выпили шампанского, и её сморило. А сердце будет работать как швейцарские часы.               Только сейчас на Глеба накатило осознание того, что Таня Гроттер мертва. Как же глупо для такой сильной волшебницы умереть от огнестрела…       Некромаг вздохнул. Воспоминания о прежней Тане были в каком-то смысле тёплыми и контрастировали с холодным ощущением иглы, пронзающей его плоть. Он помнил их первую встречу в Тибидохсе, её взрывной характер, неуёмную энергию. Теперь же её нет. Просто нет.       — Ты уверен, что Лоткова нас не сдаст? – с тенью беспокойства в голосе спросил Бейбарсов.       — Абсолютно, — ответил Матвей, отрезая нить. — Я усилил заклинание забвения настолько, насколько это было возможно. Она даже не вспомнит о том, что видела нас. Для неё всё закончится утром с похмельем и ощущением лёгкой усталости. А вот нам нужно быть осторожными. Клинок Судного Дня — это серьёзно. Так что сиди тут и разлагайся на плесень и липовый мёд, а я сгоняю к Дыру и верну ему артефакты. Заодно и кровь отдам.       — Э, только никаких суккубов! — крикнул Глеб вдогонку выходящему из комнаты коллеге.       — Мне и тебя хватает с головой, — отозвался Багров, накидывая на себя пальто.       Оставшись в одиночестве, хозяин барсучьей норы коснулся свежей раны на бедре. Ощущение жжения не проходило, но боль была терпимой. Главное, чтобы не было последствий. Клинок Судного Дня действительно был той ещё сукой, и кто знает, какие сюрпризы он мог преподнести, особенно если принимать во внимание тот факт, что он вспорол рану, нанесённую косой Аиды Плаховны. Вот пусть Смертушка тогда сама и лечит всю эту радость мясника, когда выздоровеет и отложит Апокалипсис на пару вечностей вперёд.