Разрывая облака \ Сквозь облака

Янь Се услышал свой более молодой голос, немного заикаясь, сказал:

— Эм, капитан Цзян...

— Ты ему веришь? — с недоверием спросил Цинь Чуань. Янь Се размеренно постукивал пальцами друг о друга и после паузы медленно ответил: — Техотдел восстанавливает записи с камер наблюдения. Если мы найдём доказательства его алиби, я ему поверю. В кабинете заместителя капитана витал смешанный запах вчерашней лапши быстрого приготовления и сигаретного дыма. Снаружи доносились голоса — полицейские, не дежурившие ночью, начинали свой рабочий день. — Но это же полный бред, Лао Янь. Декан и научный руководитель Фэн Юйгуана говорят, что его успеваемость оставляет желать лучшего, и если он вообще сможет закончить дипломную работу, это уже будет чудом. А тут Чу Цы утверждает, что тот на спор с ним решил поступать в докторантуру и заниматься исследованиями? Фэн Юйгуан целыми днями смотрит сериалы, играет в игры и встречается с девушками, он совсем не похож на человека, поглощённого наукой. И послушай показания Чу Цы, неужели ты не чувствуешь, что он говорит неправду? Этот парень явно что-то скрывает! Янь Се поднял указательный палец и поднёс его к носу Цинь Чуаня, покачав им: — По первой части твоих слов я воздержусь от комментариев, но со второй частью полностью согласен. Он действительно кое-что скрывает. Полчаса назад, в комнате для допросов. — Он заключил пари, что поступит в докторантуру. — Что? — Он заключил пари, что обязательно поступит в докторантуру, — с досадой сказал Чу Цы. — Я не знаю, что ему придало такую уверенность, возможно, решил воспользоваться удачей, раз чудом проскакивал на минимальном балле. Янь Се переглянулся с полицейским, который вёл протокол, оба были весьма удивлены. Затем он повернулся к Чу Цы: — Как вы вообще дошли до такого разговора? — Когда я вошёл, он читал книгу. Он не понял какой-то эксперимент и спросил, могу ли я ему объяснить. Наши отношения ещё не настолько испорчены, чтобы мы не могли разговаривать. Я объяснял около двадцати минут, но в конце он никак не мог понять несколько моментов. Я сказал, что на сегодня хватит, ведь это были дополнительные материалы, и даже если он их не поймёт, ничего страшного не случится. Тогда он вспылил и сказал, чтобы я не смотрел на него свысока, что он ничем не хуже других и если захочет, то обязательно поступит в докторантуру, — объяснил Чу Цы. — На самом деле, я не смотрел на него свысока. Янь Се подумал: «Мы всё понимаем. Естественная дискриминация отличников по отношению к отстающим часто остаётся незамеченной даже для них самих, но мы, отстающие, к подобному очень чувствительны». Однако внешне он остался невозмутим и лишь спросил: — Значит, вы заключили пари? На что спорили? — Проект. Если он действительно поступит, я возьму его для работы над проектом. — А если не поступит? Чу Цы внезапно замолчал, и только через несколько секунд ответил: — Проиграет мне один юань. Все внутри и снаружи комнаты для допросов остолбенели. — ... — Янь Се уточнил: Один юань? — Я не верил, что он сможет поступить, и мне было лень получать какую-либо выгоду. Но тогда он был очень взволнован и настаивал на споре со мной, поэтому я просто хотел побыстрее от него отделаться и вернуться в лабораторию. — Чу Цы тяжело вздохнул, с лёгким сожалением: — Если бы я знал, что это наша последняя встреча, возможно, я бы задержался подольше... По крайней мере, помог бы ему объяснить последние несколько пунктов. В комнате для допросов царила тишина, все погрузились в размышления, слышно было только дыхание каждого. — Можно спросить? Фэн Юйгуан... как он умер? Янь Се вышел из своих мыслей, промычал и небрежно сказал: — Словил галлюцинации от наркотиков. Чу Цы был несколько удивлён: — Невозможно, он употреблял наркотики? — Именно потому, что обстоятельства дела неясны, нам и нужно провести расследование. На этапе расследования конкретные детали не подлежат разглашению. Тебе, как отличнику, не нужно напоминать о соответствующих законах, верно? — ... Янь Се закрыл блокнот, встал и потянул плечами, а затем будто внезапно что-то вспомнил: — Кстати, последний вопрос. Когда мой коллега спросил тебя о том рюкзаке от люксового бренда, почему ты ответил, что ничего не знаешь? Чу Цы, который уже встал, услышав это, немного замешкался. — ...Я не хотел проблем. Он сделал паузу, слегка отвёл взгляд от Янь Се и сказал: — Получить рюкзак ни с того ни с сего, это действительно непостижимо... Столкнувшись со странными вещами, нормальная реакция человека — держаться подальше, не так ли, офицер?

***

— Действительно очень странно, но на этом основании нельзя считать Чу Цы подозреваемым в совершении преступления. Янь Се открыл окно, и свежий утренний воздух хлынул внутрь, унося с собой смешанные запахи, накопившиеся в кабинете за ночь. Цинь Чуань стоял за столом, всё ещё немного недоумевая: — Почему так? — Если бы я хотел убить своего соседа по комнате, я бы выбрал знакомое место, а не незнакомое место за тысячи километров. На самом деле, девяносто процентов случаев насилия среди студентов происходят в кампусе. Если бы я действительно хотел убить кого-то, создать несчастный случай в лаборатории было бы гораздо проще, чем использовать скополамин и метилендиоксиметамфетамин для причинения вреда. Цинь Чуань задумался. — Однако, — внезапно сменил тему Янь Се, — признание Чу Цы действительно дало мне некоторую пищу для размышлений. — Какую именно? — Пока ещё очень туманно, трудно сказать. Я лишь смутно чувствую, что смерть Фэн Юйгуана может быть связана с его клятвой поступить в докторантуру. А внезапная поломка камер наблюдения на химическом предприятии выглядит слишком уж подозрительно. Но сейчас я хочу только спать, — Янь Се повернулся и сладко потянулся. — Красивый, обаятельный и неотразимый Янь-гэ, чтобы обогатить и развлечь досуг одиноких девушек нашего города, на этом долгом пути свиданий терпит поражение за поражением, но не сдаётся, отдавая всего себя без остатка, до полного истощения. Ему срочно нужны два часа безмятежного сна, как у младенца, чтобы облегчить измученное сердце... Цинь Чуань насмешливо сказал: — Не приписывай себе лишнего, истощение? Мечтай дальше. Ян Се: — Силой не выжмешь, всё развеется прахом, разве ты не пробовал? Цинь Чуань: — ... — Кстати, — внезапно Янь Се вспомнил что-то и окликнул уходящего Цинь Чуаня, — передай там, в оперативникам, чтобы они немедленно, начиная от места происшествия, прочесали весь город и проверили все магазины подержанных люксовых вещей. Цинь Чуань спросил: — Магазины подержанных вещей? — Ищем рюкзак известного бренда, почти новый, с очень узнаваемым дизайном, но с отсутствующим язычком на молнии, — сказал Янь Се. — Я не верю, что его кто-то унёс домой, чтобы использовать как сумку для покупок. Даже в городском управлении Янь Се был редким явлением — ему не нужен был отдых. Он был монстром, способным работать трое суток без сна и при этом оставаться бодрым, демоном, который мог пробежать десять километров за наркодилером без остановки. Он был выносливее воров, активнее серийных убийц и стремительнее грабителей банков. Благодаря ему начальник отдела уголовного розыска наконец-то смог найти время, чтобы сделать операцию на сердечной мышце, которую откладывал много лет. Янь Се задёрнул шторы, лёг на стол и, закрыв глаза, размышлял над показаниями. В глубине души зарождалось какое-то неопределенное предположение, но стоило ему лишь немного сосредоточиться, как это озарение, словно непослушная рыбка, ускользало прочь, махнув хвостом. — Невозможно, он употреблял наркотики? — Часто возвращался поздно с вечеринок, любит играть в игры. — Возможно, его уверенность в себе подпитывалась тем, что он каждый раз чудом проходил по нижней границе проходного балла... ... Что заставляло избалованного сына богатых родителей, у которого было очень мало времени на учебу, каждый раз едва сдавать экзамены, и что давало ему уверенность в том, что он обязательно поступит в докторантуру? В любом другом университете это могло бы вызвать подозрения, но в университете Чу Цы возможность финансовой подоплёки практически исключена. Связано ли это со смертью Фэн Юйгуана? Янь Се глубоко вздохнул, понимая, что ему нужно срочно поспать. Он отбросил посторонние мысли и спрятал голову в темноте, образованной его руками и столешницей из массива дерева. Шум снаружи постепенно утих, уличный гул под зданием отдела уголовного розыска сменился тишиной. В мгновение ока он погрузился в полусонное состояние, словно в глубокое море, где пространство и время неуловимо перестраивались, вынося на поверхность давно забытое подсознание. В полудрёме он покинул кабинет и оказался в шумном зале. Вокруг звучали смех и звон бокалов, будто проходило какое-то очень радостное торжество. Он неясно стоял среди столов и стульев, как вдруг кто-то позади него рассмеялся: — Чего ты мечешься, как безголовая муха? Он там, чего не идешь поблагодарить? Поблагодарить, — подумал Янь Се, — кого благодарить? Всё, что у меня есть сегодня, я заработал своей жизнью, кого мне благодарить? Но в своём сне он не мог управлять собой, его шатало, и он был увлечён толпой вперёд. Он прошёл сквозь бесчисленное множество людей с радостными улыбками и размытыми лицами, как вдруг впереди разлился яркий свет. Он увидел высокую, стройную фигуру, стоящую спиной к нему у окна и тихо разговаривающую по телефону. — Ты что, не будешь поднимать тост, Янь Се? Столько суеты, если бы не капитан Цзян, разве ты бы получил эту награду? — Иди же, чего застыл? — Смотри, ты даже говорить разучился, обычно такой болтливый. Что, вмиг отупел? … Нет, моя заслуга — это моя заслуга, она не имеет отношения ни к кому другому. Почему я должен поднимать тост? На кого я опирался? Кто, кроме меня, в критический момент рисковал жизнью, чтобы задержать наркоторговцев? Внутри него словно роились бесчисленные голоса, но реальность была такова, что Янь Се сделал шаг вперёд. Он не мог контролировать свои руки и ноги, тяжёлое негодование не могло противостоять невидимой, но более сильной силе. Словно повторяя какое-то событие из прошлого, он поднял бокал и услышал свой собственный, более молодой, слегка запинающийся голос: — Эм, капитан Цзян… И затем он снова увидел эту сцену. Из всех снов, где реальность смешивалась с вымыслом, только эта сцена была настоящей, настолько яркой и живой, словно произошла вчера. Фигура, разговаривая по телефону, даже не обернулась, лишь подняла руку. Пять тонких пальцев, ладонью наружу, — это был мягкий, но решительный жест отказа. — Я понял, — сказал человек. — Иди. Не было ни фальши, ни малейшей нужды в лести или угодничестве. Весь гнев и обида оказались напрасными, словно возведённая стена из психологических барьеров была легким движением снесена. Ощущение невесомости на мгновение выбило Янь Се из колеи. — Иди, — услышал он, как человек слегка усилил тон. Янь Се не помнил, как обернулся и ушёл. Кровь прилила к голове, но, возможно, это было из-за алкоголя. Внезапно исчез тот бушующий гнев, который он так старательно подавлял по дороге сюда. Сбросив напряжение, он почувствовал, как ноги стали ватными, голова затуманилась, а язык наполнился горько-немым ощущением. Но ведь он должен был радоваться. Он «доказал» себя, хотя противник, казалось, не особо обратил на это внимание, даже не потребовав никакой борьбы. Янь Се прошёл через шумный зал, затем по извилистым коридорам. Он погрузил в сердце десятилетия своей карьеры следователя, полную крови и слёз, оставил позади пять лет трудов и невзгод на посту заместителя капитана. Он направился в знакомый кабинет, прислонил голову к руке и погрузился в короткий, стремительный сон. Дзынь-дзынь-дзынь. Янь Се вздрогнул, резко проснувшись. Он увидел, как яростно звонит телефон на столе, и в полудрёме машинально ответил: — Алло? Он ещё не совсем пришёл в себя, но тут же раздался громкий голос Ма Сяна: — Янь-гэ! Центр по делам получил звонок от заявителя, и логистика напрямую перевела его к тебе! — Что за вызов? — Янь Се ещё немного тупил. — Кто звонил? В следующую секунду Ма Сян развеял последние остатки его сонливости. — Лу Чэнцзян, — сказал Ма Сян. — Тот самый, что был на месте происшествия по делу о замороженном трупе 502, такой вежливый, в инвалидной коляске — помнишь? Он позвонил, логистика посчитала это срочным и велела нам немедленно выезжать.