Всего лишь ребёнок, нуждающийся в помощи взрослого

Рудо всегда ощущал себя неуютно во время поездок с другими уборщиками, будучи зажатым со всех сторон и подверженным неугомонной беготне пальцев Риё по его волосам. Однако этот раз был для него ещё более неуютным по крайней мере потому, что Занка определённо встал не с той ноги, а Энджин будто специально наезжал на большее количество кочек, чем обычно, и делал ещё больше крутых поворотов, отчего зубы стучали практически безостановочно. Утешало лишь приподнятое настроение Риё и как всегда спокойный Грис, излучающий гармонию.  Но кроме неприятных мелочей в этот день было кое-что ещё, что являлось предвестником беды для Рудо. Бессонная ночь, наполненная круговоротом удручающих мыслей, оставила после себя покалывание в руках, и Суребрек знал, что за этим следует кое-что нехорошее. Боль всегда нарастала непредсказуемыми скачками, и Рудо оставалось только надеяться, что пик обойдёт его стороной во время миссии.  Он был нервным с самого утра, но, похоже, привыкшие к его недовольному виду товарищи не замечали изменений, что сыграло ему на руку. За время, которое он находился внизу, он так никому и не рассказал о своих перчатках и их первоначальном предназначении. Возможно, это не было хорошо, потому что сам Рудо не справлялся с обработкой как следует. Регто менял бинты каждую неделю, и парню не приходилось заниматься этим самостоятельно. И если бы не отец, он бы вряд ли вообще занимался своими руками. Здесь, на земле, некому было позаботиться о его ранах, хотя он знал, что если бы рассказал хотя бы Эйшие, она с радостью помогла бы ему. Но Рудо преследовал страх. Наверху его руки вызывали отвращение и были поводом для насмешек. Регто был единственным, кто решил позаботиться о нём, не имея плохих намерений, единственным, кто не сказал ни одного обидного слова про его изуродованные конечности и не искривлялся в омерзении при их виде. Рудо ощущал себя странно при мысли о том, что он может поделиться этим с кем-то на земле. Он давно привык, что унижать его из-за рук — норма, хотя понимал, что здесь люди совсем другие. Понимал, но не осознавал.  Из раздумий его вывел голос Энджина, оповещающий о их прибытии. Рудо немного растерянно моргнул, когда мужчина обернулся, чтобы окинуть взглядом пассажиров и убедиться, что никто не вылетел во время очередной демонстрации его навыков вождения. Энджин многозначительно выгнул бровь, как бы спрашивая, почему он выглядит таким растерянным. Прежде чем он успел что-либо сказать, двери автомобиля начали открываться, и Рудо второпях выскочил на улицу.  Сегодня им предстояло разобраться с кучкой мусорных зверей в запретной зоне. Миссия не была сложной, но, как всегда, была непредсказуемой, что не позволяло уборщикам терять бдительность. К несчастью, опасения оправдались: вместе с ожидаемой кучкой мелких противников они наткнулись на огромного зверя, обладающего дзинки, прямо как на его первой вылазке с командой. Когда остальные уже бросилась в атаку, Рудо использовал перчатки в первый раз, призвав выброшенную скакалку, что помогло обездвижить здоровяка и облегчить задачу уборщикам. Наконец, Риё ловко вытащила из зверя… Швейную машинку? И монстр обессилено повалился на землю. Теперь оставалось разобраться только с мелочью. В этот раз Рудо выбрал в качестве оружия радиоприёмник, предполагая, что он сможет создавать потоки воздуха, объединяющие монстров в одном месте, и их станет легче бить. Но, на удивление, подросток не смог активировать дзинки второй раз. Как только он попытался, неистовая боль пронзила кончики пальцев, заставив его опуститься на землю с тихим стоном. Голову сжала тысяча стальных рук, а пелена перед глазами оказалась слишком непроглядной. Из носа хлынула кровь, которую он смог заметить не сразу. Следующее, что он заметил, — мусорный зверь, готовящийся разорвать его на куски, и Грис, вовремя прикрывший его. Всё произошло слишком быстро, не предоставив возможности осознать ситуацию и взять себя в руки. Рудо болезненно и рвано вздохнул, чувствуя, как запястья пронзают иглы, и пытаясь разглядеть спину болельщика перед собой. Когда пелена перед глазами немного рассеялась, а волна неожиданной боли немного отступила, Рудо почувствовал лёгкое касание на своём плече, боковым зрением замечая выкрашенные в чёрный ногти, и быстро пришёл в себя, наспех вытирая кровь, вытекающую из-под маски. Он поморщился от боли после прикосновения к подбородку. -Эй, что с тобой, Рудо? — он похлопал подростка по спине, пытаясь привести в чувства, но вибрация отозвалась импульсом боли, заставив его вздрогнуть. Энджин аккуратно убрал руку.  -Всё в норме, — он резко встал, хмурясь от боли. Бывало и хуже. Сейчас он должен забыть об этой неприятности и продолжить, чтобы не быть обузой. Он выдохнул сквозь зубы и попытался призвать дзинки ещё раз. Теперь всё прошло успешно, не считая всё ещё мучительно пылающих рук, и они вернулись к сражению. Рудо молился, чтобы оно поскорее закончилось, и он смог запереться в своей комнате, переживая этот приступ в одиночку. Энджин не спускал глаз с ребёнка и старался держаться рядом, пытаясь выяснить, что только что произошло, но Рудо упрямо делал вид, что всё в порядке. Обладатель зонта нахмурился, обдумывая причину плохого самочувствия подростка уже после первого использования дзинки, но всё же решил оставить этот разговор на потом, чувствуя, что информация не достанется ему легко. Однако все заметили, что движения Суребрека были более резкими, чем обычно, руки потряхивало, а кровь из носа не переставала течь даже по завершению миссии, что вызвало вопросы, в первую очередь, у Гриса. Рудо сумел отмахнуться, сказав что-то про бессонную ночь, хотя грудь сжало от попытки ему соврать. А сразу после, словно карма, его одолела новая, резкая волна боли, выбивая рванный выдох из груди. Ноги подкосились, и болельщик взволнованно подхватил его на руки. Спутанное сознание мешало понять что-либо кроме того, что ему сейчас очень больно, но Рудо изо всех сил старался не издавать никаких звуков, сжимая челюсти и прижимая запястья к груди. Он злился на себя за слабость и даже попытался сказать что-то о том, что может идти сам, но из горла вырывались лишь болезненные хрипы. Суребрек слышал заинтересованный голос Риё и ворчания Занки, до него доносились вырванные из диалога Энджина и Гриса слова, но он не мог связать их в одно целое. Единственное, что он понял, так это то, что в этот раз за руль сел Грис. Он мысленно поблагодарил все высшие силы, потому что сейчас каждое резкое движение заставляло его сжиматься на переднем сидении автомобиля, и он не вынес бы, если бы водителем был Энджин. Он смутно понимал, почему он сейчас не зажат между сокомандниками сзади, но боль мешала построить какую-либо цепочку мыслей. Каждый толчок, каждый камышек, на который наезжала машина, беспокоил оголённые нервы его конечностей, и он не был уверен, что не стонал и не рыдал от боли на протяжении всей поездки. Дорога казалась как никогда длинной, но, к утешению Рудо, он наконец почувствовал, как автомобиль остановился. Затем его бесцеремонно обхватили татуированные руки, и в следующий раз он разомкнул глаза, оказавшись скорчившимся в своей постели.  -Малыш, ты слышишь меня? Скажи, что у тебя болит, чтобы я смог помочь, — в голосе Энджина слышалось волнение, несмотря на сохранившийся спокойно-позитивный тон. Рудо пришлось приложить некоторые усилия, чтобы разомкнуть зубы и выдать тихий ответ. Краткое «уходи» не было брошено со злостью, но с каким-то отчаянием, которое пришло с осознанием всей степени отвратительности ситуации, в которой оказался Рудо. Никто не должен был знать о его руках, но теперь вся команда понимала, что что-то не так, и он сохранял крупинку надежды на то, что сейчас Энджин просто уйдёт, и все забудут об этом происшествии. Новая волна боли заставила его вскрикнуть и сжаться на постели. Он вообще уже забыл о присутствии Энджина, но почувствовал его руку в своих волосах. -Эй, это твои руки, да? Позволь мне взглянуть, — он пытался отвлечь ребёнка, отдавшегося в лапы нестерпимой боли. -Уйди, просто уйди, — взмолился Рудо. -Почему ты хочешь, чтобы я ушёл? — Энджин искренне не понимал такого поведения ребёнка. Он валяется в агонии и просит уйти готового ему помочь человека. Мужчина допускал, что Рудо не захочет делиться своей проблемой с кем-либо, собственно поэтому он и не повёл его сразу к Эйшие. Но Рудо был всего лишь ребёнком, нуждающимся в помощи взрослого, и продолжал отказываться от неё, словно согласие стало бы для него концом света. -Тебе… не нужно их видеть, — он ответил с трудом, потому что боль была настолько сильной, что заставляла задыхаться и стонать. -Но по-другому я не смогу помочь, — его пальцы продолжали нежно поглаживать ребёнка по голове. Рудо рвано выдохнул сквозь зубы, пытаясь дать новый ответ. -Они отвратительны. -Раны никогда не были приятным зрелищем, но, поверь мне, я успел на них насмотреться, и твои руки не вызовут у меня отвращения, — пальцы продолжали перебирать пепельные волосы, помогая Рудо оставаться в реальности, — так что позволь мне помочь. В комнате на минуту повисло молчание, прерываемой кряхтением Суребрека. -Не говори, что я не предупреждал, — наконец, подросток лишился любых сил на сопротивление, вытянув руки перед собой, тем самым давая Энджину разрешение.  -Долго же ты, — усмехнулся мужчина, получив в ответ яростное бормотание.  Должно быть, Рудо действительно было очень больно, потому что одно лишь прикосновение к перчаткам чуть не заставило его отдёрнуть руки.  -Извини, малыш, потом будет легче, обещаю, — Рудо мучительно простонал, закрывая алые глаза. Перчатки были сняты, обнажив окровавленные бинты. Руки неимоверно тряслись без них, претерпевая ещё большую боль. Прикосновения Энджина к бинтам казались ожогами, но Рудо стойко терпел. Наконец, мужчина добрался до ран, и ему пришлось сдержать удивлённый возглас. -Что это за раны, Рудо? Кто это с тобой сделал? — вопросы вырвались сами по себе. -Я предупреждал! — он отдёрнул руки, прижимая их к груди. -Эй, эй, тише! Я просто хочу понять, как тебе помочь с ними, — Энджин аккуратно оторвал руки от груди Рудо, задумчиво оглядывая алые шрамы. Суребрек в который раз мучительно простонал. -Мой отец… Я не помню, как он это сделал, — больше он не смог ничего ответить. -Подожди, неужели… Регто?..  -Нет! Регто бы никогда… -Хорошо, хорошо, я понял. Твой биологический отец, да? -Да… Он был… чокнутым. -Я так и понял. Мне жаль, Рудо. Я попрошу Гриса принести мазь, антисептик, бинты и обезболивающее… -Нет! Грис не должен… — подросток испугался, что кто-то ещё увидит его руки. -Я попрошу оставить их под дверью, хорошо? — Рудо неуверенно кивнул. Энджин связался с Грисом по чокеру, и через несколько минут тот оставил всё нужное под дверью. -Ты пробовал какие-нибудь мази? — Рудо в непонимании уставился на мужчину, всё ещё пытаясь не сойти с ума от адской боли, — Понял, — Энджин уже не удивлялся, что Суребрек не знает о существовании каких-то вещей, особенно когда дело касается медикаментов, — Мази используются для лечения ран. Они есть разные, но чаще всего они помогают убивать инфекцию и обезболить травмы, — коротко объяснил блондин, на что Рудо лишь кивнул. Ему уже было без разницы, что Энджин собирается делать, лишь бы боль немного прошла, — Итак, я собираюсь продезинфицировать твои руки и нанести на них эту штуку, — он демонстративно поднял перед ним тюбик с лекарством, — Я полагаю, тебе будет очень больно. -Мне итак уже очень больно, — простонал Рудо, скривив лицо. -Знаю, малыш, но станет легче, — он ободряюще улыбнулся, что, кажется, взбесило подростка. Обработка и перевязка прошли относительно гладко, не считая адских мук Рудо, которому Энджин сунул край одеяла в зубы для облегчения. Не сказать, что сильно помогло, но он хотя бы не орал от боли. -Вот и всё, — оба облегчённо вздохнули, и Рудо, истощённый, начал обмякать в кровати, чувствуя, как боль понемногу отступает. — Тебе легче? - Поинтересовался Энджин, видя, как ребёнок наконец расслабился. -Да… Спасибо, — он смущённо и устало поблагодарил блондина, вспоминая, как Регто заботился о нём во время приступов. Он так скучал. -Всегда пожалуйста, малыш, — он достал баночку с обезболивающим и вытащил одну таблетку, параллельно протягивая Рудо бутылку с водой, — Выпей это, оно снимает боль, — Рудо схватил таблетку как выигрышный лотерейный билет  и проглотил её, не запивая. Но Энджин настоял, чтобы подросток выпил воды, потому что так лекарство подействует как следует. Рудо не мог удержать бутылку, но глава Акуты аккуратно помог ему с этой задачей.  На самом деле Энджин чувствовал себя виноватым, потому что раньше он не замечал, что с руками ребёнка что-то не так. Да и перчатки особо не вызывали у него вопросов, это же дзинки Рудо, неудивительно, что он с ними не расстаётся. Но он не понимал, как подросток всё это время справлялся с болью самостоятельно. К тому же, раны настолько серьёзные, что требуют постоянного ухода, а бинты, которые он снял, точно не были свежими. Он должен позаботиться об этом, пока Рудо не сделал себе хуже. -Как ты сам справляешься с обработкой, если у тебя даже бинтов нет? — эта деталь взволновала Энджина. -Ну… я обычно прокрадываюсь в кабинет к Эйшии ночью, когда вспоминаю, что их нужно обработать, — задумался Рудо. Энджин недовольно на него посмотрел. Такие раны нужно обрабатывать регулярно. На руках Рудо буквально нет живого места. -И как часто ты об этом вспоминаешь? — с упрёком спросил Энджин. Рудо стыдливо опустил глаза. -Ну… может, раз в две недели… — мужчина разочарованно вздохнул. -Тогда я буду помогать тебе с этим, — он поймал на себя возмущённый взгляд и с тоном строгого отца прервал попытки Рудо возразить, — Это не обсуждается. На следующий день Суребрек проснулся поздно, не помня, как вообще отключился. А на тумбочке у кровати стояли заботливо оставленные медикаменты и пакет сладостей с краткой запиской: «Пожалуйста, обращайся ко мне в любое время, малыш».