Матч-пойнт

Солнце падало на закрытый корт поместья косыми, пыльными лучами, выхватывая из полумрака облачка меловой пыли, взметающиеся от резких остановок. Воздух был густым, пропитанным запахом нагретой сосны, резины и пота — чистого, спортивного, без примеси духов или придворных интриг. Тук. У-у-у-у-ух. Звон. Мяч, жёлто-зелёная молния, пронесся над сеткой, врезался в угол корта у самой линии и отскочил в темноту за занавесом. — Отлично, — сквозь зубы процедила Кассандра, вытирая тыльной стороной ракетки капли пота с подбородка. Её белое теннисное платье, простое и элегантное, было промаркировано тёмными пятнами между лопаток и на груди. Белая повязка на голове уже плохо держала светлые, вымокшие пряди. — Пятнадцать-тридцать. Ты сегодня играешь на грани фола, Тесса. На противоположной стороне сетки Тесса Крейвен лишь усмехнулась, подбирая мяч длинной, плавной рукой. На ней было не платье, а тёмно-синий топ и короткая, облегающая чёрная юбка-шорт, подчёркивающая длину её ног. Каштановые волосы, собранные в высокий конский хвост, взметались при каждом резком движении. —В теннисе, дорогая, нет «грани фола». Есть «ауты» и «неты». И то, и другое — твои проблемы, а не мои. — Она подбросила мяч для подачи, её тело изогнулось в идеальной, выверенной дуге. Мускулы на животе напряглись под тканью. — Готовься. Следующая подача была не силовой, а коварной — кручёной, срезочной. Мяч приземлился коротко, едва перелетев сетку, и резко пошёл в сторону. Кассандра рванулась вперёд, её ракетка едва достала до мяча, и она спасла его, отправив высоко и неточно. Тесса, уже ждавшая у сетки, сделала лёгкий, почти ленивый смэш прямо у её ног. — Тридцать-тридцать, — напомнила она, и в её голосе звучало не просто удовлетворение, а наслаждение процессом. — Ты медлишь сегодня, советница. Слишком много думаешь. На корте нужно чувствовать. Как в политике, кстати. Только здесь нельзя спрятаться за красивыми словами. Кассандра перевела дух, возвращаясь на заднюю линию. Её щёки горели не только от нагрузки. —В политике, — парировала она, готовясь к приёму, — важно не только чувствовать удар, но и предвидеть, куда он будет направлен. И готовить ответ. — Она поймала взгляд Тессы через сетку — тяжёлый, оценивающий, полный того странного азарта, который зажигался только в них двоих. — Твои удары становятся предсказуемыми. — О, правда? — Тесса снова подбросила мяч. — Тогда предскажи это. Подача была оглушительной. Прямо по линии. Кассандра, предугадав направление, всё же не успела — мяч пролетел в сантиметре от ракетки. — Сорок-тридцать, — констатировала Тесса, медленно прогуливаясь к другой стороне для подачи. Её походка была хищной, уверенной. — Знаешь, в чём твоя проблема? Ты играешь в защите. Ждёшь моей ошибки. А я… — она снова подбросила мяч, и на её лице появилась та самая, опасная и притягательная ухмылка, — я играю на победу. Всегда. Мяч полетел. Кассандра отбила. Начался долгий, изматывающий розыгрыш. Они метались по корту, их ноги, обутые в белые кроссовки, отбивали чёткий ритм по покрытию. Шш-шш-топ. Шш-шш-топ. Взрывы дыхания. Звон струн. Подкрученные свечи, резаные удары по линии, неожиданные укороченные. Это была не просто игра. Это был немой, яростный диалог. — Ты… пользуешься… моей… слабостью к свечам! — выдохнула Кассандра, в очередной раз заставляя себя рвануться к сетке. —А ты пользуешься тем, что я люблю смотреть, как ты бежишь, — не сбавляя темпа, бросила в ответ Тесса, отправляя мяч ей за спину. — Это очень… мотивирует. Кассандра едва успела, сделав невероятный выпад, отправить мяч обратно. Он ударился о ленту сетки, дрогнул… и упал на сторону Тессы. —О! — воскликнула Кассандра с редким, почти детским торжеством. — Удача! —Удача — удел слабых, — парировала Тесса, но в её глазах промелькнуло не раздражение, а искреннее восхищение. — Но за красивым движением я всегда готова снять шляпу. Если бы она у меня была. Счёт сравнялся. «Больше-меньше». Поединок стал ещё жарче. Они уже не просто играли. Они мерялись. Каждым ударом, каждым взглядом, каждым выдохом. Кассандра подала сильно, Тесса приняла удар на подъёме, отправив мяч в дальний угол. Кассандра в ответ — плоский, как лезвие, удар вдоль линии. Атмосфера накалилась до предела. Даже воздух казался густым от этого напряжения. И в этот момент, когда Тесса готовилась к решающему удару, случилось то, чего не было в протоколах. Их взгляды встретились через сетку, и в них не было ни вызова, ни злости. Было чистое, незамутнённое понимание. Понимание того, что это — их территория. Их правила. Их единственный честный бой. Тесса ударила. Но не сильно. А укороченным, коварным ударом, который должен был стать победным. Кассандра, уже инстинктивно бросившаяся назад, резко изменила траекторию, рванулась вперёд. Она не добежала. Потеряла равновесие и упала на колено, вытянув ракетку. Кончиком струн она едва коснулась мяча, отправив его через сетку. Мяч, потеряв скорость, перекатился на сторону Тессы. Наступила тишина, нарушаемая лишь их тяжёлым дыханием. Тесса стояла, не двигаясь, глядя на мяч у своих ног. Потом медленно подняла глаза на Кассандру, которая, опираясь на ракетку, поднималась с колена. На её белом платье теперь красовалось грязное пятно, а колено было содрано. — Вот чёрт, — тихо сказала Тесса. И рассмеялась. Не язвительно. А с искренним, почти счастливым изумлением. — Ну ты даёшь. Она перешагнула через сетку — формальное нарушение, которое сейчас не имело ни малейшего значения. Подошла и протянула руку. —Ладно. Признаю. Это была красиво. Кассандра, всё ещё запыхавшись, посмотрела на протянутую руку, потом в её глаза. И положила свою ладонь поверх её. Не для того, чтобы встать. А просто так. —Ты… нарочно подставила короткую, — выдохнула она. —А ты наросно полезла за ней, как сумасшедшая, — парировала Тесса, не отпуская её руку. Её пальцы сжались. — Игра до двух побед? Кассандра вдруг почувствовала, как жар от игры, от падения, от этого прикосновения сливается в один ослепительный, невыносимый поток. Она не ответила. Она потянула Тессу за руку на себя, так, что та сделала шаг, и их тела, мокрые, горячие, пахнущие борьбой и победой, оказались в сантиметре друг от друга. — Игра окончена, — прошептала Кассандра, и её голос дрожал не от усталости. — Я выиграла этот сет. И… требую приз. Тесса замерла. В её глазах вспыхнул огонь, куда более опасный и желанный, чем спортивный азарт. Она склонила голову, и её губы оказались в миллиметре от уха Кассандры. —А приз, — прошептала она так, что только она могла слышать, — будет в душевой. И он достанется… сильнейшему. Всё той же игре. Только с другими правилами. Она отпустила её руку, развернулась и пошла прочь с корта, её тёмный силуэт растворялся в тени выхода. Но обернулась на пороге. —И поторопись. Пока я не передумала. *** Кассандра осталась стоять одна посреди пустого корта, с ракеткой в одной руке и с бешено колотящимся сердцем — в груди. Она только что выиграла сет. Но настоящая игра, та, что начиналась за пределами корта. Кассандра Тишина раздевалки после оглушительного гула корта давила на уши. Но в ней звенело что-то другое — гул собственной крови в висках, быстрый, как удары ракетки. Платье, прилипшее к спине, внезапно стало невыносимым, тканной тюрьмой. Её пальцы, скользкие от пота, дрожали, натыкаясь на мелкую молнию. Она сжала зубы от досады. И вдруг — холодное прикосновение на её горячих пальцах. Не настолько, чтобы испугать. Настолько, чтобы заставить замереть. Руки Тессы — длинные, сильные, с острыми бордовыми ногтями — обхватили её кисти и отвели в сторону. — Дай, — прозвучало у неё за ухом, и голос был низким, лишённым привычной насмешки. Был в нём только ровный, спокойный приказ. Застёжка расстегнулась с лёгким щелчком. Прохладный воздух ударил по оголённым лопаткам, заставив вздрогнуть. Но руки Тессы не ушли. Они легли на её кожу, ладонями к позвоночнику, большими пальцами упёршись в напряжённые мышцы у лопаток. Кассандра ахнула — тихо, непроизвольно. Прикосновение было не лаской. Оно было заявлением. «Ты здесь. Я здесь. Стены нет». Именно это осознание, а не само прикосновение, заставило её обернуться. Она сделала это резко, вырвавшись из её рук, и оказалась лицом к лицу. Тесса стояла так близко, что Кассандра видела капли пота у неё на висках, сливающиеся в одну тёмную дорожку, и мельчайшие золотые искры в её голубых, сейчас невероятно тёмных глазах. Она была без верха, только в чёрных спортивных шортах и тёмном лифе, и её дыхание так же учащённо вздымало грудь. Кассандра не думала. Она действовала. Её руки поднялись и вплелись в её мокрые от пота каштановые волосы у висков. Не чтобы оттолкнуть. Чтобы удержать. Чтобы ощутить их текстуру — шёлковистую, тяжёлую, живую. Она потянула её голову вниз, к себе. Это не была просьба. Это было требование. Их губы встретились не в столкновении, а в слиянии. Первый поцелуй был не яростным, а жадным. Глубоким, исследующим, полным вкуса соли, железа и той же немой, накопленной ярости, что выплёскивалась на корте. Кассандра водила языком по её нёбу, чувствуя, как Тесса отвечает ей с той же интенсивностью, её руки снова легли на её талию, теперь уже спереди, пальцы впились в кожу выше края юбки. Она сама оторвалась, чтобы перевести дух, и её губы тут же нашли новую цель — линию челюсти Тессы, уголок её рта, который всё ещё хранил следы улыбки-вызова. Потом спустились ниже. К шее. К тому месту, где под кожей яростно бился пульс. Она прижалась губами к нему, чувствуя вибрацию жизни, и прикусила. Легко. Но достаточно, чтобы Тесса издала короткий, сдавленный звук и вцепилась ей в волосы, уже не удерживая, а направляя. В этот момент власть была у неё. Она это знала. Чувствовала по дрожи в руках, державших её, по тому, как дыхание Тессы сорвалось. Её рука, уже без спроса, скользнула вверх по её обнажённому боку, почувствовала под пальцами рёбра, изгиб груди под тканью лифа, нашла твёрдый, напряжённый сосок и сжала его через ткань. Тесса выгнулась к ней, её живот прижался к её бедру. — Касс… — её имя сорвалось с губ Тессы хриплым шёпотом, больше похожим на стон. Это было всё, что нужно было услышать. Кассандра оторвалась, её глаза встретились с её глазами. В них не было ни победы, ни поражения. Было лишь взаимное, ослепляющее понимание. И непреодолимое влечение. — Душ, — выдохнула Кассандра, и её голос звучал чужо, властно. — Сейчас. Или я… Она не договорила. Просто развернулась и пошла к душевым, чувствуя на своей спине её тяжёлый, обжигающий взгляд. Она вела. Впервые за долгое время она вела. Тесса Это был неожиданный поворот. Приятный. Опасный. Восхитительный. Когда Кассандра обернулась, и её глаза, обычно такие ясные и контролируемые, метали молнии чистого, нефильтрованного желания, что-то ёкнуло внизу живота у Тессы. Когда её пальцы впились в волосы — не с нежностью, а с требованием, — по спине пробежал знакомый, сладкий холодок. Она позволила ей вести. Позволила ей притянуть себя в поцелуй, который был лишён всякой осторожности. А потом… потом были её губы на её шее. Укус. Точно рассчитанный, на грани боли и наслаждения. Тесса почувствовала, как её колени ослабли. Как всё её тело, ещё напряжённое от игры, отозвалось на это прикосновение мгновенной, влажной готовностью. Её собственная рука, вцепившаяся Кассандре в волосы, была не попыткой остановить, а попыткой удержать это чувство, эту власть, которую та на мгновение взяла. И когда Кассандра коснулась её груди, грубо, через ткань, Тесса забыла, как дышать. Это была не её игра доминирования. Это было нечто иное — равное, яростное, взаимное. И в этом была своя, особая острота. Слово «душ», произнесённое ею с той новой, хриплой интонацией, прозвучало как самый сладкий приказ. Тесса лишь кивнула, не в силах выговорить ни слова, наблюдая, как она уходит — спина прямая, плечи отведены назад, мокрое белое платье свисает с неё, но в её осанке была королевская уверенность. Тесса последовала за ней, как за гипнотизёром. В душевой пар уже застилал стекло. Кассандра, не оборачиваясь, сбросила с себя остатки платья и ступила под струи. Тесса сделала то же самое, скинув шорты и лиф. Вода была обжигающе горячей, но это было ничто по сравнению с жаром под кожей. Она подошла к ней сзади, но Кассандра, будто почувствовав, обернулась. Их тела под струями воды, скользкие и обнажённые, оказались в сантиметре друг от друга. Никто не сделал первого шага. Они просто стояли, дыша навстречу друг другу паром, их взгляды были тем договором, который не нуждался в словах. И тут Тесса заметила деталь: широкую каменную столешницу у раковины, примыкавшую к душевой. Она была прохладной, матовой, идеально гладкой. Взгляд её скользнул туда, потом вернулся к Кассандре. Идея сформировалась мгновенно, воплотившись в едва заметном поднятии брови. Кассандра проследила за её взглядом. Поняла. И в её глазах мелькнуло не удивление, а тот же азарт, что был на корте. Она медленно, не отводя глаз, сделала шаг назад, из-под струй, к краю столешницы. Её мокрое тело оставило на тёмном камне влажный отпечаток. Тесса выключила воду. Тишина, нарушаемая лишь каплями, падающими с их тел на кафель, повисла густым, тяжёлым занавесом. Она сделала шаг вперёд, в пространство между её ног, её руки легли на прохладный камень по бокам от её бёдер. Их дыхание смешалось в облако пара. Следующее движение, следующий шаг в этом немом танце, висел в воздухе, заряженный обещанием и жаром только что начавшейся, но уже неудержимой бури. И столешница, холодная и твёрдая, ждала их, как новый, непредсказуемый игровой стол. Густой пар в душевой медленно рассеивался, обнажая их фигуры в полумраке. Воздух был влажным, тяжёлым, наполненным запахом мокрых волос, цитрусового геля и чего-то острее — чистого, неподдельного напряжения. Кассандра стояла, прислонившись к прохладной кафельной стене, вода стекала с её тела тонкими струйками, и каждая из них, казалось, подчеркивала дрожь, пробегавшую по её коже. Не от холода. Тесса сделала шаг вперёд, сокращая и без того ничтожное расстояние. Её глаза, тёмные в тусклом свете, скользнули от её лица вниз, изучая, оценивая, заставляя каждую клетку на этом пути вспыхивать. Она не говорила. Её язык скользнул по её собственным губам, смачивая их, и это простое движение было откровеннее любого приказа. — Говорила же… — начала Кассандра, но голос её сорвался, когда Тесса подняла руку и большим пальцем провела по её мокрой нижней губе, стирая невидимую каплю. — …что нужно в душ. — Позже, — выдохнула Тесса, и её голос был низким, бархатным от сдержанной силы. — Сначала кое-что другое. Она не стала целовать её в губы. Её руки нашли её бёдра, обхватили их — крепко, уверенно. Пальцы впились в мягкую плоть, и прежде чем Кассандра успела что-то понять, Тесса с мощным, плавным движением, используя всю свою силу, подняла её. Кассандра ахнула, её ноги инстинктивно обвились вокруг её талии, руки вцепились в её мокрые плечи для опоры. Два шага — и её бёдра упёрлись в холодную, гладкую поверхность широкой каменной столешницы у раковины. Мрамор был ледяным на её горячей коже, контраст заставил её вздрогнуть и выдохнуть стон. Тесса не отпускала её, стоя между её разведённых ног, её собственное тело, мокрое и горячее, прижималось к ней, не давая согреться. Только тогда Тесса наклонилась. Её губы нашли не рот, а шею. Точнее, то место под ухом, где кожа была особенно тонкой, а пульс — яростным и предательским. Поцелуй был не нежным. Это был медленный, открытый, влажный поцелуй, в котором чувствовался и язык, и лёгкий прихват зубами. Кассандра закинула голову назад, обнажая ей больше пространства, её пальцы впились в её мокрые волосы, спутанные после душа. — Тесса… — её имя сорвалось с губ Кассандры хриплым шёпотом. В ответ та лишь глубже вжалась губами в её кожу, оставляя тёмный, быстро проступающий след, и её руки зашевелились. Одна осталась на её бедре, сжимая его, а другая отправилась в путешествие. Вверх, по мокрому боку, ощупывая ребра, скользнув под её грудь, чтобы полной ладонью ощутить её вес и форму, большой палец нашёл тугой, возбуждённый сосок и начал водить по нему медленными, давящими кругами. Кассандра застонала, её тело выгнулось навстречу прикосновению. Она не была пассивной. Её руки, запутавшиеся в волосах Тессы, потянули, заставив ту оторваться от её шеи. Их взгляды встретились — в её глазах не было покорности, только такая же дикая, ответная жажда. И прежде чем Тесса что-то успела, Кассандра сама напала. Она притянула её к себе и впилась губами в её губы. Это был поцелуй-битва, поцелуй-утоление, влажный, шумный, полный языка и взаимного вызова. Её зубы задели её нижнюю губу, и Тесса ответила тем же, их дыхание смешалось в одном порывистом ритме. Руки Кассандры не оставались в стороне. Одна соскользнула с её плеча вниз, по мокрой спине, чувствуя под пальцами напряжение мышц, и впилась в её ягодицу, прижимая её ещё ближе к себе, к тому месту, где её собственное тепло встречалось с прохладой мрамора. Другая рука проскользнула между их тел, нашла плоский живот Тессы, и пальцы, скользкие от воды, без колебаний двинулись вниз, вступив на территорию, мягкую, влажную и бесконечно желанную. Тесса вздрогнула всем телом, её поцелуй стал неровным, прерывистым. Её собственные пальцы, ласкавшие грудь Кассандры, замерли на мгновение, а затем ответили тем же, скользнув между её ног с новой, лихорадочной настойчивостью. Не было больше ведущего и ведомого. Был лишь взаимный, стремительный обмен — прикосновением, дыханием, тихими, сдавленными звуками, которые рождались где-то в глубине глоток и терялись в пространстве между их слившимися телами. — Да… вот там… — вырвалось у Кассандры между поцелуями, когда пальцы Тессы нашли нужный ритм и давление. — Ты… тоже… — Тесса не могла закончить, её голос сорвался на хрип, когда ловкие пальцы Кассандры сделали то же самое для неё. Они двигались в унисон, как в идеально синхронизированном танце, который знали наизусть, но который каждый раз ощущался как впервые. Столешница была холодной и твёрдой под бёдрами Кассандры, но жар, разливавшийся изнутри, был сильнее. Тесса прижималась к ней всем весом, её губы не прекращали своей работы: они спускались с шеи на ключицу, задерживались в ложбинке между грудей, оставляя на мокрой коже следы, которые завтра придётся скрывать, но сейчас это не имело ни малейшего значения. Напряжение росло, как волна перед штормом. Их движения становились менее скоординированными, более отчаянными. Прерывистые стоны перерастали в сдавленные крики, которые они глушили в коже друг друга. Кассандра первой достигла края. Её тело напряглось в дуге, ноги сжали талию Тессы с такой силой, что могло остаться синяки, а из горла вырвался длинный, разбитый на части стон, эхом отразившийся от кафельных стен. Судороги наслаждения прокатились по ней, и она, теряя контроль, ускорила движения своей руки, доводя Тессу до того же предела. Тесса рухнула на неё, прижавшись лбом к её плечу, её собственное тело содрогалось в немой, но не менее интенсивной разрядке. Они замерли так, тяжёлые, мокрые, дышащие навстречу друг другу в полной, священной тишине, нарушаемой лишь редкими каплями, падающими с крана в раковину. Прошло несколько долгих минут. Тесса первой пошевелилась. Она медленно, с нежностью, которой никто, кроме Кассандры, не видел, выпрямилась и помогла ей слезть с холодной столешницы. Ноги Кассандры подкосились, и Тесса удержала её, прижав к себе. — Ну что, — прошептала Тесса, её губы коснулись её виска, — теперь в душ? Кассандра, всё ещё не в силах говорить, лишь кивнула, позволяя ей вести себя под тёплые, успокаивающие струи, которые должны были смыть следы их страсти, но никогда — её память. *** Утренний свет, нежный и размытый, просачивался сквозь полупрозрачные занавески в спальне Тессы. Он заливал комнату молочным золотом, выхватывая из полумрака очертания мебели и высокую, стройную фигуру у столешницы трюмо. Кассандра стояла, опершись ладонями о прохладный мрамор, и смотрела в своё отражение в зеркале. На ней был лишь короткий, халатик из тончайшего кашемира, принадлежащий Тессе. Он был ей велик и сползал с одного плеча, обнажая линию ключицы и начало груди. Её светлые волосы были растрёпаны сном, а на шее и плечах, в отражении, она видела следы — бледно-лиловые, зеленоватые отголоски вчерашней бури на столешнице в душевой. Она касалась одного из них кончиками пальцев, и по телу пробегала лёгкая, сладкая дрожь воспоминаний. Она не услышала шагов. Она почувствовала тепло, которое медленно приблизилось и прижалось к её спине. Запах — сонный, тёплый, чистый, без примеси духов или дыма — обволок её. Это был запах Тессы утром, запах, который знала только она. Затем — губы. Они коснулись обнажённого плеча, чуть ниже того места, где лежал след. Прикосновение было таким лёгким, таким нежным, что Кассандра закрыла глаза. Губы скользнули вверх, к шее, к тому чувствительному месту под ухом. Тёплое дыхание смешалось с её собственным. — Уходишь? — голос Тессы был хриплым от сна, низким, ворчливым. В нём не было приказа. Была просьба, тщательно замаскированная под констатацию. Кассандра прижалась затылком к её плечу, позволяя тем губам продолжать свой путь. Её собственные руки лежали неподвижно на столешнице, но всё её тело было устремлено к этому теплу сзади. —Собрание совета в девять, — прошептала она, но в её голосе не было никакого желания двигаться. —Пусть ждут, — Тесса обвила её руками за талию, притянула так, чтобы их тела плотно соприкоснулись через тонкие слои ткани. Её ладони легли на её живот. Пусть потерпят. Её губы снова нашли шею. На этот раз поцелуй был глубже, медленнее. Она не торопилась. Язык обвёл контур её уха, зубы слегка задели мочку. Кассандра вздохнула, её голова откинулась назад, полностью отдаваясь этому моменту. Её рука поднялась и легла на ту, что обнимала её за талию, пальцы сплелись с её пальцами. — Тесса… — её имя было больше стоном, чем предостережением. —Тише, — прошептала та прямо в кожу, её руки начали медленное движение. Одна осталась на животе, а другая скользнула вверх, под халат, нашла грудь и обхватила её, не сжимая, а просто ощупывая вес, тепло. Большой палец провёл по соску, и тот мгновенно откликнулся твёрдостью. — У тебя ещё… час. Она повернула её лицом к себе, не отпуская объятий. Их взгляды встретились в зеркале — у Тессы в глазах было глубокое, спокойное обладание, у Кассандры — полная, безоговорочная капитуляция, прикрытая утренней дымкой. Тесса наклонилась и поцеловала её. Утренний поцелуй. Медленный, глубокий, вкусный, с оттенком сна и безграничной нежности, которая прорывалась наружу только в такие часы. В нём не было вчерашней ярости. Была уверенность. Право. Когда она оторвалась, её губы были влажными, глаза — тёмными. —Иди, — сказала она тихо, проводя большим пальцем по её нижней губе. — Своим умным советам. А потом… возвращайся. Это было не предложение. Это был план. Констатация факта их новой, негласной реальности. Кассандра кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она позволила Тессе поправить с её плеча халат, её пальцы на мгновение задержались на её коже. Потом она сделала шаг назад, освобождая её. Кассандра не сразу двинулась с места. Она ещё секунду смотрела в зеркало на их отражение — на себя, закутанную в её одежду, с её отметинами на коже, и на неё, стоящую сзади, в простой шёлковой сорочке, с тёмными, нерасчёсанными волосами и взглядом, который хранил её как самое ценное своё приобретение. Она глубоко вдохнула, повернулась и, не оглядываясь, пошла собираться. На пороге комнаты она обернулась. Тесса стояла на том же месте, у столешницы, прислонившись к ней бедром, и смотрела ей всё тем же тяжёлым, тёплым взглядом. Утро началось. День звал. Но в этой комнате, в тишине между ними, уже было заключено негласное обещание вечера. И это знание грело сильнее любого солнца.