Разрывая облака \ Сквозь облака

Даже если бы судмедэксперт смог провести аутопсию бутылки мясного соуса, то всё равно это было бы непросто.

Янь Се сказал, что ремонт в этой квартире был плохим, но на самом деле, если это считать плохим, то городское управление общественной безопасности, вероятно, огромный соломенный навес, построенный с нуля. Огромная гостиная объединила две стены, а стеклянные двери от пола до потолка выходили на просторный балкон с садом. Внутренняя отделка выполнена в современном минималистичном стиле с использованием чёрного, белого и серого цветов. Дизайн был очень стильным, с полом из натурального мрамора и совершенно новой мебелью от люксовых брендов. На первый взгляд, можно было подумать, что попал в выставочный зал застройщика — красиво, дорого и холодно, без малейшего намёка на уют. Нынешнее молчаливое противостояние в гостиной превратило последние остатки воздуха в колючий лед. — Что ты хочешь услышать от «капитана Цзяна»? — медленно произнёс Цзян Тин. — Спрашивай, и я отвечу. Янь Се усмехнулся, откинулся назад и бесцеремонно оглядел его: — Не пойми меня неправильно, я давно не держу зла на прошлые разногласия. Неважно, был ли ты высокопоставленным капитаном Цзяном или скрывавшимся под чужим именем Лу Чэнцзяном, для меня это не имеет большого значения и не вызывает желание подставлять тебя, чтобы удовлетворить какие-то извращенные психологические потребности. Однако, ты пролежал в больнице три года, и все эти три года был в безопасности; как только ты выписался, новый вид наркотиков появился на рынке Цзяньнина. Методы использования наркотиков под видом «умных таблеток» для соблазнения детей из богатых семей уже появлялись в Гунчжоу много лет назад, но тогда ты покрывал Ху Вэйшэна. Мне нужна правда. Цзян Тин спокойно ответил: — Он дал мне деньги, подкупил меня. Тебя это устроит? — Не неси чушь, — махнул рукой Янь Се. — Если бы у этого ублюдка Ху Вэйшэна были деньги, он бы стал заниматься «розничной торговлей»? Если он смог заставить капитана Цзяна подписать дело о попытке изнасилования, значит, за спиной этого Ху определенно скрывается более крупная сеть интересов! Цзян Тин невозмутимо произнёс: — Итак, как думаешь, не я ли тот паук, который сплел эту сеть? Янь Се на мгновение потерял дар речи. Цзян Тин сказал: — Видишь, ты не верил, когда я говорил, что меня подкупили, и не верил, когда я говорил, что я главный зачинщик. На самом деле, то, что ты думаешь в глубине души, и есть истина. Доверяй себе. Цзян Тин, казалось, от природы был ленив в контроле над лицевыми мышцами. В любой ситуации он сохранял совершенно расслабленную, отстранённую позу, и лёгкими, плавными движениями отражал все выпады Янь Се. Янь Се пристально смотрел на него, понимая, что тот действительно безупречен. Внезапно он вспомнил тот день, когда они осматривали место происшествия в KTV и по пути встретили Цзян Тина, который застыл посреди перекрестка, став свидетелем автокатастрофы. Теперь, вспоминая, он понял, что только в тот момент у Цзян Тина была уязвимость, в которую можно было вторгнуться. — ... — Янь Се легонько постучал пальцами по краю стакана, погружённый в раздумья. Через некоторое время он внезапно произнёс: — Операция по борьбе с наркотиками в Гунчжоу провалилась. Официально признано, что это была твоя ошибка, и во внутренней сети подтвердили, что ты мёртв. Теперь ты жив, и, говоря прямо, являешься потенциальным беглецом. Решить, сообщать ли о тебе, — дело одного моего решения. Теперь ты не желаешь со мной сотрудничать. Не боишься, что я в гневе просто сообщу в Гунчжоу, чтобы тебя арестовали? Его небрежный тон звучал так, будто он шутил, но прислушавшись к последним словам, можно было уловить холодную жестокость. Однако Цзян Тин, казалось, не заметил этого и спокойно ответил: — Если меня арестуют, я быстро умру. — О? — Если я умру, дело 502, как и в прошлый раз, быстро превратится в кражу со взломом или продажу фальшивых лекарств. И у тебя никогда не будет шанса раскрыть это дело, потому что Ху Вэйшэн на этот раз не будет иметь такой удачи, чтобы спокойно отсидеть три года. Он умрёт в изоляторе до суда. Янь Се спросил: — Ты мне угрожаешь? Цзян Тин, однако, спросил в ответ: — Ты когда-нибудь чистил лук? Они смотрели друг на друга некоторое время. Янь Се сложил руки на груди, откинулся на спинку стула и высокомерно сказал: — Нет, я мужчина, на кухню не хожу. Цзян Тин усмехнулся: — Лук заставляет плакать от горечи, но только слой за слоем можно добраться до сердцевины. Вместо того чтобы допытываться у меня о так называемой правде, лучше сначала разберитесь с текущим делом. Лицо Янь Се стало мрачным, взгляд слегка замерцал. За окном сгущались сумерки, зажигались огни. С балкона восемнадцатого этажа открывался вид на далёкие эстакады, где длинные вереницы фар сливались в поток, несущийся во все стороны этого огромного города. А над головами бесчисленных людей неоновые огни ночного неба отражались на стёклах тысяч домов, проникая сквозь тусклый свет гостиной и очерчивая красивый, суровый профиль Янь Се. В тишине было слышно лишь дыхание, и наконец, Ян Се медленно произнёс: — Ты знаешь, кто сегодня тебя преследовал? Цзян Тин ответил: — Много людей хотят меня убить, но я не могу представить, кто мог бы послать таких низкопробных убийц. — А тот, кто в внедорожнике убил убийцу? Цзян Тин долго молчал, а затем сказал: — Трудно сказать. Щелчок! и Янь Се включил свет. Тёплый жёлтый свет равномерно залил огромное пространство. Цзян Тин, обняв себя руками, прислонился к большому чёрному кожаному дивану, что делало его на вид ещё более стройным и худощавым. Его лицо, шея и открытые руки были так холодны, что вызывали озноб. — Тогда, как ты и сказал, до раскрытия дела, придётся потерпеть, капитан Цзян, и сопровождать меня в ежедневных трёхсменных дежурствах. — Янь Се указал в сторону гостевой комнаты и с улыбкой сказал: — В KTV Ян Мэй многолюдно и много посторонних глаз, обстановка не подходит для выздоровления. Нам, возможно, придётся вернуться в участок после полуночи для сверхурочной работы, так что не будем усложнять, переночуй у меня. Гостевая комната в доме Янь Се имела отдельную ванную комнату, в воздухе витал запах нового дома, в котором никогда никто не жил. Подушки, одеяла и туалетные принадлежности были в полном порядке. Напротив кровати висел огромный телевизор, но у Цзян Тина не было настроения его смотреть. Пробегав весь день с Янь Се, он быстро умылся и лёг. Янь Се сидел у кровати в главной спальне, открыв окно от пола до потолка, и закурил. В словах Цзян Тина, исключая те, что были сказаны для ухода от главного вопроса, всё же содержалось немало информации. По крайней мере, сеть интересов, стоящая за Ху Вэйшэном, связана с производством наркотиков, и его собственная опасность в этом водовороте, вероятно, не была ложью. Но что из других намёков, о которых он не договорил, было правдой, а сколько ложью? Он без утайки выражал своё подозрение к Цзян Тину, но Цзян Тин был ещё более насторожен и скрытен, словно человек, побывавший в заключении, даже после побега всё ещё оставался начеку. Из соседней комнаты послышался шум льющейся воды, который затем прекратился, и раздался щелчок — это открылась дверь ванной комнаты в гостевой. В предельной тишине ночи любой звук был особенно заметен, Янь Се мог даже представить, как Цзян Тин босиком ступает по ковру, выключает свет и тихонько ложится в постель. Янь Се потушил окурок, почистил зубы. Он хотел спать, но не мог, в голове крутились всякие мысли. Перевернувшись несколько раз, он наконец встал, пошёл в гостиную и взял «Красную книгу», которую Цзян Тин оставил на журнальном столике. Он включил прикроватную лампу, думая, что после прочтения сможет похвастаться перед Цзян Тином. Через три минуты книга была открыта и перевернута на бок, заместитель капитана уголовного розыска городского управления уже спал без задних ног.

...

Внезапно зазвонил мобильный телефон, словно высоковольтный провод под напряжением в двадцать тысяч вольт упал с неба, хлестнув Янь Се, и он вскочил, в спешке ответив на звонок: — Алло, алло, алло? — Что делаешь, Лао Янь? — раздался с той стороны насмешливый голос Цинь Чуаня. — Солнце уже в задницу светит, а ты всё ещё на кровати с какой-нибудь красоткой резвишься? Янь Се потёр глаза и взглянул на будильник. Было 05:50 утра. Он тут же раздражённо выпалил — Откуда ты знаешь? Мария Озава и Юи Хатано только что барабанили в мою дверь. — Ого, две учительницы усердно трудились над обменом восточноазиатской традиционной культурой. Ты их хорошо принял? Янь Се взглянул вниз: — Если бы ты не позвонил в этот проклятый час, я бы уже принимал! Цинь Чуань рассмеялся: — Ладно! Как только дело закроем, я тебе живую Юи Хатано подарю, слово даю. А теперь быстро заканчивай и приходи в участок. Вчера судмедэксперты и криминалисты всю ночь работали и наконец нашли прорывную улику. Начальник Гоу Ли так вымотался, что стонет в конференц-зале. Янь Се с сомнением спросил: — ...Какая улика? С грохотом дверь в спальню распахнулась. Янь Се ворвался внутрь и щелкнул выключателем: — Просыпайся, только что звонили из городского управления... В этот самый момент, который ещё секунду назад крепко спал, Цзян Тин резко вскочил и столкнулся взглядом с ворвавшимся Янь Се. — ...Что с тобой? —Янь Се слегка опешил. — Заболел? У тебя такой бледный вид. При свете лампы Цзян Тин, одетый и укутанный в одеяло, был белее подушки. По его чёрным вискам стекал холодный пот, а глаза, словно напитавшиеся водой, блестели. Губы его были слегка приоткрыты, он тяжело дышал. После короткого молчания Цзян Тин наконец хрипло выдохнул и с трудом расслабился: — ...Заместитель капитана Янь, ты не боишься, что если напугаешь меня, больного, до смерти, этот дом станет проклятым? Его состояние было странным, будто он пытался скрыть какой-то кошмар или рефлекторную реакцию. Но Янь Се не распознал этой уловки. Почему-то эта сцена заставила его почувствовать себя неловко. Он быстро отвёл взгляд и кашлянул: — Не неси чушь. Ты что, маленькая девочка? Спишь в одежде, боишься, что я ворвусь и изнасилую тебя? Взгляд Цзян Тина медленно переместился с лица Янь Се вниз, остановившись на определённом месте, и он холодно сказал: — Ты уже к этому близок. Янь Се взглянул вниз и суетливо прикрылся: — Ну ты и человек, куда ты всё время смотришь? Цзян Тин его проигнорировал. — Быстрее вставай, не тяни. Только что звонили из городского управления. ДНК того мертвеца с шоссе совпало с данными рецидивиста по кличке Фань Сы. В основном установлено, что это профессиональный киллер, работающий за деньги. Одновременно с этим у него нашли важную улику. Цзян Тин даже не поднял век: — О? — Остатки наркотиков, — Янь Се произнёс по слогам. — В кармане его брюк нашли половину раздавленной таблетки. Химический состав полностью совпадает с тем, что был в теле жертвы Фэн Юйгуана. Это новый вид наркотика, который никогда не видели в городе Цзяньнин. Через полчаса в следственном отделе городского управления, Цзян Тин, надев маску, шёл за Янь Се в пустой лифт. С тихим звоном двери лифта медленно поехали вверх. Цзян Тин опустил голову, избегая камер наблюдения, и тихо спросил: — Почему ты настаиваешь, чтобы я всё время был рядом? Янь Се повернулся к нему и улыбнулся, в его глазах была нарочитая нежность: — Защищаю тебя. — ... Ранним утром, между пятью и семью часами, офисное здание, вероятно, было наименее людным. Коллеги, которые всю ночь работали на износ, уже отправились завтракать, а те, кто должен был начать утреннюю смену, ещё не пришли. Выйдя из лифта, по пути не встретилось ни души. Янь Се направлялся в конференц-зал, чтобы найти своего друга. Он заранее позаботился о безопасности Цзян Тина, оставив его в кабинете заместителя капитана. — Я закрою дверь, чтобы никто не вошёл. Ты можешь выйти в туалет или что-то в этом роде, но снаружи никто не войдёт. Помни, не бегай где попало, я скоро спущусь с последней информацией по делу, — сказал Янь Се. Цзян Тин лениво откинулся на диван, выглядя уставшим и измождённым. Когда Янь Се уже собирался закрыть дверь, он снова высунул голову: — Если тебя кто-нибудь увидит и узнает, скажи, что ты свидетель, которого я привёл для допроса, и пусть они придут ко мне. Понял? Цзян Тин махнул рукой, показывая ладонью внутрь, тыльной стороной наружу. Янь Се вдруг вспомнил, как пять лет назад на банкете в честь награждения Цзян Тин так же отмахнулся от него. Но теперь времена изменились, обстоятельства перевернулись, и повторение этой детали вызвало тонкое психологическое возбуждение. Уголки губ Янь Се непроизвольно приподнялись. Но он ничего не сказал, с этой странной улыбкой вежливо поклонился и закрыл дверь. — Фань Сы, настоящее имя Фань Чжэнъюань, из деревни Цзяньсинь, район Наньчэн, Цзяньнин. Ранее был осужден за вымогательство. После освобождения был безработным и зарабатывал на жизнь, присматривая за подпольными казино. Этот человек несколько раз попадал в реабилитационные центры. Вероятно, во время заключения он бросил наркотики принудительно, но, судя по анализу крови, после освобождения он определенно вернулся к употреблению. Цинь Чуань пролистывал изображения на большом экране кадр за кадром и указал на материалы дела перед каждым: — Когда судмедэксперт проводил вскрытие, он обнаружил в кармане брюк покойного раздавленные в порошок красные капсулы, что позволяет с высокой степенью уверенности предположить, что они содержат те же наркотики, что и жертва Фэн Юйгуан. В конференц-зале ранним утром уже вился дым. Заместитель начальника Вэй потёр покрасневшие от недосыпания глаза и устало сказал: — Итак, какие у нас есть предположения? Цинь Чуань посмотрел на Янь Се. Тот, зажав в руке сигарету «Чжунхуа», сосредоточенно изучал отчёт о вскрытии, не проявляя никакого желания говорить. — Наше основное предположение на данный момент, — сказал Цинь Чуань, поправляя очки в золотой оправе, — заключается в том, что Фань Сы употребляет наркотики, весьма вероятно, что он продает их, чтобы поддерживать свою зависимость, и владеет ключевыми каналами поставок новых наркотиков. После инцидента в деле 502 убийца, зная, что эти новые наркотики попали в поле зрения полиции, использовал доверие Фань Сы, чтобы убить его под предлогом помощи в бегстве, чтобы заставить его замолчать. Цинь Чуань сделал паузу и продолжил: — Исходя из этого предположения, нашим основным направлением расследования должно стать изучение верхних и нижних звеньев поставок наркотиков Фань Сы, а также углубленное исследование его отношений с Ху Вэйшэном. Заместитель начальника Вэй задумался на некоторое время, не отвечая сразу, а затем сменил тему: — Янь Се, что ты думаешь? Янь Се, под пристальными взглядами всех, потёр подбородок, а затем внезапно сказал: — ...Фань Сы употреблял тяжёлые наркотики, «номер три» и «номер четыре», верно? Все взгляды обратились к углу комнаты, где, подперев голову рукой и заснув, сидел Гоу Ли. Он тут же проснулся: — Эй, эй, что, что? Да-да-да, записи из реабилитационного центра и результаты вскрытия совпадают, диацетилморфин вдыхал через нос плюс внутривенные инъекции, всё как надо. Янь Се сказал: — Тогда что-то не так. Заместитель начальника Вэй нахмурился: — Что именно не так? Янь Се закрыл отчёт о вскрытии, откинулся на спинку стула и сказал: — Для тяжело зависимого от внутривенного употребления героина, вероятность того, что он вернётся к употреблению синтетических амфетаминов, невелика. Это как если бы человек, привыкший к изысканным блюдам, не стал бы снова есть грубую пищу. Это противоречит нормальному человеческому поведению. Его чёрные, прямые брови приподнялись, и он обвёл взглядом коллег в конференц-зале: — Тогда остатки наркотиков в кармане брюк умершего, без упаковки и без печати, такой маленький кусочек вещества — неужели умерший сам туда его положил?

...

В пустом кабинете заместителя начальника отдела время текло незаметно, часовая стрелка на настенных часах успела сделать почти три оборота. На диване от тупой боли в желудке проснулся Цзян Тин. Судя по неясным звукам снаружи, сотрудники городского управления уже начали приходить на работу, но Янь Се всё ещё не появлялся. Цзян Тин не понимал, почему совещание по делу затянулось так надолго — по его мнению, такое простое и ясное дело даже не требовало собрания. Цзян Тин дискомфортно прижал руку к животу и, пытаясь размять его, встал. Но едва выпрямился, как перед глазами потемнело, мир закружился, и внезапно наступившая гипогликемия заставила его опуститься на колени. Лишь через некоторое время он смог кое-как прийти в себя от головокружения. — ... — беззвучно выругался Цзян Тин. Опёршись на диван, он поднялся и принялся искать что-нибудь в кабинете. Однако Янь Се не отличался запасливостью: на столе, кроме документов и всякого хлама, было пусто. Единственным съедобным предметом оказался полпачки печенья, причём уже давно отсыревшего. Цзян Тин отломил половину печенья с явными следами зубов и в его глазах мелькнуло неприкрытое отвращение. Тук-тук-тук. — До… Докладываю, заместитель капитана Янь, — робко сказал женский голос, — У технического отдела есть новости, заместитель капитана Янь, Янь… Ой! Цзян Тин уже узнал, кто это, и подошёл, чтобы открыть дверь. — Иии! Как и ожидалось, стучала вчерашняя стажёрка, трусливая, как кролик. Увидев незнакомого мужчину, открывшего дверь, она инстинктивно прикрыла рот рукой, а затем узнала Цзян Тина. — ... — Глаза девушки, и без того круглые, расширились ещё больше, казалось, вот-вот выскочат из орбит: — Вы вы вы вы вы, заместитель капитана Янь он… Раннее утро, пустой кабинет, мятая одежда, в которой он провёл ночь. Если бы мысли могли материализоваться, то невыразимые картины, которые заполнили её голову вчера, сейчас превратились бы в целый короткометражный фильм. Цзян Тин прищурился, посмотрел на неё сверху вниз и спросил: — Как тебя зовут? — Хань Хань Хань… Хань Сяомэй! — Хань Сяомэй, — Цзян Тин вынул из кошелька пятьдесят юаней и мягко, но твёрдо положил ей в руку, — Два баоцзы и стакан соевого молока. Купи и принеси сюда. — ... — Хань Сяомэй застыла на несколько секунд. Увидев, что Цзян Тин собирается закрыть дверь, она вдруг опомнилась: — Эй, подождите, а заместитель капитана Янь... Цзян Тин спокойно ответил: — Это заместитель капитана Янь велел тебе купить. — …О! — Хань Сяомэй чуть не прикусила язык и, переставляя ноги вразнобой, повернулась и ушла.