Он хотел бить, бить и бить, пока не забудется в осколках горестных воспоминаний, пока не сплетётся с темнотой и не окажется там, рядом с Регто.

А в один момент картинок в голове больше не возникало, и тогда он впервые почувствовал, что не может заполнить не только пустоту своей души, но и чистый лист бумаги перед собой.

Регто был единственным, кто решил позаботиться о нём, не имея плохих намерений, единственным, кто не сказал ни одного обидного слова про его изуродованные конечности и не искривлялся в омерзении при их виде. Рудо ощущал себя странно при мысли о том, что он может поделиться этим с кем-то на земле.

-Если я проснусь и увижу, что ты уже сидишь за чертежами, я привяжу тебя к кровати на ближайшие сутки, — весьма реальная угроза, когда слышишь её от Аль-Хайтама. Кавех лишь тихо смеётся, ныряет глубже под одеяло и смотрит в глаза, глубина которых говорит гораздо больше, чем многие думают. Просто нужно это заметить.

Он уже не думает — он знает. Знает, что Дилюк не примет. Знает, что не поймёт. Да что уж там, Кэйа уверен, что названный брат его презирает. Потому что он видел. Видел этот взгляд, полный ненависти. Так почему каждый раз в нём теплится надежда? Ведь от него отвернулись, а значит была причина. Значит это — его вина. И он уже не думает, что им просто нужно поговорить. Теперь он думает, что это не имеет смысла.