Разрывая облака \ Сквозь облака

Появление королевы драмы.

Всё вокруг погрузилось в хаос. Толстяк, крича «О боже мой, что происходит?», прорвался вперёд, словно танк, и вытащил Янь Се. Рыжий и седоволосый, два бандита, стояли в полном недоумении. Вокруг мерцали разноцветные огни, раздавались крики, а лица бесчисленных мужчин и женщин выражали экстатическое блаженство, словно после оргазма. Он только что меня поцеловал, — в прострации подумал Янь Се. — Что теперь делать? Стоит ли продолжать выполнение задания? Как потом вызвать подкрепление товарищей... Бля, почему он меня поцеловал? Если проглотить наушник, это как-то повлияет на организм? Ему не было противно, когда он меня целовал? Нет, сейчас не время об этом думать. Если операция сорвётся, как отреагируют коллеги... Он только что меня поцеловал? Меня поцеловал Цзян Тин?! — Мой дорогой гэ, ты в порядке? — слёзы наворачивались на глаза толстяка, но он пытался это скрыть, похлопывая Янь Се по уху. — Посмотрим, не ушибся ли ты. Я же говорил, что сегодня всё не к добру, не стоило выходить из дома. Нам бы скорее домой, сжечь благовония и принять ванну, чтобы смыть дурную примету... Рыжий: — Что здесь происходит? Чего уставились? Седоволосый схватил рацию: — Охрана, охрана, в зоне B4 перепивший гость. Придите и выгоните его отсюда! Янь Се растерянно смотрел. Цзян Тин медленно поднимался с дивана. Он прикрыл рот рукой и кашлянул, а затем вдруг поднял глаза, бросив взгляд на Янь Се. Его взгляд был острым, как лезвие, и в этой крайне смешанной и шумной обстановке заставлял сердце сжиматься. Нужно его остановить, — мелькнула в голове Янь Се мысль. В мгновение ока в его голове сформировался план. — Почему ты здесь?! — Янь Се оттолкнул толстяка и повернулся к Цзян Тину. Толстяк: — ??? — Разве не ты говорил, что хочешь расстаться? Та женщина тебя больше не хочет? Цзян Тин: — ... — Приятно тратить мои деньги, чтобы ухаживать за девками, да? Я же говорил тебе, что эта шлюха только деньги и видит, а не людей. Тебя бросили, и так что, теперь счастлив?! Решил вернуться ко мне, да? Когда ты хотел расстаться в больнице, ты был таким крутым, разве нет?! А?! Рыжий: — ... Седоволосый: — ... Зеваки: — ... Все были так шокированы развитием событий, что на мгновение наступила тишина. Седоволосый, дрожащим голосом спросил: — Браток, вы знакомы? По выражению лица Цзян Тина было видно, что он удивлён, но это удивление длилось лишь мгновение. Цзян Тину приходилось видеть столько странных сцен в жизни, что его скорее поразила не запутанная история Янь Се, а то, насколько искренним было выражение его лица, насколько гладко и естественно звучали его реплики, и как убедительно он играл на публику. В тусклом освещении ночного клуба невозможно было заметить ни единой фальши. Если бы ситуация не была такой напряжённой, он, возможно, даже подумал бы: «Почему этот человек не пошел в актеры?» — Не приходи ко мне! — Янь Се с силой бросил окурок и с болью в голосе сказал: — Бесполезно за мной бегать, мы же расстались! Цзян Тин на секунду замер, словно ещё не совсем протрезвев от алкоголя, и остановился, сделав нерешительный шаг. — Чего застыли? — крикнул Янь Се охране. — Почему не уведёте его? Однако охрана вместо этого не решилась действовать, лишь стояла и взглядом спрашивала разрешения у седоволосого. Цзян Тин схватил Янь Се за руку, выглядя немного нетрезвым, и с наигранной, но при этом очень реалистичной жеманностью произнёс: — Дорогой, я был неправ... Янь Се дёрнул рукой, но не смог вырваться, поэтому стоял, надувшись. Цзян Тин не торопился, цепко держа Янь Се за руку. Оба играли очень убедительно и многогранно, создавая впечатление, что вот-вот начнут выяснять отношения прямо на месте. Такое стремительное развитие событий ошеломило двух парней из охраны. Рыжий долго мялся, а потом, наконец, выдавил из себя, отражая настроения толпы: — Да пошли они, эти современные геи... Седоволосый был опытнее. Видя, что зевак становится всё больше, он быстро потянул Янь Се за руку: — Братиш, давай не здесь, пойдем в VIP-комнату, там спокойно поговорим. — Затем он жестом приказал охране расчистить дорогу. Это было более зрелое решение, которое позволило избежать неловкости для клиентов и предотвратило возможность того, что Цзян Тин в пьяном угаре проболтается о том, что Янь Се приходил к ним за «белым товаром». Однако это создало трудности для охраны, которым пришлось с трудом прокладывать путь впереди и прикрывать сзади, почти в буквальном смысле сопровождая их сквозь толпу под оглушительные ритмы диджея, и поднимаясь на второй этаж в VIP-комнату. Эти парни действовали осторожно. Седоволосый не отходил от них ни на шаг, даже не отводил взгляда, так что Янь Се не смог обменяться с Цзян Тином ни единым взглядом. В VIP-зоне седоволосый лично открыл комнату картой и пригласил туда рыжего, толстяка, Янь Се и Цзян Тина, а затем закрыл звукоизолированную дверь, и шум снаружи стал далёким и неразборчивым. Седоволосый предложил им сесть и вежливо сказал: — Раз у вас сегодня дела, я думаю, может быть, нам стоит... Янь Се, не говоря ни слова, встал, достал пачку «Мягкой Чжунхуа», раздал сигареты и сам помог седоволосому прикурить: — Как вас зовут, брат? Он словно преобразился: вся его прежняя дерзость и колючесть исчезли, он стал необычайно дружелюбным и покладистым. Седоволосый явно чувствовал себя неловко: — Легко сказать, легко сказать. На улице меня все знают как Фэй Лун. Я вот что хотел спросить вас двоих... Хлоп! Цзян Тин, который до этого сидел на диване в полудрёме, вдруг резко привалился к Янь Се, его лицо покраснело, взгляд стал рассеянным, словно действие алкоголя вернулось. Он втиснулся ему в объятия. Седоволосый: — #￥*@&... Слова седоволосого оборвались. По его выражению лица было видно, что он мысленно проклинал эту бесстыжую парочку геев. Янь Се, обняв Цзян Тина одной рукой, спокойно сказал: — Семейное несчастье, семейное несчастье. Сегодня как-то неудобно получилось. Возьмите эти деньги на сигареты. — С этими словами он достал из внутреннего кармана куртки стопку денег, завёрнутых в крафтовую бумагу, толщиной с кирпич, и с грохотом положил на журнальный столик. Затем он отделил две пачки и бросил их перед двумя подручными. Этот жест был настолько эффектным, что в одно мгновение банкноты испустили тысячу золотых лучей, ослепив всех, включая информатора, чьи глаза были сделаны из титанового сплава. Двое ошеломлённых бандита переглянулись. Янь Се почти мог прочитать их мысли: Седоволосый: Вау, сколько денег! Там пять тысяч? Рыжий: Нет же! В этой пачке десять тысяч! — Вот, — седоволосый сглотнул и нерешительно сказал: — Толстяк, возможно, не совсем ясно объяснил. Наш босс сегодня не приехал. Может, вы приедете в другой раз... Он не станет продавать, — подумал Янь Се. Этот, по имени Фэй Лун, был труслив и более осторожен. Недавняя мелкая суматоха внизу вызвала его подозрения. — Моему предыдущему поставщику не повезло. Пошёл по улице, украл сумку и попал за решётку. Лучший друг толстяка — мой брат. Он сказал, что у вас есть свежий товар, и что за деньги можно купить всё, что угодно. — Янь Се медленно улыбнулся, казалось, ему было всё равно: — Если сегодня не получится купить, ничего страшного. У меня дома есть небольшой запас, которого хватит на неделю-другую. А эти деньги вы пока возьмите. Когда приедет босс, просто скажите толстяку, чтобы он мне сообщил. С этими словами он откинулся назад, слегка расставив ноги, сохраняя спокойствие и невозмутимость. Если бы Ху Вэйшэн был здесь, он бы, вероятно, узнал, что в таком же положении Янь Се выманивал у него признание. В комнате наступила тишина. Вдруг послышалось несколько хриплых звуков от Цзян Тина, затем он начал некомфортно извиваться, и на глазах у всех зевнул, начал тереть глаза и скрипеть зубами. Янь Се: — ? В этой комнате, кроме него, все трое знали, что это означает. Толстяк тихо пробормотал: — Ого, курит травку, зависимость сильная. Янь Се: — ... Рыжий, увидев это, подошёл и что-то прошептал седоволосому. — ...Ладно. — Седоволосый таки сдался: — Всё-таки издалека приехали, нелегко. Я спрошу у босса, приедет ли он сегодня. Янь Се почувствовал облегчение. — Но, тем не менее, процедуру нужно соблюсти. — Седоволосый поманил Янь Се к себе и искренне сказал: — Прости, братан, мы здесь по правилам работаем. Ваши три телефона тоже придётся мне пока отдать. Несмотря на это, его всё равно собирались обыскать! Толстяк, стоявший рядом, оказался не очень стрессоустойчивым. Его лицо снова изменилось: — Эй, я говорю, Лун-гэ, ты это... Но, к его удивлению, Янь Се на этот раз не стал медлить ни секунды, словно извиняясь за вызванную им ранее суматоху, и с готовностью встал: — Ах! Без проблем, без проблем, давайте! Толстяк: — Эй... Толстяк наблюдал, как Янь Се раскрыл руки и позволил седоволосому тщательно обыскать себя с ног до головы, даже заглянув в швы брюк и внутрь ботинок. Сердцебиение толстяка то учащалось, то замедлялось в такт движениям седоволосого, и, когда прошло неизвестно сколько времени, седоволосый медленно остановился и осторожно кивнул рыжеволосому: — Всё ок. Рыжеволосый кивнул в сторону дивана: — Тот... твой друг... твой парень... Реакция Янь Се была довольно бурной: — Это моя жена, я сверху! Я сверху, понимаешь?! Рыжеволосый: — ...Твоей жене тоже придётся... кхм. Румянец от опьянения на лице Цзян Тина полностью сошёл, оставив его бледным и безжизненным, с рассеянным и вялым взглядом. Если Янь Се ещё требовался информатор, чтобы доказать свою личность покупателя, то Цзян Тин в таком виде выглядел как настоящий наркоман в состоянии абстиненции, и за него даже не пришлось говорить. — Чисто, — сказал седоволосый, тщательно обыскав Цзян Тина, и кивнул рыжеволосому. Два подручных наконец-то успокоились, на их лицах появились улыбки. Рыжеволосый быстро сунул в карман крупную купюру, которую ему дал Янь Се, затем достал пиво из мини-бара, протянул его Янь Се и, улыбаясь, сказал: — Не обижайтесь, не обижайтесь, мы, мелкие исполнители, делаем то, что нам говорят вышестоящие. Вы подождите здесь немного, мы сейчас позовём хозяина. Поскольку дело продвигалось в этом направлении, Янь Се знал, что всё идёт гладко, и не стал спорить, а лишь улыбнулся и махнул им рукой, чтобы они шли. По правилам, один из них должен был остаться здесь, а другой пойти за хозяином. Но эти двое только что получили приличные чаевые, и горячие купюры, прилипшие к их груди, нетерпеливо подталкивали спрятать их. Поэтому оба, как сговорившись, убежали, оставив Янь Се, Цзян Тина и информатора одних в кабинке. Как только дверь закрылась, Янь Се тут же изменился в лице: — Ты как здесь оказался? Толстяк подумал, что обращаются к нему: — ...А? Цзян Тин медленно встал, запрокинув голову и размял затёкшую шею. Его прежняя распутность и упадок духа исчезли без следа. Три пуговицы на воротнике рубашки были расстёгнуты, открывая линии, извивающиеся от подбородка, шеи до ключиц. Каждый изгиб под прозрачной кожей был отчётливо виден. Адамово яблоко Янь Се резко дёрнулось вверх и вниз. Он строго сказал: — Эй, я тебя спрашиваю! — Я думал, ты выразишь благодарность за спасение, — сказал Цзян Тин. — Я ещё не узнал, что ты только что проглотил... Цзян Тин спокойно произнёс: — Планирование операции у вашего отряда крайне примитивное. Я рад, что встретил тебя случайно. Не благодари. Автор говорит: Зубы скрипят: наркоман перебрал с дозой.