Айсберг

Тишина в доме стала какой-то особенной после того,как олень скрылся в подлеске за окном. Аластор молчал,чувствуя спиной тепло чужого тела,а пальцами - липкую кровь зайца,смешанную с его собственной, выступившей из-под кожи после падения. Винсент всё ещё держал его руку,и это было неправильно,чужеродно,но Ал не находил сил вырваться. - Винсент,  -  голос Аластора прозвучал хрипло, почти простуженно.  -  Отпусти. Уитмен медленно разжал пальцы,делая шаг назад. Он перевёл дыхание и отошёл к раковине,чтобы смыть с рук кровь. Ал последовал его примеру,но встал с другой стороны,старательно избегая смотреть в глаза. - Ты так и не рассказал, -  напомнил он, когда вода зашумела,смывая алые разводы в тёмное жерло стока. - О чём?  -  Винсент усмехнулся, но усмешка вышла натянутой. -  О том, как Питер поливал тебя грязью, а Глория едва не вцепилась ему в глотку? Или о том, что мы ровным счётом ни на шаг не приблизились к поимке убийцы? Аластор выключил воду и вытер руки о висевшее на крючке полотенце. Его плечо пульсировало тупой болью, и это раздражало. - Вы обсуждали что-то конкретное? Новые улики? Свидетели? - Свидетели,  -  Винсент повернулся к нему, опираясь поясницей о край столешницы.  -  Питер упоминал какого-то Томаса.Томас Килберт, кажется. Работает в порту, докер. Он якобы видел что-то в ночь одного из убийств, но толком ничего не говорит. Боится.Он тебе знаком?  -  Глаза Вокса отдавали скрытой хитростью,и он буквально взглядом говорил: «я знаю.» Сердце Аластора пропустило удар. Он замер с полотенцем в руках, но усилием воли заставил себя продолжить движение - повесить ткань обратно, поправить складку, сделать вид, что эти новости для него пустой звук. - Докер?  -  переспросил Ал, стараясь, чтобы голос звучал ровно. -  И что же он видел? - Точно не знают. Говорит, что готов рассказать только лично кому-то из начальства. Боится, что его убьют, если правда всплывёт.  -  Винсент потёр переносицу.  -  Питер завтра собирается один к нему в порт. Хочет вытрясти показания. Аластор кивнул, чувствуя, как внутри закипает ледяная ярость. Томас. Этот трусливый пёс наконец решил заговорить. Но почему именно сейчас? Что изменилось? Неужели совесть заела? Или, что вероятнее, кто-то предложил ему за это деньги? - И ты не поедешь?  -  Спросил Ал, беря нож, чтобы продолжить разделку. Рука всё ещё дрожала, но он сжал зубы и сделал первый надрез.  -  Журналист из Вирджинии, расследующий дело семилетней давности почти целую неделю,и пропускает допрос ключевого свидетеля? - Поеду, конечно,  -  фыркнул Винсент.  -  Просто не с Питером. Этот тип меня бесит не меньше, чем тебя. Дэниел сказал, что сможет меня подбросить завтра к обеду. К тому времени Кингстаун уже должен закончить. «Значит, у меня есть время до завтрашнего обеда»,  -  пронеслось в голове у Аластора. Он улыбнулся, но улыбка вышла кривой. - Ты очень предусмотрителен, дорогой. - Стараюсь,  -  Винс подошёл ближе и забрал у Ала нож.  -  Сядь. Я сам закончу. Ты еле стоишь. - Я в порядке.  -  Упрямо ответил он. - Сядь, Аластор.  -  В голосе журналиста появились стальные нотки, не терпящие возражений. Харфелт хотел возразить, но внезапная слабость в коленях заставила его послушаться. Он опустился на стул, наблюдая, как Винсент, неуклюже, но старательно, продолжает разделывать тушку. Это было странное зрелище - человек в строгом костюме, по локоть в крови убитого животного. - Ты когда-нибудь охотился?  -  спросил Ал, массируя плечо. - В детстве, с отцом. На оленя, как раз,  -   Винсент хмыкнул.  -  Но я никогда не любил это дело.Мне не нравится пачкать руки в крови. - А убивать ради еды? - Это необходимость. Аластор промолчал. Для него убийство никогда не было неприятным. Оно было освобождением. Сбросом напряжения, которое копилось годами от косых взглядов, унижений, от этой проклятой дискриминации, от фальшивых улыбок белых господ, считающих его грязью. Каждое убийство было маленькой победой. Справедливостью,как он считал. - Ты очень странный, Ал,  -  вдруг сказал Винсент, не оборачиваясь.  -  Я никак не могу тебя раскусить. То ты кажешься мне хладнокровным убийцей, то беззащитным мальчишкой, которому нужна защита. - Может быть, я и то, и другое,  -  тихо ответил Аластор. Винсент обернулся. В его голубовато-зелёных глазах плескалось что-то почти нежное,не характерное. - Завтра лучше не высовывайся. Питер ищет любой повод, чтобы прицепиться к тебе. - Буду паинькой,  -  пообещал Ал с самой невинной улыбкой. *** Утро встретило Аластора серым небом и мелким противным дождём, барабанящим по стёклам. Винсент ушёл рано, даже не позавтракав, лишь наспех бросив, что вернётся к вечеру. Ал слышал, как хлопнула дверь, как затихли шаги на крыльце, а потом наступила та самая сладкая тишина, когда можно быть собой. Он поднялся с кровати, подошёл к зеркалу и долго смотрел на своё отражение. Каштановые локоны спутались, очки съехали набок, под глазами залегли тени. Он выглядел уставшим. «Томас Килберт,  -  подумал Ал, кривя губы. -  Завтра к обеду Питер будет у него. Значит, сегодня ночью я должен нанести визит старому другу». Он оделся тщательнее обычного. Чёрные брюки, тёмно-серая рубашка, чёрный жилет. Никаких ярких пятен. Очки сменил на те, что носил редко - в тонкой металлической оправе, почти незаметные. Волосы убрал под кепку, которую купил когда-то давно на барахолке и ни разу не надевал. Перед уходом он оставил Винсенту записку: «Ушёл прогуляться.Не могу сидеть взаперти полдня.Вернусь к ужину,только не скучай!». Достаточно невинно и слащаво, чтобы не вызвать подозрений, но достаточно расплывчато, чтобы обеспечить себе алиби. Порт встретил его запахом рыбы, гнилых водорослей и сырости. Дождь усилился, превратив землю под ногами в липкое месиво. Аластор шёл вдоль доков, вглядываясь в тени, в лица рабочих, которые таскали ящики с грузом. Томас должен быть здесь. Он всегда здесь. И Ал нашёл его. Тот сидел на перевёрнутой бочке под навесом, курил дешёвую сигарету и смотрел на мутную воду. Увидев приближающегося незнакомца в кепке, он напрягся, но узнал не сразу. Лишь когда Ал снял кепку и стряхнул с волос капли дождя, лицо Томаса вытянулось от ужаса. - Ал?  -  выдохнул он, роняя сигарету в грязь.  - Ты…Что ты здесь делаешь? - Соскучился, Томми,  -  ласково улыбнулся Аластор.  -  Давно не виделись.  Томас дёрнулся, пытаясь встать, но Ал мягко, но настойчиво положил руку ему на плечо, удерживая на месте. - Не спеши. Мы же старые друзья. Посидим, поговорим. - Мне нужно работать, Ал. Начальство ругаться будет. - Начальство подождёт.  -  Глаза Аластора потемнели, улыбка стала шире, обнажая ровные белые зубы.  -  Я слышал, ты собрался давать показания. Рассказать всем, что видел в ту ночь за баром. Томас побледнел. Его руки задрожали, он попытался вырваться, но хватка Ала была железной. - Я…Я ничего не говорил! Это всё Кингстаун придумал! Он меня заставляет! Я не хочу!  -  затараторил докер, сбиваясь и заикаясь. - Не хочешь?  -  переспросил Ал, наклоняясь ближе.  -  А я думал, ты только и мечтаешь меня закопать. Помнишь, как ты пытался меня отравить в баре? Подсыпал что-то в виски. Три раза, Томми. Три чёртовых раза. Я всё видел. - Я… Я не…Это не я!  -  Томас затравленно оглядывался по сторонам в поисках помощи, но вокруг никого не было. Дождь разогнал всех под крыши. - Ты, Томас. Ты.  -  Голос Аластора стал тихим, вкрадчивым, как в его ночных радиопередачах. -  И сейчас ты ответишь мне честно. Кто тебя надоумил дать показания? Кто пообещал денег или защиты? Томас молчал, трясясь всем телом. Ал вздохнул и сильнее сжал пальцы на его плече, впиваясь ногтями в ткань дешёвой куртки. - Я жду. - Кингстаун!  -  выкрикнул Томас, зажмурившись.  -  Он сказал, что если я дам показания, то меня переведут в другой город! Дадут новую работу, новый дом! Я устал бояться, Ал! Я устал жить в этом дерьме! Каждую ночь мне снится тот вечер! Твои глаза! То, как ты душил того мужика! Я хочу забыть! Аластор отпустил его плечо и выпрямился. Некоторое время он смотрел на съёжившегося докера, на его мокрые от дождя и слёз щёки, на дрожащие губы. - Хорошо, Томас,  -  тихо сказал он.  - Я дам тебе шанс забыть. Ты уедешь. Прямо сегодня. Сядешь на первый же поезд и уедешь как можно дальше. И никогда, слышишь, никогда не вспомнишь то, что видел. - Я… я не могу! Питер убьёт меня, если я не приду! - Питер тебя не тронет. Я позабочусь об этом.  -  Аластор протянул руку и провёл пальцем по щеке Томаса, стирая влагу.  -  Ты сделаешь это для меня, Томми. Как раньше. Помнишь, как ты всегда меня выручал? Подвозил домой, даже не зная о том,что всё это время меня покрывал? Сделай это в последний раз. Томас сглотнул. В его глазах мелькнула тень надежды. - А если он пошлёт за мной погоню? - Не пошлёт.  -  Улыбка Ала стала почти ласковой.   -  У него будут другие заботы. Обещаю. Докер шумно выдохнул, кивнул и поднялся на ватные ноги. - Я уйду. Сегодня же. - Умница,  -  похвалил Аластор.  -  И помни: если я узнаю, что ты кому-то рассказал…Я найду тебя. Где бы ты ни был. Томас судорожно кивнул и, спотыкаясь, побежал прочь, скрываясь в серой пелене дождя. Ал смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри разливается странное спокойствие. Одной проблемой меньше. *** Он вернулся домой затемно, промокший до нитки, продрогший до костей. В доме горел свет,Винсент уже был там. Он сидел на кухне, перед ним стояла нетронутая тарелка с ужином, а в руках была зажата та самая записка, которую Ал оставил утром. - Где ты был?  -  спросил журналист, не оборачиваясь. Голос звучал глухо, напряжённо. - Гулял, -  Аластор снял промокшее пальто и повесил на крючок.  -  Дождь застал врасплох. - Гулял,  -  повторил Винсент, наконец поворачиваясь. Его глаза были красными, под ними виднелись мешки. -  Весь день? Под таким ливнем? - Я заходил к своей знакомой,миссис Розенберг.  -  Ал пожал плечами, стараясь выглядеть максимально естественно.  -  Винсент,не вынуждай распинаться,думаю,в записке было всё ясно написано. Винсент молчал долгую минуту, разглядывая его так, будто видел впервые. Потом медленно поднялся и подошёл ближе. - Питер звонил,  -  сказал он тихо.  -  Томас Килберт исчез. Сбежал из города, бросив работу и квартиру. Питер в бешенстве. Он уверен, что кто-то спугнул свидетеля. - Кто-то?  -  повторно спросил Ал, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.  -  Или что-то? - Он думает, что это ты, Аластор.  -  Винсент остановился в шаге от него.  - Он уверен, что ты как-то узнал про свидетеля и заставил его замолчать. - Бред,  -  фыркнул Ал, но внутри всё помрачнело.  -  Где логика? - Логика в том, что Питер тебя ненавидит и ищет любой повод, чтобы упечь за решётку.  -  Винсент провёл рукой по волосам, взъерошивая их.  -  Он хочет устроить обыск в доме. Завтра. С утра. Аластор замер. - Обыск? По какому праву? - По праву подозрения. Ему плевать на права, Ал. Он придёт с ордером и перевернёт всё вверх дном. Если найдёт хоть что-то…  -   Винсент не договорил, но это и не требовалось. Метис медленно выдохнул, стараясь сохранить спокойствие. В доме не было ничего, что могло бы его выдать. Ни улик, ни кровавых следов.Но обыск - это всегда риск. Питер мог найти что-то случайно, даже то, что не связано с убийствами. Любая мелочь могла стать зацепкой. - Пусть приходит,  -  равнодушно пожал плечами Ал, снимая промокшие туфли.  -   Мне скрывать нечего. Винсент смотрел на него с каким-то странным выражением - смесью тревоги, недоверия и надежды. - Аластор,  -  еле слышно позвал он.  -  Скажи мне правду. Ты имеешь к этому отношение? К исчезновению Томаса? Ал поднял на него глаза. Взгляд был чистым,ненастоящим. - Винсент, дорогой, если бы я хотел убить свидетеля, ты бы никогда об этом не узнал. Исчезновение - это слишком громко. Слишком заметно. Если бы я был убийцей, я бы сделал всё тихо и аккуратно. - Но ты не убийца,  -  утвердительно сказал Винсент, и в его голосе прозвучала мольба.  -   Скажи мне, что ты не убийца. Аластор улыбнулся той самой полной доверия улыбкой,тёплой, обаятельной, радиоведущей. - Конечно, нет, дорогой. Я просто радиоведущий, которого все хотят посадить за цвет кожи. Винсент выдохнул, расслабился и вдруг шагнул вперёд, обнимая Аластора. Крепко, по-свойски, прижимая к себе мокрое, холодное тело. - Я хочу тебе верить,  -  прошептал он куда-то в макушку.  -   Извини,что так веду себя..Я сам иногда толком не понимаю собственных действий.Просто,за эту неделю столько произошло и нахлынуло.. Ал замер в чужих объятиях, чувствуя, как бьётся чужое сердце, как пахнет от Винсента дождём и табаком, и как что-то внутри него ,то самое, что он считал давно мёртвым - болезненно сжимается. *** Следующее утро началось с громкого стука в дверь. Винсент, спавший эту ночь на диване в гостиной, вскочил первым. Аластор же следом вышел из спальни уже одетый и причёсанный. За дверью стоял Питер Кингстаун в сопровождении двух полицейских. В руках у него был ордер. - Доброе утро, господа,  -   осклабился он, помахивая бумагой.  -   Поступил анонимный сигнал о том, что в этом доме хранятся улики по делу о серийных убийствах. У нас есть ордер на обыск. - Анонимный сигнал?  -  усмехнулся Винсент.  -   И ты повелся на анонимку, Питер? Это же смешно. - Мне не смешно, Уитмен.  -   Кингстаун отодвинул журналиста плечом и вошёл в дом.  -   Обыскать каждую щель!  -   приказал он полицейским. Те рассредоточились по комнатам, начали выдвигать ящики, перетряхивать вещи. Аластор стоял в прихожей, скрестив руки на груди, и наблюдал за происходящим с лёгкой, чуть презрительной улыбкой. - Долго вы будете копаться в моих носках?  -   поинтересовался хозяин, когда один из полицейских принялся вытряхивать содержимое комода. - Заткнись,  -  бросил Питер, проходя на кухню. Он открывал шкафчики, заглядывал в кастрюли, даже проверил духовку. Потом переместился в кладовку, где хранились припасы. Аластор краем глаза следил за ним, сохраняя внешнее спокойствие, хотя внутри всё кипело. - А это что?  -   вдруг спросил Питер, выходя из кладовки с какой-то коробкой в руках. Ал напрягся. Коробка была старая, пыльная, с надписью «Старые записи». Внутри лежали бобины с его радиопередачами, которые он вёл много лет назад. Ничего криминального. - Мои рабочие материалы, -   ответил он.  -   Я же радиоведущий, забыли? Питер открыл коробку, вытащил одну бобину, покрутил в руках. - А здесь что?  -  Он указал на двойное дно, которое Ал сделал специально для хранения кое-каких вещей. Сердце Аластора пропустило удар.Там лежали вещи, которые он не мог выбросить - мелкие трофеи, взятые с мест убийств и не только.Пуговица от рубашки,кольцо убитого,пряжка от ремня.Юноша же не мог сказать,что он больной псих,что делает куклы вуду. - Там пусто,  -   ровно сказал Ал, чувствуя, как холодеют пальцы. Питер прищурился, явно почуяв неладное. Он потянулся к коробке, чтобы разобрать её, но в этот момент раздался крик из спальни. - Мистер Кингстаун! Мы нашли! Все замерли. Питер бросил коробку и рванул на голос. Аластор с Винсентом переглянулись и поспешили за ним. В спальне, у кровати, стоял полицейский, держа в руках небольшой кожаный мешочек. Питер выхватил его, развязал тесёмки и высыпал содержимое на покрывало.На белоснежную ткань упали часы. Дорогие, золотые, с гравировкой на обратной стороне. Винсент подошёл ближе, всмотрелся в гравировку и ужаснулся. - Это часы судьи Харриса,   -   прошептал он.  -   Того самого, что пропал полгода назад. Питер медленно повернулся к Аластору. В его глазах горело торжество. - Ну что, господин радиоведущий?  -   спросил он, поигрывая часами.  -   Ваши? Или, может, объясните, как они оказались у вас под кроватью? Аластор молчал. В голове шумело, мысли путались. Он не клал эти часы сюда. Он никогда не приносил трофеи в дом. Они всегда хранились в тайнике в лесу, под старым дубом. Кто-то подбросил их. Но кто? И когда? Взгляд Ала упал на Винсента. Тот смотрел на него с ужасом, растерянностью и болью. Неужели? Нет. Винсент не мог. Он был с ним всё это время. Кроме утра, когда Ал ходил в порт.Но тогда Винсента не было дома. А часы лежали под кроватью, в спальне. - Я не знаю, как они здесь оказались,  -   неслышно сказал Ал, глядя прямо в глаза Питеру. - Конечно, подстава,  -   хмыкнул Кингстаун.  -   Тебя поймали с поличным, а ты врёшь. Арестовать его! Полицейские схватили Аластора за руки, заломили их за спину. Метис не сопротивлялся, только смотрел на Винсента, и в этом взгляде было столько боли и недоумения, что у журналиста сжалось сердце. - Питер, подожди,  -   вмешался темноволосый.  -   Это не доказательство! Часы могли подбросить! - Кто? Ты?  -   огрызнулся Питер.  -   Или может быть, сам себя он подставил? Нет, Уитмен, твой дружок поедет с нами. И на этот раз он не выкрутится. Аластора поволокли к выходу. Винсент рванул за ними, но полицейский загородил ему дорогу. - Не лезь, журналист. Или тоже хочешь в камеру за соучастие? Уитмен замер, глядя, как Аластора выводят под дождь, как сажают в полицейскую машину, как захлопывается дверца. Взгляд парня в авто был пустым. Стеклянным. Таким же, каким он смотрел на оленя перед выстрелом. *** В участке Аластора заперли в камере для особо опасных преступников - маленькой, сырой, с решёткой вместо двери и узким окошком под потолком. С него сняли очки, обыскали, забрали жилет, оставив в одной рубашке и брюках. Холод проникал под кожу, но Ал почти не чувствовал его. Он сидел на жёсткой скамье, и смотрел в одну точку. Мысли роились в голове, как потревоженные осы. Часы. Часы судьи Харриса. Аластор убил его восемь месяцев назад. Тот мерзавец вынес оправдательный приговор трём белым парням, которые до полусмерти избили темнокожего мальчишку за то, что тот посмел зайти в «их» бар. Судья Харрис назвал это «самообороной». Аластор тогда слушал это по радио и впервые за долгое время почувствовал такую ярость, что едва сдержался, чтобы не разбить приёмник кулаком. Через неделю судья исчез. Его нашли через месяц в болоте, с перерезанным горлом и выколотыми глазами. Часы Ал забрал как напоминание о том, что справедливость существует. Но он никогда не хранил их дома. Никогда. Кто-то знал про тайник. Кто-то забрал часы и подбросил ему. Но кто? Томас? Нет, он слишком напуган, чтобы на такое решиться. Питер? Он бы не стал пачкать руки, он бы просто арестовал Ала на основании подозрений. Кому-то другому? Но кому? Шаги за решёткой заставили его поднять голову. К камере подошёл Винсент. Он выглядел потерянным,растрепанным, с тёмными кругами под глазами. - Ал,  -   позвал он, просовывая руки между прутьями.  -   Ал, посмотри на меня. Аластор медленно перевёл на него взгляд. - Ты веришь, что это не я?  -   спросил он хрипло. - Я не знаю, во что верить,  -   честно ответил журналист.  -  Но я знаю одно: если ты это сделал, у тебя должна быть причина. И я хочу её услышать. От тебя. Лично. - Причина?  -   Ал горько усмехнулся.  -   Причина в том, что этот мир гнилой, Винсент. Мужчина молчал, вглядываясь в его лицо. - Это ты его убил? Аластор не ответил. Он просто смотрел на него своими карими глазами, в которых сейчас не было ни капли тепла - только лёд и тьма. - Ал, ответь мне. Пожалуйста.  -   В голосе журналиста зазвучала мольба. - А если я скажу «да», что ты сделаешь?  -   тихо спросил Харфелт.  -  Уйдёшь? Сдашь меня? Или… Он не договорил. Винсент вдруг схватил его за руку сквозь прутья и сжал пальцы. - Я ничего не сделаю,  -   прошептал он.  -   Потому что я, чёрт..Аластор, как ты не поймешь,что я сам,как в клетке,я не могу тебя ненавидеть. Даже зная правду. Даже понимая, кто ты есть на самом деле.Окажешься ты виноватым или невинным,это уже будет не столь важно для меня. Аластор замер. Эти слова пронзили его сильнее любого ножа. - Ты сумасшедший, Винсент,  -  выдохнул он,отпрянув. - Возможно.  -   Журналист улыбнулся, но улыбка вышла грустной.  -   Но ты почему-то многого стоишь в моей жизни,и я сам не знаю почему.Это глупо,безрассудно и.. - Жалко.Перестань бредить.Как ты собрался мне помочь? Питер уже наверняка празднует победу. - Я без понятия как. Но я что-нибудь придумаю.  -  Винсент отступил на шаг.  -  Я скоро вернусь. Он ушёл, а Аластор остался сидеть в темноте, чувствуя, как в груди разгорается странное тепло. Тот самый огонь, о котором он думал раньше. Огонь, который должен был сжечь Винсента дотла. Но, кажется, наоборот - этот человек сам зажигал в Але что-то давно забытое. «Что, если я слепец, который доказывает всем, что солнца не существует, просто потому что не чувствует тепла на коже?». -   Вспомнил он свои же слова. *** Прошло два дня. Аластора допрашивали снова и снова, но он молчал, не признаваясь ни в чём, кроме того, что часы ему не принадлежат. Питер злился, топал ногами, угрожал, но ничего не мог добиться. А потом случилось неожиданное. В камеру к Алу вошёл незнакомый полицейский и бросил на скамью его вещи. - Одевайся. Ты свободен. - Что? - Ал не поверил своим ушам. - Свидетель нашёлся. Какой-то парень признался, что это он убил судью Харриса. Часы, говорит, украл и подбросил тебе, потому что ты его якобы обидел. Бред, конечно, но у него есть детали преступления, которые знает только убийца. Так что вали отсюда, пока добрые. Аластор оделся медленно, всё ещё не веря в происходящее. Когда он вышел из участка, на улице его ждал Винсент. Журналист стоял, прислонившись к стене, с сигаретой в зубах, и смотрел куда-то в небо. - Ты?  -   тихо спросил Ал, подходя ближе. - Я,  -   Винсент повернулся и стряхнул пепел.  -   Нашёл того, кто согласился взять вину на себя. Пришлось раскошелиться, но оно того стоило. - Зачем?  -   В глазах Ала стоял неподдельный вопрос.  -   Зачем ты это сделал? - Потому что ты мне доверился.  -   Винсент щёлкнул сигарету в сторону.  -  А я доверился тебе.Потому что я тебе верю. Аластор смотрел на него и не верил своим глазам. Этот человек, который должен был его посадить, который имел все основания сдать его властям, вместо этого спас его. Купил ему свободу ценой денег и, возможно, собственной совести. - Винсент…  -   начал Ал, но тот приложил палец к его губам. - Не надо. Не сейчас. Пойдём лучше домой.Оставим проблемы на следующее блядское утро.