Где то под плачущей Ивой…

Прошло чуть больше месяца. Люциусу Малфою, как ни странно, удалось выкрутиться из тюрьмы. Он сделал то, что умел лучше всего: сдал всех, до кого смог дотянуться, и охотно сотрудничал с Министерством. Мир не стал от этого справедливее — но стал тише. Рон сделал предложение Гермионе на следующий день после похорон павших студентов. А ещё через несколько недель она, смущённо улыбаясь, объявила, что ждёт ребёнка. Гарри смеялся долго и искренне — не столько от удивления, сколько от радости. Он был абсолютно уверен, что это далеко не последний их ребёнок, и Гермиона, закатывая глаза, почему-то не спорила. Новость о том, что Гарри уже некоторое время состоит в отношениях с бывшим врагом, шокировала обоих друзей. Ровно до того момента, пока они не увидели Драко рядом с ним. Не Малфоя из Хогвартса — а другого: спокойного, внимательного, чуть насмешливого, по-настоящему живого. Принятие пришло быстро. Драко взял деньги из общего с родителями фонда — молча, не объясняя причин. Он так и не решился сказать им, что связал свою жизнь с полукровкой. С парнем. Возможно, позже. Когда-нибудь. На эти деньги он купил небольшой дом — непривычный для себя, но удивительно уютный. Недалеко от Министерства, где Гарри уже работал, став одним из самых молодых мракоборцев — вместе с Роном, своим лучшим другом. Дом был старый, но ухоженный. Светлый. С узкими окнами, через которые утреннее солнце заливало гостиную, и скрипучими половицами, которые Поттер назвал «очаровательными», а Малфой — «непрактичными». Внутри их стили смешались почти сразу — хаотично и честно. На идеально расставленных книжных полках Драко соседствовали учебники по защитной магии, аккуратно подписанные, и стопки книг Гарри, сложенные как попало. У камина стоял безупречно ровный диван, а рядом — криво брошенное кресло, которое Поттер притащил «потому что удобно». На кухне Малфой добился ровных рядов банок с зельями и специями — подписанных, выстроенных по алфавиту. Ровно до того момента, пока Гарри не поставил рядом кружку с отколотой ручкой и не заявил, что «она счастливая». В спальне порядок держался ровно до утра. Потом простыни неизменно сбивались, подушки оказывались на полу, а Драко, вздыхая, всё равно улыбался, потому что это означало — ночь была хорошей. Когда они впервые занесли вещи внутрь и закрыли за собой дверь, Гарри огляделся и тихо сказал: — Значит… это наш дом. Драко кивнул. И впервые в жизни это слово — наш — не пугало его. Не раздумывая ни секунды Гарри бросил вещи как попало, и Малфой уже был готов отругать парня, но заткнулся, когда сильные руки обхватили его, подняли, и понесли в спальню. Гарри не остановился, пока не дошёл до спальни. Там он поставил Драко на ноги — медленно, почти неохотно, словно отпускать из рук было физически тяжело. Несколько секунд они просто стояли друг напротив друга, слишком близко, чтобы дышать спокойно. Первым коснулся Драко. Пальцы скользнули по груди Гарри, чувствуя тепло под тканью, неровный ритм дыхания. Он будто проверял — настоящий ли. Живой. Здесь. Гарри перехватил его запястье, прижал ладонь к себе сильнее, не давая отстраниться. — Не исчезай, — выдохнул он почти неслышно. Ответа не потребовалось. Драко сам сделал шаг ближе. Поцелуй вышел не резким и не отчаянным — наоборот, тягучим, глубоким, как будто они оба боялись спугнуть момент. Гарри медленно провёл ладонями по его спине, ощущая под пальцами напряжённые мышцы, каждый вдох, каждую дрожь, которую Драко так старательно пытался скрыть. Пуговицы рубашки поддались не сразу. Руки путались, зацеплялись, и от этого становилось только хуже — и лучше одновременно. Когда ткань наконец разошлась, прохладный воздух коснулся кожи, и Драко резко втянул воздух, утыкаясь лбом Гарри в плечо. — Чёрт… — вырвалось у него, уже без язвительности, просто честно. Гарри склонился ниже, оставляя поцелуй у ключицы, потом ещё один — медленный, осторожный, будто он запоминал это место. Его ладонь легла на талию Драко, большой палец машинально очертил линию под рёбрами, и от этого прикосновения внутри всё сжалось — не от страха, а от осознания. Драко прижал его ближе, почти вплотную, чувствуя тепло чужого тела, силу, спокойствие — и странную, непривычную безопасность. Он больше не контролировал дыхание, и даже не пытался. — Гарри… — произнёс он тихо, без фамилий, без масок. Поттер замер, уткнувшись ему в висок, словно давая им обоим последнюю секунду тишины. Его руки всё ещё были на Драко — крепко, уверенно, никуда не собираясь исчезать. Одним медленным, но уверенным движением Поттер спустил штаны вместе с трусами, оголяя Малфоя полностью. На секунду Гарри остановится, просто любуясь красивым телом, а потом медленно, осторожно опустил голову. Мягкий и влажный рот принял в себя головку, поглаживая и играясь. Драко не заставил своего парня ждать первый стон, и всхлипнул, рука машинально легла на волосы Поттера. «Избранный» никогда не делал ничего подобного, и мог лишь инстинктивно догадываться, как делать правильно. Горло предательски не поддавалось, и каждый более глубокий толчок внутрь вызывал неприятный рвотный позыв, потому Гарри решил, что лучше делать хорошо но не глубоко, чем подавиться и задохнуться. Пальцы сами подползли к излюбленному Поттером месту, и стали поглаживать слегка пульсирующий проход. Малфой уже не скрывал стонов, понимая что они наконец совсем одни, и никто не ворвется в комнату, не застукает этих двоих за актом искренней любви. Тем временем влажные пальцы Поттера мягко но уверенно вошли внутрь, больше не вызывая боли, лишь легкое давление. Драко рукой ускорил движение головы любимого, но не давил, понимая физические ощущения Гарри от этого процесса. Пальцы Поттера уже активно растягивали его, добираясь до самой чувствительной точки, что заставило блондина вздрогнуть и прикрикнуть от удовольствия. Пару мгновений, и Драко даже не осознал как Поттер оказался сверху, а его достоинство аккуратно пробиралось внутрь. Обхватив его руки своими, Слизеринец почувствовал как сильно они дрожат у Гарри. — Возьмешь мою фамилию? — Усмехнулся Малфой, тяжело дыша. — Ни за что. — Так же ехидно ответил Поттер и заполнил парня полностью, заставляя того вскрикнуть. Темп нарастал, как и любовь между этими двумя магами, движения стали ритмичными и сумасшедшими, словно оба были друг для друга глотком воды после недели в пустыне. От переизбытка приятных чувств, блондин стал судорожно целовать руки Гарри, от чего тот лишь больше заводился. Кончили они одновременно, понимая что этот вечер - лишь начало их долгой и счастливой истории, сплетаясь губами в жарком, и облегченном поцелуе.