Недатепа Драконикус

Ночь выдалась тихой. Слишком тихой. Форд распорядился осмотреть окрестности — в Гравити Фолз тишина всегда подозрительна — и вышел на крыльцо. Он увидел слабое сияние за деревьями. Мягкое… жёлтое… тёплое… Это не типичная аномалия, решил Форд, прищурившись. Он шагнул в лес — и чем ближе подходил, тем отчётливее слышал шелест крыльев и тихий, почти мелодичный голос. — Дискорд… ты правда должен был улетать посреди ночи? Тебе ведь холодно… Форд остановился. Спрятался за дерево. Учёный-учёный, но подглядывать… ну… иногда НУЖНО. В научных целях… определённо. За кустами сидели двое: Дискорд, согнувшись пополам и закутавшись в шарфик; и Флаттершай — положив ему крылышко на когтистую лапу. Она выглядела тревожно. — Я волнуюсь, когда ты исчезаешь вот так, — мягко сказала она. — Хаос зовёт… — развёл руками Дискорд, пытаясь шутить, но голос дрогнул. — А ещё… я иногда скучаю по тебе. Вот так сильно. Флаттершай порозовела. Она придвинулась ближе. Форд побледнел так, будто увидел демона из шестимерья. Они что, встречаются? Так… романтически?! ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ?! Дискорд вдруг замолчал, поднял бровь… и ПРЯМО посмотрел в дерево, за которым сидел Форд. — Ты собираешься там стоять, или хотя бы сделаешь вид, что стесняешься? — произнёс он громко. Форд замер. Выхода не было. Он вышел с видом, как будто его только что застукали на месте преступления. — Я… просто наблюдал за… эээ… фотонным свечением! — выдал он. Дискорд растянулся в самодовольную улыбку. — Конечно. И абсолютно случайно услышал каждое слово. Какая удача! Флаттершай смутилась, но улыбнулась Форду так мягко, что у него диафрагма чуть не сорвалась. — Доктор Форд, — тихо сказала она, — пожалуйста, не сердитесь, что мы… ну… проводим время. Форд поднял руки. — Нет-нет, что вы! Я… просто… эм… не ожидал. Дискорд удовлетворённо обнял Флаттершай хвостом. — У каждого хаоса должна быть своя гармония, — сказал он, подмигнув. — А у каждого учёного — повод ревновать. Форд покраснел. — Я НЕ ревную. — О-о-о, конечно нет, — Дискорд поцокал языком. — Просто тебя раздражает, что я оказываюсь счастливее тебя! Вот и всё! Форд шумно вздохнул, развернулся и пошёл прочь. — Я ВООБЩЕ НЕ ЭТО ИМЕЛ В ВИДУ! А позади раздался тихий, счастливый смех Флаттершай и довольное мурчание Дискорда. Форд решил провести спокойный, нормальный, максимально НЕХАОТИЧНЫЙ вечер. Он высыпал в ведро аккуратно отмеренный овёс — специально для эксперимента с магическими копытными существами — и поставил его у крыльца. Идеально. Никто не тронет. Наконец-то что-то пойдёт по плану. И тут… ВОТ ТУТ-ТО ВСЁ И ПОШЛО НЕ ПО ПЛАНУ. Потому что за домом послышался тихий, радостный хруст. — Эм… Эй… кто там? — нахмурился Форд. Он вышел наружу — и увидел Флаттершай. Сидит на земле. Миленько. Спокойно. И… ЕСТ ЕГО ОВЁС. ПРЯМО ИЗ ВЕДРА. Такими маленькими аккуратными жевательными движениями. Форд застыл. — Э-э-э… Флаттершай? Она подняла голову, щёчки набиты крупами, как у хомячка. Она попыталась что-то сказать, но получилось только: — Мммф…? И овёс посыпался на её колени. А рядом… на снегу… сидел твой снеживяик, таращился на неё ЗАСИЯВШИМИ глазками… и тихо подпрыгивал от восторга, как щенок. Флаттершай, проглотив овёс, повернулась к нему. — Ты такой милашка! — ахнула она. Снеживяик, довольный похвалой, полез ей на руки. Она его обняла. Он засветился, заурчал и попытался съесть её варежку. Форд стоял с пустым ведром, переживая 17 стадий эмоционального кризиса одновременно. — Флаттершай… это был ОЧЕНЬ дорогой овёс! — Прости-и-и… — она погладила снеживяика. — Я просто… попробовала одну горсть… и… он такой вкусный… Снеживяик пискнул, протянул лапку к Форду и радостно отрыгнул снежный шарик. Форд вздохнул. — Великолепно. И овса больше нет… — Зато у вас есть ДВА новых друга! — радостно сказала Флаттершай. Снеживяик засиял и попытался лизнуть Форда в нос. Форд прикрыл лицо руками. — Дискорд… Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ЭТО ПОДСТРОИЛ!!! И вдалеке хихикнул кто-то очень длинный, змееобразный и слишком довольный собой. Ночь. Тихая-тихая. Гравити Фолз спит. Форд наконец-то расслабился после всех снеживяиков, Флаттершай, пропавшего овса и разных магических катастроф. Он был уверен, что наступила редкая минута покоя. Но ровно в 02:47 ночи… Протрясение окон. Лёгкий дребезг посуды. И ОГРОМНЫЙ, НЕВЫРАЗИМО ДРАМАТИЧНЫЙ ВОЙ: — АУУУУУУУУУУУУУУУУУУУ!!!!! Форд подпрыгнул на кровати так, что сбил с тумбочки лампу. — ЧТО ЗА…?! Он выскочил наружу, схватив первое, что попало под руку. Это оказалась… тетрадь. Ну хоть что-то. Луна висела над лесом огромная, белая, сияющая. И под ней… на крыше сарая… сидел Дискорд.(Отсылка к песне Discord от The Living Tombstone) Ноги свесил, хвост свисает как пушистый канат. Голова запрокинута. Лапа на груди. И он воет так, будто его бросил миллион волчиц. — АУУУУУУУУУУУУУУ! ОЙ, КАКАЯ ПРЕКРАСНАЯ ЛУНА! АУУУУУУ! Форд отпустил тетрадь. — Дискорд. — Аууу? — Дискорд полуобернулся, не прекращая выть. — Можешь… пожалуйста… не делать этого?.. — Но ЛУНА!!! Она прекрасна! Она густая! Она круглая! Она вдохновляет меня ДРАМАТИЗИРОВАТЬ! АУУУУУУ!!! Форд потёр виски. — Ты даже не волк… — Ну И ЧТО?! — …и не койот. — Это дискриминация, Форд Пайнс! Я — Дух Хаоса, я могу выть, если я очень хочу! Он сделал паузу. Спрыгнул с крыши. Подошёл к Форду впритык и заговорщицки шепнул: — Кстати… Флаттершай сказала, что это мило. — А. Понятно. Дискорд снова вскинул руки к луне. — АУУУУУУУУУУУУ!!! Форд тяжело вздохнул и пошёл обратно в дом. — "Хотя бы снеживяик не…" И тут где-то в кустах раздалось ответное: — АУУУУУууу… пик! Форд повернулся. Снеживяик сидел на снегу. У него на голове — кастрюля, как шлем. Он старательно пытался выть вместе с Дискордом. Форд понял, что спать он не будет… никогда. Форд только настроился на спокойное ночное наблюдение, как сзади раздаётся знакомое «пшшш—бах!» — воздух искривляется, и рядом появляется Дискорд в халате, тапочках и с кружкой какао. — Форд, дружище, я тут экспериментирую с местной фауной… — Пожалуйста, скажи, что ты никого не трогал, — Форд уже устало прикрывает лицо рукой. — Ну совсем чуть-чуть~! И тут — ХРУМ! Из кустов выскакивает бобр. Но не обычный. Он с красными светящимися глазами, в зубах блестит миниатюрная бензопила, и он угрожающе таращит взгляд на Форда. — ДИСКООООРД!!! — Зато теперь они не будут воровать древесину без спроса — они будут ВЫКУПАТЬ её! Я дал им чувство собственности! — Ты создал им идеологию?! — Да. Они назвали себя «Орден Великой Стружки». Форд попытается их успокоить, распознаёт у них примитивный, но агрессивный групповой инстинкт. А Флаттершай внезапно появляется, кричит: — Мальчики, прекратите баловаться!!! Бобры мгновенно становятся милыми пушистиками. Дискорд виновато сворачивает хвост в узел. Лес дрожал от странных звуков: хрм-хрм-хрм-хрм, словно десятки мини-бензопил. Форд стоит позади дерева, осторожно выглядывая. Дискорд — в панике, держится за хвост: — Это не я, это обстоятельства! Из темноты вываливается стая «злых бобров»: красные глаза, грозные выражения морд, и у лидера — шлем из коры дерева, как будто он генерал. Они заметили Форда. И, как один, угрожающе подняли хвосты. Форд напрягся: — Так… аккуратно… без резких… И тут — мягкий звоночек. В воздухе будто послышалось: дин-лиииин~. На полянку выходит Флаттершай. Маленькими шагами, но уверенно. В розовом шарфике, который треплет ветер. Она смотрит на бобров. Не пугается. Не кричит. Просто тихо-тактично говорит: — “Ребятки… я очень рада, что вы такие энергичные. Но… кого-то вы напугали. А это нехорошо.” Бобры замерли. У одного дрогнул глаз. У другого опустились уши. Дискорд тихо шепчет Форду: — Сейчас будет магия… но не моя. Флаттершай подходит ближе и мягко продолжает: — “Я знаю, что вам дали новую… хм… личность. Но это не значит, что нужно рычать на друзей.” Она делает два шага вперёд. Один бобр пытается зарычать… но выходит жалобный писк. Другой пытается стоять сурово, но хвост начинает нервно вибрировать. Флаттершай аккуратно наклоняется: — “Кто хорошие бобрики? Кто? Конечно же вы.” И всё. Орден Великой Стружки рассыпается на пушистую, смущённую толпу грызунов. Лидер снимает свой шлем из коры и протягивает Флаттершай. В знак капитуляции. Форд поражён. Дискорд — ревнует. — А почему меня так не слушают?.. Флаттершай мягко улыбается: — “Потому что ты слишком громкий, милый.”