Связанные луной

      Морозный ветер, пронизывающий до костей, свистел над заснеженным полем. Алая кровь, медленно растекалась по белоснежному снегу, рисуя жуткие узоры вокруг тела Ким Тэхёна. Его дыхание, прерывистое и хриплое, смешивалось с ледяным гулом, становясь едва слышным шепотом.       Он лежал, сжавшись в комок. Одежда, пропитанная кровью и снегом, прилипала к телу, напоминая о неприятном предательстве. Друзья, те, кому он доверял, бросили его умирать за пределами территории стаи, словно ненужного щенка.        Они встретили отшельников: волков, живущих вне стаи и презирающих всех, кто хоть как-то связан с законом. Чудом избежав смерти, друзья оставили Тэхёна на произвол судьбы, предав его на пожирание волчьему голоду и безжалостному морозу.       Тэхену пятнадцать лет.       Он ещё не был столь сформирован, чтобы делать посыл о помощи своим родителям или стае. Его тело ныло от боли, каждая мышца, каждая клетка кричала от неприятных ощущений. Превратиться в волка, чтобы ускорить заживление ран, он уже не мог: силы оставили его.       Превращение, обычно быстрое и безболезненное, далось с невероятным трудом, выплеснув всю оставшуюся жизненную энергию. Он остался человеком, бессильным и беззащитным перед великим зимним морозом. Закрыв глаза, он приготовился к неизбежному: забытью в ледяных объятиях смерти.       Внезапно справа от него прозвучал хруст снега, прорезающийся через метель. Ким приоткрыл веки, будто пытаясь разглядеть мираж. Неужели сама смерть пришла, чтобы забрать его в своё царство мёртвых? — Господин Тэхён? Это вы? — тонкий, мелодичный голос, полный удивительного сочувствия, пронзил его сознание.       Ким с трудом сфокусировал взгляд, хотя раскрыть глаза уже было непростой задачей для него. Перед ним стоял омега, совсем легкий запах сирени смог донестись до его носа.       Его лицо с мягкими, но выразительными чертами — прямой нос, хорошо очерченные скулы и полные, слегка поджатые губы; светлая, ровная кожа с едва заметным румянцем на щеках говорила о хорошем морозе на улице. Длинные реснички покрыты легким слоем белоснежного снега.       Длинные, волнистые волосы спадали прямо над лицом Кима. Они представляли собой необычную смесь серебристо-серого и пепельного блонда, словно выцветшие от времени и солнца. Часть волос была аккуратно собрана в косу, заплетенную на затылке. У висков и в косе виднелись небольшие бусины или подвески. Волосы казались мягкими и шелковистыми, несмотря на их нежный цвет.       Если бы альфа мог, то потрогал бы их. — Я… — Ким попытался заговорить, но из рта вырвался только хрип и кровавый сгусток, который неприятно скатился по щеке. — Я сейчас вам помогу, — Чонгук присел на корточки, его глаза были полны сочувствия и беспокойства. Он осторожно, почти невесомо, прикоснулся к лицу Тэхёна, и Ким почувствовал, как тепло его рук проникает в озябшее тело. — Меня зовут Чонгук, вы, наверное, меня не знаете, — мягко проговорил он. — Я помогу вам.       Чонгук аккуратно поднял Тэхена на ноги, поддерживая его голову. Альфа был удивительно тяжелым, несмотря на свой возраст. Чонгук медленно и осторожно пробирался сквозь глубокий снег, неся его практически на себе. Холод пронизывал их насквозь, но идти вместе было правильным решением.       Маленький домик, едва заметный за опушкой леса, показался Тэхёну пристанищем после долгого нахождения на морозе. Чонгук аккуратно ввел его внутрь, и тепло тут же окутало измученное тело, словно мягкое и пушистое одеяло.       Усадив альфу на низкую лавку у очага, Чонгук быстро зажал варежки между зубами, чтобы снять их, и бросил на стол, подпирая дверь поленцем. Тэхён инстинктивно потянулся к зияющей ране на голове, Чонгук мягко, но уверенно перехватил его руку. — Не стоит. Занесёшь ещё грязь, придётся голову пилить, — улыбнулся Чонгук, его улыбка была одновременно нежной и немного насмешливой. Юный альфа замер, немного испугавшись этой решительности и уверенности омеги за себя.       В смысле голову пилить?       Чонгук был старше его на два года, за его плечами уже был неудачный брак, после которого он вернулся в отчий дом. Тэхён слышал о нем как о сыне местного лекаря, умеющего лечить любые раны и хвори.       Омега бережно снял с Тэхена окровавленную одежду, откладывая её в сторону. Затем помог ему лечь на лавку, подложив под голову мягкую шкуру. Сам Чонгук собрал свои длинные волосы в низкий хвост, закинув их за спину, чтобы они не мешали работе. На руки вылили немного воды, чтобы не занести никакой заразы.       Его движения были быстрыми и точными, которые были не похожи на движения других омег. Те обычно плавные, мягкие, замедленные. Но его руки... Они были нежными и дарящими ощутимое тепло, резкими, точными.        Чонгук достал из небольшого ящика необходимые инструменты и травы. Он промывал раны теплой водой, приговаривая что-то неразборчивое. Его голос звучал как ласковый шепот, убаюкивающий. — Держись, всё будет хорошо... Скоро боль утихнет... — шептал он, аккуратно накладывая на раны целебные мази. Запах трав, смешанный с ароматом дыма из очага, создавал приятную атмосферу, несмотря на ужасную ситуацию.       Омега накладывал повязки и зашивал раны тонкими, но прочными нитями. Ему нужно было успеть вернуться в стаю и сообщить, что сын вожака находится у них. Соплеменники будут его искать, поэтому времени мало. Папа сегодня принимал роды, и он не вернется. Придется идти на риск, оставлять альфу одного.       Тэхён, ослабевший от потери крови и боли, постепенно терял сознание. Последнее, что он почувствовал, — это лёгкое прикосновение Чонгука к его лицу и шепот, полный нежности и сочувствия: — "Спокойно, спи… Всё будет хорошо, я позабочусь о тебе."        А затем окутало тьмой. Но эта тьма не пугала и не причиняла боли. Скорее, она была приятной, мягкой, обволакивающей. В ней хотелось раствориться и забыть обо всем, кроме мягких рук омеги.       Чонгук, закончив обрабатывать раны Тэхена, бережно укрыл его тёплой шкурой. В его глазах читалась забота и глубокое сочувствие. Теперь альфа был в безопасности. Чонгук аккуратно вытирал полотенцем пот, выступивший на его лбу.       Неожиданно омега услышал вой нескольких оборотней. Не успел. Сердце тревожно забилось, и он, накинув на плечи только шерстяной шарф, выскользнул из дома. Метель била в лицо, но он пригляделся, стараясь разглядеть что-нибудь в снежной круговерти.       Вскоре он заметил несколько волков, идущих по следу. Это были волки их стаи, а вой вожака он узнал бы из тысячи.       Чонгук вернулся в дом, быстро достал с полки возле входа фонарь, поджег его и повесил на небольшой крючок. Тусклый свет осветил небольшой участок за порогом, чтобы хоть немного облегчить им путь.       Тэхён пришёл в себя на мгновение. Он ощутил сильные руки, крепко держащие его, и увидел над собой размытое лицо отца, вожака стаи. Лицо отца было суровым, но в глазах присутствовало беспокойство за своё чадо.       Тэхён хотел что-то сказать, что с ним всё в порядке, но горло словно перехватило. Он почувствовал сильную боль во всём теле и снова провалился в темноту, теряя сознание.       Следующее пробуждение было более мягким. Тэхён лежал на чём-то мягком и тёплом. Открыв глаза, он увидел потолок с деревянными балками. Медленно повернув голову, он заметил рядом с собой склонившееся лицо.       Это был папа, Сокджин. Его лицо выражало глубокую тревогу, а глаза были полны сочувствия. Сокджин что-то тихо говорил, но Тэхён не мог разобрать слов. Всё вокруг казалось нереальным, словно во сне. И снова Тэхён поддался слабости и провалился в забытье.       Он очнулся спустя какое-то время. Чувствовал себя немного лучше, хотя тело всё ещё ныло. Голова была ясной, и он мог нормально видеть. Комната была освещена мягким светом луны, проникавшим сквозь окно. Тэхён окинул взглядом комнату: знакомая обстановка, но что-то изменилось.       Вдруг его взгляд упал на тумбочку возле кровати. Там, в маленькой вазе, стояла веточка засушенной сирени. Лёгкий, едва уловимый аромат напомнил ему о Чонгуке, об его нежности и заботе. — Сиренька...