Разрывая облака \ Сквозь облака

— Позвольте спросить, почему вы двое стали полицейскими?

Янь Се:

— Плохо учился.

Цзян Тин:

— Слишком хорошо учился...

— Заместитель капитана Янь, заместитель капитана Янь! Коллега Гао передал сообщение, что... Девушка-стажер подлетела на всех парах, но осеклась на полуслове, её рот комично раскрылся в беззвучном «О!». В укромном углу между дорожным ограждением и машиной Янь Се всё ещё прижимал Цзян Тина к двери автомобиля. Оба одновременно повернули головы. Несколько секунд они смотрели друг на друга, затем Янь Се прикрыл рот рукой и кашлянул, отступив на полшага. Он поправил одежду и спросил: — Что случилось? Цзян Тин быстро открыл дверь и забрался в автомобиль заместителя капитана Яня. От начала и до конца он молчал, делая вид, будто ничего не произошло. Девушка-стажер остолбенела, в её голове пронеслись бесчисленные невыразимые мозаичные картины, пока Янь Се нетерпеливо не окликнул: — Эй! Я тебя спрашиваю! — Ох, да-да, — девушка вздрогнула и вытянулась по стойке смирно. — Докладываю заместителю капитана Яня, коллега Гао из оперативной группы позвонил и сообщил, что они только что обнаружили важные улики в доме подозреваемого Ху Вэйшэна: несколько журналов и учебников по экспериментальной химии, а также новейший iPhone с перепрошитым программным обеспечением. Есть подозрение, что это вещи из сумки жертвы. Янь Се спросил: — Телефон отдали в технический отдел для восстановления данных? — Отдали, отдали. Начальник технического отдела Ху сказал, что с iPhone будет непросто. У заместителя капитана Циня ещё есть несколько компьютеров по делам о наркоторговле, которые ждут восстановления. Вы тогда одобрили, чтобы их сделали в первую очередь, поэтому по этому телефону из дома Ху Вэйшэна, возможно, получим информацию только сегодня вечером или завтра. — Хорошо, — Янь Се прищурился, посмотрел на небо, затем повернулся и громко крикнул: — Да-Гоу! Гоу Ли издалека рявкнул: — Зови меня начальник Гоу! — Мой Гоу! — Янь Се спросил: — Когда закончишь? — Ещё долго, если до темноты успеем, уже хорошо! Янь Се сказал: — Тогда отлично. Я в последние дни совсем протух, если не пойду домой помыться и поспать, скоро я тут на посту служения народу от инфаркта помру. Не успел он договорить, как девушка-полицейский рядом с ним забилась в три раза быстрее, широко распахнув свои круглые, как абрикосы, глаза, и не переставая заглядывала в машину. Частота её моргания напоминала два крыла пчелы, оснащённых мотором. Видя её реакцию, Янь Се понял, что она услышала только ключевые слова «помыться» и «поспать». — Думай правильно! — Янь Се тихо отчитал и, под её обиженным взглядом, удалился. Раньше Янь Се был очень перспективным кандидатом на роль зятя в системе общественной безопасности, но это было в прошлом. В период своего расцвета у него было множество поклонниц среди коллег-женщин во всех отделениях полиции города Цзяньнин, и даже руководители провинциального департамента лично звонили, чтобы устроить ему свидание. Однако после того, как Янь Се прогнал нескольких стажёрок, публично отчитал «полицейский цветок» доведя до слез за незначительную ошибку, а также без колебаний отправил женщину-полицейского переносить труп с разлагающимися внутренностями, совершенно не видя в этом ничего неправильного, его слава улетучилась безвозвратно. Янь Се твёрдо верит, что у звезд никогда не было пластических операций, а фотографии интернет-знаменитостей — естественны и не подвергались обработке. Он — опытный ценитель тонких талий и длинных ног, прирожденный мужчина с устаревшими взглядами на гендерные роли. Цзян Тин, второй главный герой невыразимых фантазий в голове молодой сотрудницы полиции, на самом деле соответствовал эстетическим предпочтениям Янь Се только в одном — в длине ног.

...

Уже начался час пик, и на Третьем кольце образовалась непроходимая пробка. Машину Янь Се, которая ехала прямо, несколько раз подрезали, нажимая на клаксон, и его красивое лицо помрачнело. Он резко нажал на гудок и высунул голову из окна: — Подрезай, подрезай! Да пошли вы на хуй! Не дам! — Всего лишь какой-то старый Фольксваген, и так выпендривается. Если такой крутой, чего на дороге делаешь? Летай на вертолете! Янь Се: — Думаешь, я не могу себе позволить?! Из окна машины Chery QQ напротив высокомерно показали средний палец, а затем резко ускорились, включив поворотник, и втиснулись в полуметровый промежуток между передней частью Phaeton и задней частью впереди стоящей машины. Этот молниеносный манёвр был настолько опасен, что Янь Се чуть не вспотел от страха. Он тут же затормозил и включил аварийку, уступая дорогу. Позади раздался гул клаксонов, словно протестующее море. — Я тебя, твою мать! — Янь Се был в ярости: — Я еду на... Цзян Тин спокойно сказал: — Кричи громче, скажи, что ты едешь на Phaeton. Тогда все на дороге будут тебя обгонять, потому что ты больше всех боишься царапин. Попробуй, если не веришь. Янь Се: — ... Янь Се с досадой поднял стекло, провожая взглядом уезжающий Chery QQ. Цзян Тин сидел элегантно и расслабленно, сложив руки на коленях, без малейшего признака беспокойства на лице. Янь Се несколько раз бросил на него взгляд в зеркало заднего вида, и чем больше смотрел, тем больше разгорался его гнев. Он сказал: — Ты не мог сесть спереди? — Зачем? — Сидя сзади, ты считаешь меня водителем такси? Цзян Тин сказал: — Не смею вас беспокоить. Остановите, пожалуйста, на следующем перекрестке, заместитель капитана Янь. — Оставляешь меня, чтобы я куда поехал? В полицейское управление города Гунчжоу? Цзян Тин перевёл взгляд на окно и замолчал. Янь Се фыркнул. Как раз в этот момент машины впереди тронулись, и он, потеряв бдительность, снова позволил Toyota слева вклиниться в ряд. Затем он впустую пропустил последние секунды зелёного света. — Я @#￥&... — Янь Се, привыкший ездить на полицейской машине, чуть не умер от злости из-за того, что его подрезали. Он решил больше не ехать в город и, увидев просвет на съезде с эстакады справа, резко развернулся, подрезал и рванул вниз, заставив BMW чуть не засигналить. Через три секунды Янь Се, изрыгая пламя, свернул в сторону, подальше от центра города.

...

Район Хубинь — это новый престижный жилой район, построенный в Цзяньнине за последние два года. Инфраструктура и ландшафтный дизайн здесь на высшем уровне, поэтому цены на недвижимость, естественно, тоже заоблачные. Янь Се, казалось, не очень хорошо ориентировался на местности, поэтому, следуя навигатору, он долго кружил, прежде чем наконец нашёл вход в подземный паркинг. Припарковав машину, он поднялся на лифте на восемнадцатый этаж и только с третьей попытки смог подобрать нужный ключ от двери. — Что случилось, заходи, — недоумённо сказал Янь Се. — Это действительно мой дом, я не буду обвинять тебя в незаконном проникновении. — … Цзян Тин медленно вошёл в квартиру, и Янь Се с грохотом захлопнул дверь за ним. — Диван, телевизор, вода в холодильнике, — сказал Янь Се, расстегивая пуговицы на рубашке. — Я пойду помою голову и приму душ. Ты сиди здесь и не двигайся, а когда я выйду, мы поговорим. Если ты сбежишь, пока я не вижу, то потом пожалеешь… Он остановился, обернулся, уголки его губ изогнулись в хитрой улыбке. Цзян Тин приподнял бровь. — Напротив твоего имени во внутренней сети полиции больше не будет черной рамки. Янь Се сложил руки в форме сердца и показал их Цзян Тину, затем с улыбкой повернулся, небрежно бросил рубашку в комнату и, обнажив крепкие мышцы спины, пошёл в ванную с полотенцем. Цзян Тин впервые обратил внимание на этого безрассудного парня Янь Се несколько лет назад не потому, что он первым бросался в бой и рвал наркоторговцев, а из-за его бесстрашного поведения во время награждения после операции, и его свирепой решимости: «Кто посмеет украсть мою заслугу, тому я окроплю могилу». Именно тогда он смутно слышал, что этот молодой следователь с таким необычным именем имел определённые связи, но не в полицейской системе, а, скорее всего, его семья была чрезвычайно богата. Почему, имея такие деньги, он не стал ездить на спорткарах и встречаться с молодыми моделями, а пошёл работать в полицию, да ещё и в оперативный отдел, где восемнадцати жизней было бы недостаточно, — об этом Цзян Тин не расспрашивал подробно. В те годы ему приходилось много думать и планировать, его мозг постоянно работал над различными задачами. То, что он смог уделить хоть немного внимания и запомнить такого человека, как Янь Се, уже было удивительно. Мокрые чёрные волосы Янь Се торчали в разные стороны, придавая ему особенно дерзкий вид. Он сам подстриг их несколько раз перед зеркалом, и, убедившись, что длина примерно одинаковая, он, обтирая волосы полотенцем, вернулся в гостиную. Как и ожидалось, Цзян Тин спокойно сидел на диване, просматривая книгу, которую он откуда-то достал, а перед ним стояла чашка дымящегося чая. — Что же за человек, — небрежно сказал Янь Се. — Почему ты роешься в моих книгах? Карл Юнг, «Красная книга». Цзян Тин закрыл обложку и мягко бросил книгу в переплете на журнальный столик, спросив: — Ты понимаешь о чём она? Янь Се взглянул на кроваво-красную обложку. Он совершенно не помнил, когда купил эту книгу. Вероятно, он купил её оптом на распродаже в Dangdang.com, чтобы украсить свой кабинет, ведь его книжный шкаф из массивного дерева стоимостью более девятисот тысяч юаней выглядел довольно неприглядно пустым. — Конечно, нет... — Янь Се запнулся. Заметив усмешку в глазах Цзян Тина, он тут же сменил тон: — Конечно, понимаю. Ты что, меня недооцениваешь? Цзян Тин слегка улыбнулся. Янь Се отбросил полотенце, которым вытирал волосы, на спинку стула, отодвинул его и, развалившись, сел напротив Цзян Тина, закинув ногу на ногу и внимательно разглядывая его. Цзян Тин был немного старше Янь Се, но внешне этого совершенно не было видно. Он, должно быть, с молодости старался вести здоровый образ жизни и соблюдать дисциплину. Его аура была гораздо более сдержанной, чем у Янь Се, а в чертах лица читалась редкая для полевого следователя утончённость и интеллигентность. — Почему ты стал полицейским? — внезапно спросил Янь Се. Этот вопрос был совершенно неуместен. Цзян Тин не ответил прямо, а спросил: — А почему ты стал полицейским? — В молодости не учишься прилежно — в старости в полиции братом будешь, — Янь Се усмехнулся без всякого стеснения. — Капитан Цзян, ты же понимаешь. Он впервые назвал его «капитан Цзян». — Не понимаю, — ответил Цзян Тин. — Я поступил в полицейский университет после того, как не прошёл по конкурсу в другой вуз. Янь Се: — ... Янь Се решил не унижать себя дальше и выяснить, какой вуз Цзян Тин выбрал первым в списке, когда появится возможность. Он взял чашку чая, которую заварил Цзян Тин, и, не брезгуя, сделал глоток. — У тебя хороший вкус. Этот чай, если я не ошибаюсь, стоит несколько сотен или тысяч за унцию. Я бы, наверное, довольствовался пакетиком чая Lipton. Цзян Тин спокойно ответил: — Я не хотел пользоваться твоей щедростью. Это самый дешёвый чай, который я нашёл в твоей чайной коробке. Я даже не осмелился прикоснуться к тому старому блину чая «Лао Тун Син». Янь Се сказал: — Эй, пей его, чай же для того, чтобы его пить! Если бы сегодня не было пробки, я бы сюда и через полгода не заехал. Ещё несколько лет, и его, возможно, мыши бы погрызли. По правде говоря, этот жилой комплекс построен нашей компанией. Ремонт в этой квартире довольно скромный, так что ты, наверное, посмеялся. Цзян Тин, казалось, нашёл это забавным. Он принял более удобную позу и с улыбкой сказал: — Нет, не смеюсь. — Не смеешься? Тогда я расскажу тебе что-нибудь более смешное. Знаешь, почему я стал полицейским? Цзян Тин не обратил внимания на его слова, а Янь Се, ничуть не обидевшись, продолжил свой рассказ: — В детстве я не любил учиться, часто сбегал с уроков и шлялся с сомнительными компаниями. Сколько раз меня задерживали в отделениях за драки, и не сосчитать. Моя семья занималась угольным бизнесом, денег было достаточно, и каждый раз удавалось откупиться. Но годы шли, мне вот-вот должно было исполниться восемнадцать, и я стал бы нести уголовную ответственность. Тогда начальник местного отделения полиции пришёл к моему отцу и сказал: у вашего сына, которого можно прописать в отделении, есть только два пути: либо поддаться силе народно-демократической диктатуры, либо пополнить её ряды. Цзян Тин уточнил: — Либо в тюрьму, либо в полицию. — Точно, — Янь Се, казалось, даже гордился этим. — Так я и поступил в полицейскую академию. С отличием окончил следственный факультет, заняв триста тридцать шестое место, и стал бравым участковым. Кстати, на нашем курсе следственного факультета было более трехсот восьмидесяти студентов. Судя по его выражению лица, Цзян Тин понял, что он просто хотел уточнить, что не был последним в списке. — Я помогал в отделении регистрировать случаи телекоммуникационного мошенничества, ловил извращенцев, которые лапали девушек в автобусах, улаживал семейные ссоры между соседями и помогал пожилым людям, которые постоянно забывали ключи, залезать в окна. Самым крупным делом за те годы было преследование карманника, который украл сумку. Я бежал за ним четыре квартала и, когда повалил его, обнаружил у него пакетик с белым порошком. Этот порошок принёс мне первое поощрение за четыре года службы, я был на седьмом небе от счастья. Вскоре я подал рапорт о переводе, хотел перейти в отдел по борьбе с наркотиками и стать наркополицейским. Янь Се сделал глоток чая и неторопливо добавил: — Но отдел по борьбе с наркотиками меня не взял. Цзян Тин остался невозмутим. Трудно было сказать наверняка, почему отдел по борьбе с наркотиками отказал Янь Се: то ли из-за его «выдающихся» достижений до восемнадцати лет, то ли из-за плохой успеваемости в академии, или просто потому, что если бы такой местный «золотой мальчик» стал мучеником, его семья могла бы устроить настоящий скандал. — Я очень хотел попасть в отдел по борьбе с наркотиками, но меня не брали. В те годы работа по борьбе с наркотиками в Гунчжоу шла очень успешно, их ежегодно отмечали на уровне всей страны, и это вызывало зависть. Поэтому я подал рапорт о переводе в Гунчжоу. Янь Се сделал паузу, в его голосе появилась нотка игривости: — И угадайте, что произошло дальше? — Ты больше подходишь для уголовного розыска, чем для борьбы с наркотиками. Ты не ошибся с выбором профессии, — спокойно сказал Цзян Тин. Янь Се проигнорировал его замечание. — Через три дня после подачи рапорта пришёл заместитель начальника Вэй Яо, который в то время был направлен на низовую работу из городского управления. Он лично задерживал меня более десяти раз и именно он, по приказу моего отца, заставил меня поступить в полицейскую академию. Он велел мне отозвать рапорт о переводе, категорически запретил ехать в Гунчжоу и немедленно отправиться со мной в городское управление заниматься уголовным розыском. Знаете, что он сказал? Цзян Тин слегка прищурился. Янь Се наклонился вперёд, сцепив пальцы и положив локти на колени, с полуулыбкой посмотрел на него: — Он сказал, что воды в Гунчжоу очень глубокие, и посторонним легко утонуть. Особенно таким, как я. И чтобы я не думал, что деньги в семье позволят мне упрямо лезть туда. Даже если бы у меня было достаточно денег, чтобы купить весь Цзяньнин, войдя в Гунчжоу, я бы, возможно, не смог выбраться целым. Если посчитать время, то в тот год, когда он это сказал, ты, вероятно, был начальником отдела по борьбе с наркотиками и преуспевал в месте, где «нельзя было выбраться целым». Как ты себя чувствуешь, вспоминая об этом сейчас? Могу ли я взять у тебя интервью, капитан Цзян?