Недатепа Драконикус

Кухня у Форда — поздний вечер, тишина. Форд пьёт чай, пытаясь наконец то отдохнуть. Дверь кухни тихо приоткрывается… И туда заскакивает Дискорд, причём задом наперёд. Он делает три круга вокруг стола, драматично вздыхает… И обрушивается на пол, раскинув лапы как оперная дива. Дискорд (стонет трагически): — Фооооорд… — У меня… сИНяя БОлЕзнь… Форд (неподвижный, с кружкой): — Что. Дискорд: — СИНЕЗАГОООС… — Страшная магическая зараза! — Я син… делаюсь… синею! Он щёлкает пальцами — и его морда становится слегка голубой. Нагло. Специально. Слишком равномерно покрашенной, чтобы это была болезнь. Форд: — Ты просто покрасил себя. — Это краска. Дискорд (из последних сил): — Это симптомы! — Сначала лёгкая синюшность… — потом… синяя тоска… — а затем… синий голод!! Форд успел только моргнуть после всей голубой истерики, как Дискорд уже растянулся на диване в гостиной. Он лежит, обмотанный одеялом, как буррито. Сверху на его голове — ледяной компресс (который сам Дискорд и создал). Под мышкой термометр. На груди — табличка: “ОЧЕНЬ БОЛЕН. НУЖДАЮСЬ В ЗАБОТЕ.” Форд (скрещивая руки): — Ты не болен. Дискорд (слабым голосом): — Я… умираю… — У меня началась фаза… СИНЯЯ СЛАБОСТЬ… Он щёлкает пальцами, и пол дивана становится синим. Слишком синим. Зловеще синим. Форд: — Прекрати менять цвет мебели. Дискорд: — Но болезнь… болезнь! — Мне нужно… супчик. — Тёплый. — С ложечки. Форд закрывает лицо ладонью. Форд: — Ты взрослое космическое чудовище. — Сделай себе сам. Дискорд (скулит): — Неееет… — Я слишком слаб… — Смотри… Он пытается поднять лапку драматично. Она трясётся… трааааасётся… Падает ему на лицо. Дискорд: — Видишь? — Всё… кончено… Форд тяжело вздыхает, разворачивает одеяло — и обнаруживает, что под ним Дискорд прикарманил триных горячих какао, тарелку конфет и подушку с надписью “Обслужите меня”. Форд: — Это называется не болезнь. — Это называется лень....ну или осенняя тоска Но сейчас зима-Дискорл поднял палец вверх делая поправку O⁠_⁠o Он прижимает лапки к груди и моргает огромными глазами. Дискорд: — Позаботься обо мне. — Мне нужно, чтобы кто-то держал мой стакан. — И гладил за ухом. — И перекладывал хвост, чтобы он лежал красиво! Форд поднимает одну бровь. Форд: — Вот так ты ухаживаешь за Флаттершай? Дискорд моментально становится серьёзным. Дискорд: — НЕТ! — Её я берегу, как сокровище! — А с тобой можно… ну… немножко безобразничать… Он улыбается хитро: — Ты же выдержишь. Форд тихо выдыхает, но… тёплый бульон всё-таки приносит. Дискорд сияет. Дискорд: — Я знал, что ты в глубине души заботливый. — Немного ворчливый… — Немного колючий… — Но заботливый! Форд подаёт ему ложку. Форд: — Ешь молча. Форд с кружкой кофе, устало записывает что-то в блокнот. Вдруг чих — и бах! весь дом превращается в гигантский торт со взбитыми сливками на потолке. Форд, вытирая с лица крем, сухо: — Отлично. Теперь у меня гипергликемия по стенам. Дискорд драматично лежит на диване, в халате и с градусником в ухе: — Я умираю, Форд! Голова кружится, хвост сводит, а мир… такой скучный! Форд, закатывая глаза: — Это не болезнь, это ты без внимания. И каждый раз, когда Форд делает попытку измерить давление или хоть что-то по-настоящему медицинское, Дискорд чихает, и всё вокруг превращается — то в курятник, то в зимний лес, то в чайную церемонию с пони. Форд уже на пределе. Дом то превращался в торт, то в курятник, потолок то падал конфетти, то капал мёдом, то шипел как газовая плита. И вот — очередной чих Дискорда. Дом превращается в болото. Настоящее. С комарами. Форд стоит, по щиколотку в грязи, держа стетоскоп. Лицо говорит одно: всё. хватит. Дискорд, лежащий поперёк стола: — Ох… моя синяя болезнь обострилась… Форд, я… кааашляеет театрально, — возможно, мне нужны ванны из алмазов. И тут Форд двигается. Не быстро. Не резко. А ВСЁ-ТАКИ слишком спокойно. Дискорд мгновенно понимает, что что-то не так. Форд опускает стетоскоп… берёт Дискорда за рог… И таким ледяным тоном, что даже комары притихают: — Перестань. Дискорд нервно хихикает: — Ох… эм… Фордик… давай не бу— Форд ДЁРГАЕТ. Не больно, но так, что Дискорд аж икнул и стало ясно — маска больного слетела. Форд: — Я сказал. Хватит. Дискорд: — Ладно-ладно! Я притворялся, ты раскусил меня, ха-ха… ха?.. Форд поднимает бровь. — За дом, — шаг вперёд. — За курятник, — шаг вперёд. — За болото. — ещё шаг. Дискорд сдавленно: — Форд… давай поговорим— Форд хватает его за шею рюкзака-халата и шмякает в снег, который сам же Дискорд натворил пять минут назад. — ВОТ это — холодный компре сс, — сквозь зубы. Дискорд завывает от холода и унижения: — АААА! Я не такой больной! Я просто хотел внимания! Форд: — Получил. Пинком закрывает дверь, оставляя Дискорда сидеть в снегу как мокрую собаку.