Рождественская традиция

— Юнги-и! Пронзительный крик прорезает тишину полутёмной гостиной и обрывается одновременно с драматичным хлопком входной двери. К сожалению для Юнги, нарушитель спокойствия уже внутри его квартиры, и с этим остаётся только смириться. Ураганом влетая в комнату, Чимин в кое-как застёгнутой джинсовке и с торчащими во все стороны волосами валится на диван, страдальчески раскинув руки в стороны. Привыкший к подобным выходкам Юнги, не отрываясь от чтения, вопросительно поднимает бровь. — Что на этот раз? — Он меня бро-о-осил! — тянет Чимин и пальцами вцепляется в то, что ещё утром было аккуратной причёской, а сейчас больше напоминает разорённое гнездо. — Прямо под Рождество, разве это законно?! — Думаю, с точки зрения закона в этом вопросе он абсолютно чист, — задумчиво отвечает Юнги и проводит пальцем по экрану телефона. — А как же мораль? — с излишним, по мнению Юнги, пафосом парирует Чимин. — А мои страдания, разве это не считается? — Мне жаль, что ты страдаешь. Хочешь кофе? Или мороженое? — Спасибо, но… Погоди-ка, — Чимин замирает и хмурится, складывая в голове два и два. — Чего это ты такой добрый, а? Хочешь, чтобы я занял рот и не мог болтать?! — И как ты догадался, я же так хорошо скрывал свои мотивы, — Юнги качает головой, притворно огорчаясь, а затем фыркает и закатывает глаза. — Было бы из-за кого ныть, твой — уже бывший — мне никогда не нравился, тот ещё придурок. — Даже если и так, ну и что! У нас же было всё хорошо! Мы ходили в кино, рестораны, гуляли в парке, целовались на вершине колеса обозрения! У нас были планы, общие интересы, традиции!.. — Традиции? — цепляется за последнее слово Юнги и, наконец, откладывает телефон в сторону. — Сколько вы встречались, года полтора? Какие у вас могут быть традиции, например? — Например… — Чимин лихорадочно соображает, а затем выдаёт. — Например, вместе встречать Рождество! — Вы провели его вместе только в прошлом году, всего один раз. — Ну и что! — Чимин вскакивает и начинает метаться по комнате, на ходу пытаясь расстегнуть застрявшие пуговицы. — Все существующие традиции, знаешь ли, тоже когда-то произошли в первый раз, от этого они не стали менее традиционными! Юнги поднимается следом и ловит Чимина на очередном повороте. Помогая справиться с упрямыми пуговицами, он вкрадчиво спрашивает: — Мы с тобой знакомы примерно столько же, какие у нас традиции? Чимин, застигнутый врасплох неожиданной близостью и этим странным тоном, слегка краснеет и выдыхает, сосредотачиваясь на спокойствии Юнги. — Наверное, наша традиция — твой осуждающий взгляд. — Если это происходит каждый день, то это уже не традиция, это — обыденность. Становится слишком жарко и странно одновременно. По коже бегут мурашки, и Чимин встряхивает чёлкой, пытаясь прийти в себя. — О чём мы говорим? — О том, зачем ты пришёл ко мне, — Юнги заканчивает с пуговицами и отступает на шаг, давая Чимину пространство. — Просто пожаловаться или?.. — А, да, точно! — Чимин откашливается, приглаживает волосы, при этом осознавая, насколько неаккуратно и растрёпанно он выглядел всё это время, и краснеет ещё больше. Тем не менее, его упрямство сильнее любого смущения. — Я собираюсь сделать ему прощальный подарок, и мне нужна твоя помощь! Юнги неопределённо хмыкает и машет рукой, приглашая следовать за собой на кухню. Там он, не спрашивая, ставит две стопки на стол и вынимает бутылку соджу из холодильника. — Давай уже, делись, что родилось в твоей чудной голове? А Чимина в этот момент накрывает ещё одной волной неуверенности. Он задумчиво крутит стопку в пальцах, разглядывая, как по запотевшим стенкам стекают капли ароматного алкоголя. Эти так называемые “отношения”, пусть и продлившиеся полтора года, кажется, не ранят его так уж сильно. Плакать не хочется, сердце не болит, но обида побеждает здравый смысл. В очередной раз глубоко вздохнув, Чимин говорит быстро, чтобы не успеть передумать. — Хочу сделать ему прощальный подарок на Рождество. Модель моего члена в натуральную величину. Ты поможешь? Чимин бы посмеялся над реакцией на его слова, если бы только осмелился поднять взгляд. А Юнги замирает, так и не донеся свою стопку до губ, и несколько долгих секунд смотрит куда-то в пустоту перед собой. Потом, резко вливая всё содержимое в рот, кривит губы и морщится, а затем негромко прокашливается. — Позволь уточнить, с чем именно нужна помощь? — Ну, я… — Чимин чувствует, как горят щёки и уши, но продолжает. — Я не умею это всё, а у тебя есть 3D-принтер, вот я и подумал, что ты шаришь в этой теме и всё такое… — Двадцать шесть сантиметров. — Что? — Максимальный размер 3D-модели, которую может напечатать мой принтер за один раз. Иначе придётся печатать частями. — Думаю, не придётся, — на щеках Чимина уже можно жарить яичницу. — Не то, чтобы я измерял, но вроде как… Юнги с громким стуком опускает стопку на столешницу, прерывая бормотание невероятно смущённого Чимина. — Приходи в пятницу, если не передумаешь. Я изучу вопрос, и мы посмотрим, что можно сделать. А теперь выметайся из моей квартиры, я занят. — Правда? Спасибо! — Чимин едва успевает обрадоваться, как у него отбирают так и не выпитую дозу соджу и тянут за рукав. — Что? Чем? Ты же ничего не делал, когда я пришёл! — Дверь дальше по коридору, вперёд. — Но я видел, ты свободен! — Я занят. Читаю книгу. Иди уже! Мягко, но настойчиво вытолкав Чимина за порог, Юнги закрывает дверь и прислоняется к ней лбом. Прислушивается к удаляющимся шагам в подъезде, наконец, выдыхает, и на его лице появляется поистине дьявольская усмешка. *** Дни до пятницы пролетают быстрее ветра. Чимин за это время думает и передумывает примерно сто раз, пока обсуждает детали процесса в переписке с Юнги, огребает за нытьё, почти летит в чёрный список, после чего приходит в себя и ловит дзен, соглашаясь на все выдвинутые условия. Впрочем, их не так уж и много: не загоняться, не мастурбировать в день съёмки, убрать волосы кремом для депиляции и довериться Юнги. Он решает, что сможет на всё это согласиться. Утром заветного дня Чимина осеняет: он затевает всё это совсем не ради мести бывшему. Откровенно говоря, Чимин почти забыл, с чего всё началось, настолько увлекательным оказался процесс обсуждения, и настолько сильно его захватило предвкушение. Теперь ему больше интересно, сможет ли эта острая ситуация сломать тонкий лёд дружбы между ним и Юнги. Как он поведёт себя? Как будет смотреть, что будет говорить? Посчитает ли привлекательным и захочет ли прикоснуться?.. Чимин и не пытается предугадать, потому что Юнги совершенно непредсказуем. Он будет стопроцентным профессионалом, холодным и отстранённым, или впадёт в другую крайность и начнёт соблазнять прямо с порога? Чимин яркой вспышкой просветления осознаёт, что не против второго варианта. Реальность будет где-то между, но вот в какую сторону отклонится маятник — загадка. Чимин, распаренный после горячего душа и уже слегка заведённый, сушит волосы феном, надевает новое бельё, широкую футболку, джинсы и куртку, хватает сумку, телефон и ключи, и садится в такси. Всю дорогу его слегка потряхивает, он взволнованно проверяет и перепроверяет телефон, ковыряет дырку на коленке и в последний момент одёргивает себя от поедания собственных ногтей. После короткого подъёма по лестнице, у дверей квартиры он снова останавливается и загнанно дышит, не в силах прекратить дрожь. Голову слегка кружит, Чимин прислоняется к дверному косяку и зажмуривается. — Не открывают? — раздаётся вкрадчивое прямо над ухом, и Чимин подпрыгивает на месте, в последнее мгновение удерживая себя от крика. Юнги усмехается и качает головой, а затем звенит ключами. — Прости, что заставил ждать, я не рассчитал время. Проходи. За дверью Чимина не встречают ловушки и зловещий красный свет, ничего похожего на логово злодея, просто обычная квартира. Но он помнит, зачем пришёл, поэтому волнение никак не уменьшается. — Чимин-а, ты со мной? Юнги машет рукой перед лицом, а затем кладёт ладонь на плечо Чимина и легонько сжимает, выражая поддержку. И Чимин вдруг отчётливо чувствует: переживает не он один, их как минимум двое против этих странных обстоятельств, и на его душе становится чуточку теплее. Они пьют свежесваренный кофе, закусывая печеньем, и Чимина понемногу отпускает; он даже начинает хихикать над болтовнёй Юнги о работе и с удовольствием обсуждает последние новости. Наконец, Юнги убирает чашку в сторону и внимательно смотрит в глаза, будто хочет услышать только правду в ответ на свой вопрос. — Скажи, этим подарком ты хочешь вернуть своего бывшего? — Что? Нет! — восклицает Чимин и откидывается на спинку стула, скрещивая руки на груди. — Я много думал в последние дни и понял, что даже рад, что всё закончилось. У нас… не всё было гладко на самом деле. Я просто не хотел этого замечать. — Или боялся остаться один? Взгляд Юнги пронизывает насквозь, до мурашек на чувствительной коже, под которую он уже давно влез и теперь хозяйничает, как хочет. — Может, и так. Я не умею быть один. Чимин вздыхает и делает последний глоток из своей кружки, а после разглядывает причудливый узор, нарисованный кофейной гущей. Гадать он не умеет, зато прекрасно фантазирует, замечая на дне смутный образ полового члена — хреновое предзнаменование. — Ты не хочешь отказаться от этой идеи? Я имею в виду, — Юнги наклоняется вперёд, подпирая подбородок скрещенными ладонями. — То, что есть между нами сейчас, изменится после этого вечера. — Я знаю, — Чимин твёрдо встречает его взгляд. — Нашей “дружбе” придёт конец. Если мы думаем об одном и том же, если ты хочешь того же, то я готов рискнуть. Юнги на этот раз не сдерживается и расплывается в настолько дерзкой улыбке, что у Чимина слабеют ноги. Ещё никогда Юнги не испытывал на нём всю силу своего кошачьего обаяния, однако, в этой игре могут участвовать двое. Чимин медленно проводит подушечкой пальца по своим губам, а затем толкает языком щёку изнутри. Зрачки Юнги расширяются, он тихо выдыхает и тяжело сглатывает. — Я предлагаю пари, — Юнги резко встаёт и, как и пару дней назад, вытаскивает Чимина из-за стола, но на этот раз подталкивает не к входной двери, а в сторону спальни. — Кто первый сорвётся, тот проиграл и должен будет выполнить любое желание. Согласен? Чимин рассеянно кивает, осматривая комнату. Всё как обычно, кроме одной стены, у которой на уровне живота установлена пара софтбоксов на штативах. Плотно задёрнутые шторы не пропускают свет, и в этой полутьме, в пространстве, пропитанном ароматами чистого белья и цитрусового геля для душа, близость Юнги ощущается особенно остро. Он помогает снять куртку, прижимаясь сзади слишком близко, щекочет кожу шеи своим дыханием, и Чимин почти готов проиграть прямо сейчас. — Я изучил вопрос, для создания 3D-моделей используются специальные сканеры, но нам он сейчас не подойдёт, слишком высокие требования к неподвижности, плюс пришлось бы обклеить пространственными маркерами весь твой член, это не очень удобно, — деловито сообщает Юнги, поправляя высоту штативов. — Зато я нашёл неплохое приложение для телефона, оно может делать практически то же самое, требуется только хорошее освещение. Иди сюда. Чимин послушно следует его указаниям и встаёт спиной к стене, оказываясь в свете софтбоксов. — Знаю, будет выглядеть странно, когда я начну бегать вокруг твоего члена с телефоном, но иначе никак, — глаза Юнги горят огнём азарта. — Если ты готов, снимай штаны. Чимин тяжело сглатывает и тянется к ремню. Будто в трансе, загипнотизированный внимательным взглядом, он медленно расстёгивает пряжку, щёлкая металлом, тянет вниз язычок молнии джинс, недолго возится с тугой пуговицей. Пальцы подрагивают от волнения, но член уже стоит практически во весь “рост”, готовый показаться во всей своей красоте. Чимин снимает штаны, чудом не упав, роняет их на пол и тянется к резинке трусов. Сердце стучит где-то в висках, щёки горят, а дыхание постоянно сбивается, но Чимин при молчаливой поддержке Юнги не останавливается, пока не остаётся голым по пояс. Юнги медленно подходит ближе, совсем вплотную, заставляя прижаться спиной к стене, а затем, едва касаясь кончиками пальцев, ведёт по коже вверх, от бёдер по бокам, задирая слишком длинную футболку до подмышек. — Это будет мешать, — шепчет Юнги. — Держи повыше. Наконец-то я увидел твой член, давно мечтал об этом. От неожиданности Чимин фыркает, и накал обстановки немного охлаждается. Достаточно, чтобы почувствовать себя увереннее. — Мог бы давно сказать об этом! — Не мог, — Юнги отходит в сторону и берёт в руки телефон. — Ты был слишком несвободен. Зато теперь я не упущу свой шанс. Красивый член, кстати. — Спасибо, наверное. Такого мне ещё никто не говорил. — А зря, — Юнги выглядит обманчиво спокойным, пока что-то настраивает в своём телефоне. — Не отвлекайся. Можешь закрыть глаза, если тебе так удобнее, главное, чтобы твоя эрекция никуда не пропала как можно дольше. — Поэтому ты просил не дрочить? — догадывается Чимин. — Ага. Начинаем. Постарайся стоять неподвижно, во всех смыслах. Юнги медленно опускается перед ним на колени, будто хочет отсосать, и у Чимина перехватывает дыхание, а член предательски дёргается. Юнги усмехается, но ничего не говорит, только тяжело дышит, и этот звук на фоне тишины комнаты заводит ещё больше, напоминая, что возбуждён здесь не только Чимин. Он откидывает голову назад, насколько позволяет стена, демонстрируя шею и выпирающий кадык, и смыкает веки. В темноте всё становится ещё более размытым. Чимин стоит, кажется, вечность, плавая на волнах возбуждения и предвкушения, вслушиваясь в каждый шорох одежды, вздох и скрип половиц. Он рассеянно думает о том, чтобы не упасть, и в какой-то момент вместо придерживания футболки начинает поглаживать соски, представляя, как его в этих же местах скоро будет касаться Юнги. С губ Чимина срывается тихий стон, его член сочится предэякулятом, а Юнги матерится себе под нос. — Не двигайся, осталось немного, я почти закончил. — Ты говоришь это мне или себе? — шепчет Чимин, щипая себя и слегка оттягивая соски, и прикусывает губу, чтобы не стонать слишком громко. Что-то с грохотом падает на пол, Чимин распахивает глаза, но не успевает ничего спросить или сделать, как его хватают за запястья, поднимая их и прижимая к стене где-то над его головой. Глаза Юнги горят жарким огнём, зрачки расширены, а его внушительных размеров эрекция прижимается к бедру Чимина. — Я закончил, — выдыхает Юнги прямо в его губы. — А ты вёл себя совершенно бесстыдно. — Думаешь? — Чимин игриво поддевает кончик носа Юнги своим. — Но это ты сказал мне раздеться, а потом снимал мой член, разве это не бесстыдство? — Ты невыносимый. — Невыносимо красивый? Сексуальный? Соблазнительный? — Всё и сразу, — серьёзно отвечает Юнги. — Как хорошо, что мы отлично понимаем друг друга. Чимин бы вспыхнул от этих слов, если бы не был так возбуждён. Он немного ёрзает, становясь удобнее, закидывает ногу на бедро Юнги, и тот с готовностью подхватывает её, освобождая запястья. Чимин с удовольствием запускает пальцы в чёрные волосы на затылке и чуть оттягивает, выбивая из Юнги очередной полузадушенный вздох. — Ты сводишь меня с ума, — шепчет Юнги и бросается на Чимина с отчаянным, голодным поцелуем, проигрывая спор, который сам же и придумал. Его руки жадно блуждают по телу, прикасаясь властно, со всей страстью и желанием. Чимин плавится, стонет и подставляется, наслаждаясь безраздельным вниманием и восхищением. Футболка летит на пол, и Чимин остаётся полностью обнажённым. Юнги, всё ещё полностью одетый, отступает на шаг, чтобы полюбоваться, и расстёгивает ширинку своих джинс, облегчая давление. Несколько долгих секунд он облизывает взглядом стройную фигуру в мягком рассеянном свете, обжигая невидимыми касаниями, а затем снова падает на колени. Его розовые губы мягко обнимают головку, и Чимин отчаянно стонет. — Я долго не смогу!.. Юнги! Он едва удерживает себя в положении стоя, когда Юнги набирает темп. Горячая волна затапливает всё тело, и Чимин содрогается, кончая с ещё одним высоким стоном. Слишком мало, но он был возбуждён так долго, что не мог больше терпеть. Мышцы расслабляются, и только сильные руки Юнги держат его на плаву. Они снова целуются, на этот раз более медленно, глубоко, наслаждаясь друг другом, и Чимин чувствует, что готов ко второму раунду. Он ведёт ладонью от шеи Юнги к груди, животу и ниже, туда, где всё ещё прячется его приз. — Хочу трахнуть твои бёдра, — признаётся Юнги. — Разрешишь мне? — Всё, что хочешь. На лице Юнги появляется хитрая усмешка. — На твоём месте я не был бы неосторожен с такими словами. А то я ведь и правда могу… — Ты можешь, — уверяет Чимин и замечает, как темнеют глаза Юнги. Чимин не успевает и пискнуть, как его одним быстрым движением разворачивают лицом к стене, заставляя упереться в неё ладонями и расставить ноги на ширине плеч. Тело снова горит, пальцы поджимаются, а по коже бежит рябь мурашек от обжигающих касаний. Он не видит, но чувствует, как Юнги тихо выдыхает, пока освобождает член от одежды и использует смазку. Головка коротко упирается в анус, после чего проскальзывает дальше, по направлению к мошонке. — Сожми его, — просит Юнги, щекоча дыханием волоски у основания шеи, пока обнимает Чимина сзади и кончиками пальцев поглаживает его соски. — Сильнее, сожми свои шикарные бёдра. Чимин делает так, как его просят, Юнги в ответ издаёт низкий, протяжный стон и начинает двигаться. Его губы касаются шеи, от шепчет комплименты, а его руки действуют будто сами собой, слепо шаря по телу, пока одна из них не находит ответную эрекцию Чимина. Это похоже на бредовый сон, когда непонятно, с чего всё началось и чем закончится. Просто момент, подвешенный в пространстве без времени, окутанный дымкой жгучего возбуждения и дикой страсти, которую долго держали взаперти, а затем выпустили на волю и позволили делать всё, что захочется. Чимин не выдерживает и кончает снова, к нему присоединяется Юнги, и мир замирает, на несколько секунд погружаясь в звенящую тишину. *** Вечером двадцать четвёртого декабря Чимин получает из рук курьера коробку, обклеенную стикерами с надписью “хрупкое” и запиской “Открой, когда будешь один” с почерком Юнги. Он тратит последние крупицы терпения на то, чтобы запереть дверь и найти ножницы. Внутри, в ещё одной коробке, на этот раз из прозрачного пластика, на квадратной подставке стоит 3D-модель его члена в натуральную величину, напечатанная из золотого пластика. К одной стороне приклеен конверт, который Чимин тут же вскрывает и начинает читать письмо, написанное от руки. “Здравствуй, Чимин! Я пропущу все формальности, не думаю, что они будут уместно смотреться рядом с таким подарком. Однако, хочу предостеречь: модель ни в коем случае нельзя использовать по назначению! Она слишком хрупкая и может сломаться. Но если тебе вдруг понравится идея трахнуть самого себя, у меня есть знакомый, который может помочь изготовить молды для отливки этой модели из более подходящего материала, например, плотного силикона, в общем, только скажи. Я проиграл своё же пари и теперь должен тебе желание, можешь его использовать на это, и тогда краснеть, заказывая это, придётся мне, а не тебе. Есть один важный момент, который я должен был обсудить лично, но я не хотел портить момент. Да, это эгоистично и трусливо с моей стороны, пожалуйста, прости меня. Я – причина, по которой твой бывший тебя бросил…” Чимин едва не роняет листок от удивления. В голове роятся сотни мыслей, ведь не было ни намёка на то, что Юнги мог бы такое сотворить. Да, он не выносил этого человека, не общался с ним и не уважал его, но чтобы как-то повлиять на него? Это не похоже на Юнги, и всё же… Чимин качает головой и продолжает чтение. “Я – причина, по которой твой бывший тебя бросил. Вот написал это, и кажется, что звучит слишком пафосно, но всё так. Я кое-что узнал о нём, и это окончательно испортило мнение о нём. Не зря он мне с первого взгляда не понравился. К сути: на хэллоуинской вечеринке он изменил тебе. С девушкой. Ты знал, что он би? Я узнал это случайно, подслушал его разговор по телефону. Глупо, да? Он говорил с ней, похоже, они с тех пор встречались несколько раз. Я пригрозил ему. Клянусь, так и сказал: я расскажу всем, что ты сделал, или ты сегодня же расстаёшься с Чимином. Он очень просил меня молчать, и я пообещал. Но я не собираюсь держать слово, данное этому мудиле, поэтому ты теперь всё знаешь. Ещё раз прости, что не сказал это лично”. Чимин откладывает письмо и думает. О ночи, горячее которой у него не было, о Юнги, который рядом давно и не подводил ни разу, и о человеке, не хочется даже вспоминать его имя, обманувшем Чимина, предавшем его доверие и бросившем без объяснения причин. Вот кто настоящий трус, так это его бывший, не сумевший даже нормально расстаться. А Юнги… Юнги точно нельзя назвать трусом. В письме обнаруживается вторая страница, и Чимин продолжает чтение. “И ещё момент, в котором должен признаться: я ужасно жалею, что не встретил тебя раньше, чем он. Возможно, всё было бы иначе. А может, я тупил бы точно так же. Знаешь, мне тяжело довериться людям, тяжело влюбиться. Мне нужно было время. Сейчас я всё понял, времени было достаточно, чтобы узнать тебя. Я обожаю твой непредсказуемый и лёгкий характер, который приносит хаос в мою слишком скучную и монотонную жизнь. Ты восхитительный, невероятный и невыносимый. Единственный в этом мире, ради кого я готов на всё, что бы ты ни придумал. Только не прыжок с парашютом, пожалуйста, не хочу поседеть раньше времени. В остальном – я весь твой, если ты этого захочешь. Если я веду себя слишком странно, если всё это не для тебя, то просто не пиши мне больше, и я пойму. Просто знай, что я безумно в тебя влюблён. С любовью, Юнги. P.S. Про модель я серьёзно, даже не думай засовывать её в себя!!!” Чимин улыбается, пока разглядывает неровные строчки, и хихикает над последней фразой. Заметно, что Юнги очень волновался, пока писал эти слова, и Чимин думает, что это очень мило. Он прячет модель в самый тёмный угол шкафа, выходит из дома и садится в такси. Знакомый адрес, пересчитанные ступеньки и ключ, идеально подходящий к замочной скважине. — Юнги-и! Пронзительный крик прорезает тишину полутёмной гостиной и обрывается одновременно с драматичным хлопком входной двери. Юнги дёргается и почти падает с дивана. Растрёпанный и нервный, с кругами под глазами, он выглядит уставшим, и сердце Чимина сжимается. Он медленно подходит ближе и садится рядом, а затем мягко притягивает Юнги в тёплые объятия. — Ты не позвонил, — ворчит Юнги и утыкается носом в изгиб шеи, щекоча кожу. — Я чуть с ума не сошёл... — Хотел сказать тебе это лично. Я придумал желание, — сообщает Чимин, как великий секрет, прямо на ухо, и чувствует, как под его поглаживаниями расслабляются напряжённые мышцы. — Правда? — так же тихо спрашивает Юнги. — Да. Хочу, чтобы с этого года у нас появилась своя личная рождественская традиция! — Так, — Юнги чуть отстраняется и смотрит растерянно. — Ты хочешь, чтобы я каждый год делал модель твоего члена? В принципе, ничего страшного, я не против, или можем разные части тела снимать, я как раз решил всё же потратиться на сканер… Почему ты смеёшься? Чимин счастливо хихикает, целует Юнги и отчётливо чувствует: он находится именно там, где и должен быть.