Путы осколков, связанные временем

Чен Сяоши спал без задних ног. Ночь выдалась… Потрясающей. По крайней мере, для него. Он растянулся на своей кровати, раскинув руки и ноги, и даже во сне улыбался чему-то своему. Одеяло сползло на пол, подушка съехала куда-то в сторону, но мальчика это нисколько не волновало. А вот Лу Гуан не спал. Он сидел на краю футона, поджав колени к животу и смотрел в окно. За стеклом медленно светлело. Молочная синева окрасила полотно, в котором тонули последние звёзды. Ну, или подобие их, ведь часы показывали уже восемь утра. Гуан не из тех, кто любил просыпаться с утра пораньше, а больше предпочитал понежиться в теплом и манящим одеяле. Не привык как-то. А ещё, он не привык спать в чужих домах. Не привык к тому, что рядом кто-то дышит. Не привык к тишине, в которой не слышно криков. Он вообще ни к чему не привык. — Гуан-Гуан… — пробормотал во сне Сяоши и перевернулся на другой бок, подмяв под себя подушку. Лу Гуан вздрогнул, посмотрев на спящего мальчика. Тот даже не просыпался. Просто сказал это имя во сне, как что-то обыденное. Как будто… как будто Лу Гуан всегда был рядом. “Странный, — подумал беловолосый. — Все они странные”. Но эта странность и привлекала Гуана. Он перевёл взгляд на Цяо Лин. Та спала на футоне, разметавшись, как морская звезда. Одна её рука свесилась на пол, вторая лежала на животе. Розовая бандана съехала на глаза, но девочка, казалось, этого даже не замечала. Вчера видимо настолько была впечатлена звездопадом, что забыла её снять. Или просто устала. Лин всегда делала вид, что держит всё под контролем, но Лу Гуан видел, как она зевала на крыше и смотрела на небо с тоской, когда думала, что никто не смотрит. Она была такой же, как Сяоши — шумной, живой, слишком яркой для его привычного серого мира. Непредсказуемой. Или как раз в этом и была предсказуемость. И Чен Сяоши был таким же. Лу Гуан от скуки начал разглядывать комнату мальчика. Вчера как-то не особо было много времени, чтобы ознакомиться с пристанищем этого мальчугана. На полках хранилось столько вещей, что у Лу Гуана разбегались глаза. Не то чтобы у него было мало игрушек или он был обделен ими, нет. Гуана скорее привлёк хаус, к которому он тоже не привык. Беловолосый не из тех, кто любил беспорядок. Собственно, этот беспорядок олицетворяет самого Сяоши, что не удивительно. Книги на полках, учебники, тетради, которые вечно падают, потому что их слишком много. Постеры на стенах с супергероями, баскетболистами, какие-то яркие картинки, от которых рябило в глазах. Над кроватью рисунки, явно детские. Потолок был обклеен звёздами, что светятся в темноте. Он подошёл к стеллажу. Осторожно, будто боялся, что игрушки его укусят, провёл пальцем по пыльной полке. Машинки стояли неровно. Сяоши явно играл с ними, а потом просто бросил. Трансформер был наполовину собран, одна рука болталась, вторая отсутствовала. Робот смотрел в стену пустыми светодиодными глазами. Лу Гуан закатил глаза на эту неряшливость. Ну честно, он другого не ожидал от своего приятеля. На другой полке лежали комиксы и.. манги? Ого. Вот это было неожиданно, что Чен Сяоши любитель аниме. Не удержавшись, Лу Гуан достал с полки томик с… Сейлормун? Серьёзно? Вот умора. Да чтобы Чен Сяоши, этот “великий герой”, что хвастался вчера, своим шрамом на копчике в форме молнии(это выглядело настолько странно и жутко, что Лу Гуан не знал куда деться. Спасибо Господи Цяо Лин пришла вовремя, но это воспоминание пришло очень внезапно) мог читать девчачий комикс? Лу Гуан взглянул ещё раз на мальчика, что спал на кровати. Одеяло наполовину валялось на полу, и свисала одна нога. Гуан на это зрелище язвительно хмыкнул. Мальчик накрыл друга одеялом, и тот довольно перевернулся набок. И друг..? Лу Гуан не знает и не понимает значения этого слово “друг”. Он не был глупым. Но странно, что все остальные дети знают, что такое “друг”, а Гуан нет, хотя читает научные книги. Это было сравнимо с небом и землёй для беловолосого. Где он, что видит будущее, и другие дети, которые не принимают его? Хотя, те двое, что сейчас спят после звёздной ночи, наоборот тянулись к нему. И что-то странное зарождалось в глубине души. Такое… не опишешь словарным запасом десятилетнего ребенка. И кстати, о ребенке. Лу Гуан всё ещё держал в руках томик с Сейлормун. Мальчик прожигал её взглядом, будто это восьмое чудо света. Он ещё раз взглянул на спящего Сяоши, и тихо сел на футон в позе лотоса. На деле, зрелище смешное, будто Лу Гуан нашкодил. И грустное одновременно. К слову, этого томика у Лу Гуана не было. Стоит признать, что мальчик обожает аниме и всякие манги. Особенно манги. Так что, найти такое чудо на полках у Сяоши он не ожидал. Ну кто в здравом уме подумает, что такой мальчик, как Чен Сяоши может хранить на пыльных полках тома манги? Вот и Лу Гуан не мог подумать. Беловолосый открыл томик, и принялся за чтиво. Яркие картинки, огромные глаза, летящие ленты. Сейлормун махала волшебной палочкой и улыбалась. Гуан был так погружен в сюжет, что потерял счёт времени. Он не заметил, как перевернул десятую страницу. Потом двадцатую. Потом тридцатую. История затягивала — простая и наивная. Девочки в коротких юбках сражались со злом, верили в дружбу и никогда не сдавались. Даже когда казалось, что всё потеряно. “Глупо”, — подумал Лу Гуан, но продолжал читать. — Тебе нравится? — донёсся голос возле уха, от чего альбинос вздрогнул и захлопнул томик, чуть не выронив его из рук. Сяоши стоял рядом с ним, потирая глаза. Волосы стояли дыбом, на щеке красовалась полоса от подушки, но на лице уже расплывалась знакомая хитрая улыбка, а в глазах то ли счастье, то ли чёртики сверкали. Мало понятно, когда твой собеседник параллельно широко зевает, что аж ворона залететь могла. — Нравится… — промямлил Лу Гуан, что кончики ушей предательски покраснели. — Чего-о-о? Чё ты там шепчешь? — и ещё раз зевнул. — Нравится или нет? — повторил мальчик. — Нравится, — на этот раз чётче ответил беловолосый. — Вот так бы сразу. А то бубнишь себе под нос. Лу Гуан не знал куда деться. Уйти или остаться сидеть. Он прям как маленький котёнок, что нашкодил и теперь повесив уши тихо ходит по комнате, не понимая какой угол ему искать, чтобы спрятаться. Это ассоциация у Чен Сяоши вызвала улыбку и грусть одновременно, прекрасно понимая, почему Лу Гуан так себя ведёт. —Эй, — мальчик положил руку на плечо, — тебе нравится аниме? — но Сяоши уже знал ответ. Лу Гуан поднял голову. В янтарных глазах Сяоши не было насмешки, лишь искреннее любопытство. — Да, — выдохнул он. — Нравится. — И давно? — Не знаю… Всегда нравилось. Смотрю, что по телевизору крутят. Чен Сяоши потянулся, разминая затёкшие мышцы после сна и продолжал поглядывать одним глазом на Лу Гуана, что теребил страницы манги, желая продолжить чтение. — Ладно, анимешник-косплеер, я пошёл завтракать, — зевнул Сяоши, задев футон, на котором спала Цяо Лин. Демонстративно. — Ты тоже не отставай. И эту разбуди, а то ворчать будет. Лу Гуан на это, казалось бы незначительное прозвище, сказанное в шутку, насторожился. — Откуда он… — Сяоши, — и в ту же секунду брюнета не оказалось в комнате. Жизнь дороже. — Куда этот балбес намылился? — раздался сонный недовольный голос с футона. Лу Гуан продолжал сверлить взглядом дверь, за которой только что скрылся Сяоши и пытался понять, как тот догадался. Ну, или не догадался, а просто ляпнул наугад. Но с чего вдруг? Лу Гуан никогда не говорил, что любит аниме и косплеи. Особенно косплеи. — Ты чего застыл? — Лу Гуан вздрогнул и обернулся. Лин сидела на футоне, потирая глаза. Бандана окончательно сползла набок, волосы торчали во все стороны, но она уже смотрела на него с любопытством. — Куда этот пошёл? — Завтракать. — А тебя не позвал? — девочка поправила бандану, чтобы волосы не лезли в глаза. — Беги скорее, а то этот прожора ничего не оставит. — Цяо Лин потянулась и напоследок потрепала альбиноса по лохматой макушке, а после тоже исчезла за дверью. Лу Гуан остался один в комнате, с ощущением… Да хрен опишешь это ощущение. Оно странное и тёплое, настолько, что мальчик боялся его. Эти двое… Другие. И да, он готов в этом убеждаться каждое мгновение проведенное с ними. Но из раздумий помог выбраться звук голодного желудка. Он же с восьми часов не спал и не ел. И даже не умылся. К слову… он не знает где ванная комната. И это проблема, потому что Чен Сяоши вчера настолько был взбудоражен зрелищем, что не показал дом. А Лу Гуан и понятие не имеет где кухня, ванная и путь до комнаты не запомнил. Ждать Цяо Лин или Чен Сяоши не вариант. Так что… придется самому искать. В коридоре оказалось… много дверей. Походу придется играть в угадайку. Первая попавшаяся дверь не оказалась ванной, а судя по всему спальней родителей. Мальчик замер на пороге, не решаясь заходить. Чужая комната — это слишком личное. Слишком… не для него. Но детский взгляд любопытно скользнул по стенам и по книжному шкафу. После глаза взглянули на тумбочки возле кровати. На них валялся какой-то блокнот или дневник, мелкая косметика и стояло пару фотографий в рамке и ярко-красная книга с золотой гравировкой. Лу Гуан заметил фото маленького Сяоши с Лин, не старше пяти лет. Фотография где стояли четверо взрослых, видимо ещё молодые родители Чен Сяоши, а рядом с ними белые волосы. Мальчик хотел закрыть дверь… Стоп. Белые волосы? Ему же не показалось? Лу Гуан снова приоткрыл дверь. Сердце колотилось где-то в горле, пальцы дрожали. Он сделал шаг в комнату. Ноги сами шли к тумбе. Дрожащими руками он взял фотографию. На снимке было четверо. Мужчина и женщина — родители Чен Сяоши, только гораздо моложе, с яркими улыбками. Рядом с ними стояла ещё одна пара. Мужчина с тёмными волосами, спокойный, с лёгкой улыбкой. Это его отец. А рядом с ним… Белые волосы. Длинные, светлые, почти серебряные. Глаза ярко-голубые, как небо в ясный день. Она улыбалась мягко, тепло, будто знала какой-то секрет, который делал этот мир лучше. Или страшнее. Эта улыбка была знакома ему. Настолько, что предательски защипало в глазах. Лу Гуан узнал её. — Мама… — прошептал в пустоту мальчик. Он не знал, откуда у родителей Чен Сяоши эта фотография и почему она хранится здесь, в чужом доме. Не понимал, что чувствовать. Лу Гуан стоял посреди чужой спальни, сжимая в руках чужую фотографию, и чувствовал, как мир уходит из-под ног. Пальцы неконтролируемо дрожали. Сердце билось так, что пульс отдавался в каждой клетке. Мальчик смотрел на лицо и не мог отвести взгляд. Такая же улыбка, глаза, волосы… Именно такой он её запомнил. Она стояла рядом с отцом, положив руку ему на плечо, и выглядела… счастливой. Настоящей и живой. В голове столько вопросов, а ответов нет. Как и в целом о его жизни. Почему он родился таким? Почему именно у него есть эта чёртова способность? Почему мама его бросила, оставив с ним? Почему её фотография стояла здесь? — Что ты здесь делаешь? — донёсся голос в проёме двери. Лу Гуана передернуло, что даже взрослый вздрогнул от неожиданности. Глаза расширились, пульс участился, ноги онемели, что коленки подкашивались, губы сразу побледнели. Мальчик трясущимися руками поставил фотографию на место, но от дрожи она упала. Он резко обернулся, прижимаясь спиной к кровати. Глаза метались по комнате, в надежде найти что-то, что не причинило бы ему вреда. Лу Гуан не мог вымолвить ни слова. Он стоял, нервно глядя на взрослого. Воздух застрял в лёгких. Тело била дрожь. Руки он спрятал за спину, словно его застали за чем-то постыдным. Пальцы вцепились в ткань футболки, сжимая её так, что побелели костяшки. Чен Вэйминь стоял в проёме, наблюдая за поведением мальчика. В его спокойном взгляде не было злости, лишь удивление, которое быстро сменилось тревогой. Мужчина перевёл взгляд на упавшую фотографию, потом обратно на ребёнка. Он будто знал, что этот момент когда-нибудь настанет. — Ты узнал её, да? — с улыбкой спросил Чен Вэйминь, заходя в глубь комнаты. Он сел на корточки, чтобы быть на одном уровне с Лу Гуаном. — Всё в порядке, не бойся. Но Гуан не мог успокоиться. Он продолжал жаться к кровати, будто та могла защитить его. Его дыхание стало прерывистым, плечи вздрагивали. Он не знал, что сказать. Оправдываться? Извиняться? Он привык, что за любую провинность следует наказание. В его мире не было места случайностям — только вина, последствия и чётко продуманный шаг. В глубине души, он винил себя за эту минутную слабость и детское любопытство. Чен Вэйминь только протянул руку, чтобы успокоить ребенка, как тот отшатнулся, будто его хотели ударить. И в этот миг пазл сложился. — Я... я просто искал ванную, — судорожно выдохнул мальчик, продолжая “ломать” свои пальцы. — Я не хотел... я случайно... я не знал, что это ваша комната…Я сейчас уйду… Лу Гуан говорил слишком быстро, слишком сбивчиво, будто пытался оправдаться. Его глаза, обычно пустые и отстранённые, сейчас метались от лица Чен Вэйминя к полу, к двери, к фотографиям, только бы не смотреть на него. Чего так боялся он увидеть в глазах взрослого не понятно. Этот потаенный страх, не вскрыть так легко. Корень проблемы, намного глубже, чем кажется. — Лу Гуан, успокойся. Посмотри на меня, — мягко попросил Чен Вэйминь. Мальчик замер, но не поднял головы. Его пальцы дрожали, сжимая край футболки. Он стоял с опущенными плечами, как зверёк, загнанный в угол. Этот десятилетний ребенок был напуган до полусмерти. От простого присутствия взрослого. Чен Вэйминь ещё вчера за ужином заметил пугливость Лу Гуана. Он смотрел на него и на Чен Ло Си, анализирующим взглядом. Недоверчиво, с укором и… Пустотой. Он заранее оградил себя, чтобы никто к нему не приставал и не изъявлял желания. Будто заранее придумал план действий: “проанализировать, не подавать вид, отмалчиваться”. А сейчас, его застукали и истинный образ вскрылся наружу. — Мы когда-то дружили с твоими родителями. Твоя мама была лучшей подругой Чен Ло Си. Мы знали её ещё до вашего рождения с Сяоши и Лин, — спокойно рассказывал Чен Вэйминь о былых днях. — Мы знали, что у нее родился ты. А после… Потеряли связь и… — мужчина глубоко вздохнул, — и вышло всё вот так. Лу Гуан наконец взглянул на Чен Вэйминя. В его карих глазах было… Спокойствие. На секунду, как-будто от его монолога стало легче. Но в голове бушевала буря с ворохом вопросов. — Ты не сделал ничего плохого. Ты ребёнок, а детям можно ошибаться и быть любопытным. Это нормально. Ты этим очень похож на неё, — улыбнулся мужчина. — Особенно глаза. Такие же спокойные и глубокие. Эти слова либо радовали, либо ещё больше напугали ребенка, было понять трудно. Сравнения с матерью… Кажется не лучшей была идей, успокоить ребенка. И Чен Вэйминь мысленно, как следует ударил себя по лбу. Мужчина протянул руку и невесомо коснулся его плеча. Лу Гуан вздрогнул всем телом, зажмурившись. Чен Вэйминь итак понимал, что у мальчика жизнь будет не сахар, но… как же ничтожно мало в жизни этого мальчика было тепла. Он мягко сжал его плечо. — Пойдем вниз на кухню. Завтрак остынет или Сяоши всё съест. Лу Гуан удивлённо поднял голову. Его… не прогоняют? И наоборот, даже зовут завтракать(?) Что с этими людьми не так?! Если он думал, что только Чен Сяоши странный, так тут все странные. Они не такие, как другие жители городка, в этом он точно был уверен. Мужчина встал, протягивая руку, чтобы Лу Гуан пошел за ним. Мальчик на этот жест не ответил, а напоследок взглянул на фотографию. Внутри бушевала буря и желание. На кухне царил запах утренней еды. Цяо Лин помогала накрывать на стол, а Чен Сяоши умял уже наверное вторую порцию завтрака. Ну если не питаться маминой стряпней на протяжении десяти лет, то конечно сейчас хочется насытиться. Лестница противно скрипнула, что аж в ушах резануло. Мальчик отвлекся от трапезы, углядев бледного Лу Гуана и отца, что шел рядом. — О, наш аниме-косплеер соизволил наконец спуститься! — с набитым ртом проговорил Чен Сяоши, сопровождая взглядом Лу Гуана. Вот только, чего это он с отцом вдруг спустился? — Не называй меня так, — буркнул альбинос, усаживаясь за стол. — А что? Тебе же подходит, — улыбнулся Чен Сяоши. — Откуда ты вообще узнал об этом? — О чём? — О косплеях? Вот чёрт… Немного проболтался. Ну, Лу Гуан же никогда о своих хобби и не рассказывал даже… Он вообще случайно узнал, что в будущем эта зануда будет главным косплеером клуба их колледжа. А если так подумать… то Чен Сяоши ничего и не знает о нём. “А какие увлечения есть у Лу Гуана?” — и эта мысль ввела его в ступор. — А-а-а… Ну догадался! Ты же аниме любишь? Ну вот многие анимешники косплеи любят! — Чен Сяоши продолжил поедать свой завтрак, скрывая всю нервозность. Лу Гуан промолчал и принялся за завтрак. Он прекрасно знал, когда ему врут. К слову, готовку Чен Ло Си он мысленно оценил, но еда всё равно вставала комом в горле после диалога с отцом Сяоши. Чен Вэйминь… не такой ужасный. Он другой взрослый. Но не вызывает доверия. И он совершенно не понимал, как на это реагировать. Детский мозг отказывался принимать эту реальность, как должное. Слишком чужую, чтобы быть правдой, в доме, где нету криков или вечных обвинений, а наоборот — принятие. Это сложно… и запутанно. Чен Вэйминь чувствовал на себе пристальный взгляд одной пары глаз цвета глубокой морской впадины. — Лин, а ты чего не ешь? — спросил мужчина, переводя взгляд на девочку, что ковыряла еду в тарелке. — Аппетита просто нет, — пробубнила себе под нос Цяо Лин. — У злюки нет аппетита? Это невозможно! — ну и куда же мы без издёвок от самого Чен Сяоши. — А ты можешь просто заткнуться и есть! — в голосе девочки читались нотки усталости и очевидного раздражения. Брюнету даже как-то неловко стало после… — Извини, — прошептал мальчик, продолжая трапезу в тишине. Завтрак проходил дальше в тишине, которая не давала чувства покоя для всех. Чен Вэйминь все время встречался взглядом с женой. И та всё поняла. Удивительного не было, но этого стоило ожидать, что рано или поздно Лу Гуан найдет ту фотографию и явно будут вопросы, на которые она сама и не знает ответа.

***

Лу Гуан ушел через полчаса, поблагодарив за приглашение и вкусный завтрак. Чен Ло Си лучезарно улыбнулась и разрешила мальчику приходить в любое время. Гуан лишь кивнул, попрощался с друзьями и пошел к себе домой. Что показалось ему странным, во время завтрака — это поведение Цяо Лин. Обычно, она при каждом удобном случае шпыняет Чен Сяоши, да подзатыльники ему раздаёт. А в этот раз она больно тихая и даже… чем-то расстроенной. Лу Гуан не очень сильно хотел погружаться в проблемы своей нынешней подруги, но и проигнорировать не мог. Он подумает об этом позже. А сейчас в своей голове он перебирал утренние события, пытаясь сложить их в понятную картину. Чен Вэйминь не ударил его, не накричал, не обвинил в том, что он вторгся в чужую комнату и рылся в чужих вещах. Он просто... поговорил с ним. Как с человеком. Точнее, как с ребенком. Лу Гуан остановился на середине дороги и посмотрел на свои кроссовки. В груди разрасталось чувство. Он не знал, как его назвать. Растерянность? Непонимание? Или что-то другое, чему у него не было названия? "Ты этим очень похож на неё." Гуан прикрыл глаза. Голос матери звучал в его памяти обрывками. Он помнит мягкие черты ее лица, волосы цвета серебра, голубые глаза и сладковатый запах с примесью, который ассоциировался у него только с ней. Помнит как привила любовь к фотографиям. Иногда она говорила такие странные вещи, что понять не суждено было никому. “— Мам, скажи, почему ты так любишь фотографии? — спросил мальчик, поедая мороженое. — Я люблю запечатлевать моменты жизни. Ведь знаешь, ведь жизнь — она такая ужасно короткая, и люди, знаешь, такие смертные, такие беззащитные, и под этими костюмами бьются живые сердца. Мы все так недолговечны, — женщина ярко улыбнулась и на фоне заката, казалось она светилась, а ветер красиво развевал ее серебряные волосы. ” А потом она ушла. И он остался один с отцом, который смотрел на него так, будто видит в нём только ошибку. И отголосок той, кого любил и в каждом действии напоминал её. Лу Гуан тряхнул головой, прогоняя воспоминания и дурные мысли. Дорога до дома заняла не больше десяти минут, но альбиносу показалось, что прошла целая вечность. Дом встретил его тишиной. Контраст между тишиной в доме семьи Чен был слишком ощутим. Лу Гуан остановился у порога, прислушиваясь, боясь пошевелиться. Он знал, что отец должен был уже уйти на работу. Обычно в это время его не было дома. Но сегодня, видимо, было исключением из правил. Он уже хотел тихонько пробраться в свою комнату, как вдруг услышал шаги. Шаги были тяжелыми, неторопливыми. Лу Гуан замер на месте, вцепившись пальцами в лямку сумки. Мужчина появился из кухни — высокий, худощавый, с постоянно нахмуренными бровями. — Где ты был? — голос отца был ровным. — Я… — начал Лу Гуан, но слова застряли в горле. Он не знал, что ответить. Сказать правду? Про ночёвку у чужих людей? Про то, что он спал в доме, где пахло уютом? Нет. Это было… запретное. Отец сложил руки на груди и смотрел на него сверху вниз. Его взгляд был тяжелым, испытующим. Он не кричал, не угрожал, но его молчание было страшнее любых слов. — Ты вчера не ночевал дома, — мужчина сделал паузу, и в этой паузе Лу Гуан услышал всё: осуждение, недоверие, холод. — Где ты ночевал? — У друга, — выдохнул мальчик, и голос его дрогнул. Отец невесело усмехнулся. — У друга, значит, — протянул мужчина, и в его голосе появилась такая ледяная ирония, что Гуану захотелось провалиться сквозь землю. — С каких это пор у тебя появились друзья? Ты, который едва ли умеешь разговаривать с людьми, вдруг нашёл друга, у которого ночуешь? Лу Гуан молчал. Он не знал, что ответить. — И кто же этот твой “друг”? — отец сделал шаг ближе, и мальчик инстинктивно вжал голову в плечи, ожидая удара. Но его не последовало. Мужчина просто стоял и смотрел, ожидая ответа, словно пытаясь проникнуть в самые потаённые уголки его души. — Чен Сяоши, — наконец выдавил из себя Гуан. — Мы учимся в одной школе. Отец хмыкнул. В этом звуке было столько пренебрежения, что мальчик поёжился. — Учитесь вместе, — повторил мужчина, словно пробуя эти слова на вкус и находя его отвратительными. — И его родители знают, что ты ночуешь у них? У них есть семья? Нормальная семья? — Да, — ответил Лу Гуан, и в голосе промелькнула боль, которую он не мог скрыть. — У них есть семья. — А у тебя она есть? — голос отца стал тише. Не крик и не угроза, а этот тихий холодный вопрос, в котором не было ни капли тепла. — У тебя есть семья, Лу Гуан? Ты уверен, что кому-то нужен? Мальчик не ответил. Он просто стоял и смотрел в пол, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. В горле стоял ком, который невозможно было проглотить. — Я не хочу, чтобы ты позорил нашу фамилию, — продолжил отец, и его голос стал ещё холоднее. — Ты уже достаточно опозорил нас своей… способностью. Не нужно добавлять к этому ещё и ночёвки у каких-то друзей, которые вряд ли знают, с кем связались. Лу Гуан зажмурился. Он чувствовал, как к глазам подступают слёзы, но он не мог позволить им пролиться. Он знал, что слёзы — это слабость, а слабость только разозлит отца. И тогда всё будет хуже. Намного хуже. — Я понял, — тихо сказал альбинос, и голос его был пустым, безжизненным, будто он выключил внутри себя все чувства. — Я не буду больше к ним ходить. Отец молча ушел, захлопнув входную дверь. Мальчик несколько минут стоял в коридоре, продолжая терроризировать тяжёлым взглядом дверь. Лу Гуан медленно поднялся к себе в комнату. Привычный порядок встретил его как обычно. Это вам не комната Чен Сяоши, откуда черти вылезти могут. Господи, не надо такого счастья для Лу Гуана. Его нервная система не выдержит. Мальчик скинул на кровать свою сумку и вытащил дневник. Из него выпала фотография, которую увидел сегодня утром в доме Ченов. Наверное он поступил не очень хорошо и не совсем правильно, что забрал чужую вещь прямо из под носа людей, что так тепло его приняли в доме. Но, это чувство не давало ему покоя. Эта фотография — единственная вещь, что могла напомнить о ней. О том осколке прошлого, что разбился вдребезги. Единственное напоминание о беззаботном детстве. Лу Гуан прижал снимок к груди, сворачиваясь в позу эмбриона, лишь бы стать ещё меньше. Он часто пытался представить, как бы всё было, если бы она осталась. Может быть, тогда он знал бы, что значит иметь семью. Может быть, он знал бы, что такое друг. Может быть, он не был бы таким… ненужным. Но перед глазами вспылили образы двух детей, что так ворвались в его жизнь, незванно и нежданно, пытаясь вырвать из жизни потаённых страхов. Они так рвались с ним подружиться, будто это было необходимостью. И от этого невыносимо болело сердце.

***

— Да что же это такое! — Чен Сяоши бросил джойстик на диван, возмущённо бурча себе под нос. — Да сколько можно уже меня обыгрывать! — Просто признай, что ты полный ноль в компьютерных играх. И не заливай мне про свою “тактику для привлечения клиентов”, аж уши вянут, — самодовольно бурчала Цяо Лин, но привычной язвительностью и не пахло. — Да ты просто… Ты… Да ну тебя! Злюка! — И тебе не хворать. Чен Сяоши в ее голосе слышал нотки переживания. Что с ней твориться, он не понимает, хотя двадцать лет рос с Лин под одной крышей. Брюнет нахмурился. Он был не из тех, кто умел долго анализировать чужие эмоции — эта была скорее роль Лу Гуана, если уж на то пошло. Но даже его детской интуиции и врожденной эмпатии хватало, чтобы понять: с Лин что-то не так. Она была слишком тихой и спокойной. Слишком... не-Цяо-Лин. Обычно, после таких слов она бы запустила в него подушкой или съязвила в ответ, а она просто сидела, уставившись в экран, и её пальцы механически нажимали на кнопки джойстика. Сяоши отложил свой контроллер и повернулся к ней всем корпусом. — Лин, — позвал он, но девочка не отреагировала. — Цяо Лин! — Что? — она вздрогнула, будто очнулась от сна. — Ты чего такая? — Сяоши прищурился, пытаясь поймать её взгляд. — Ты с утра как не своя. Случилось что-то? Лин отвела глаза и пожала плечами. Это выглядело очень наигранно. Сяоши знал её лучше, чем кто-либо другой, и этот жест был её любимым способом уйти от ответа. — Всё нормально, — сказала сестра, но голос дрогнул на последнем слоге. — Просто... не выспалась, наверное. — Лин, не ври мне, — мальчик сел на пол рядом с ней и заглянул в лицо. — Я же вижу, что ты переживаешь. Ты всё утро молчишь, и когда я тебя подкалываю, ты даже не огрызаешься. Это вообще на тебя не похоже. — А с чего ты взял, что я должна огрызаться? Может, я просто устала от твоих дурацких шуток! — фыркнула она, но в голосе не было злости. Сяоши на секунду задумался, а затем, словно молния, его осенило. Он пристально посмотрел на сестру, вспоминая все события прошедшего дня: ночёвку, звездопад, утренний завтрак, странную тишину за столом — Это из-за Лу Гуана? — осторожно спросил он. — Ты переживаешь из-за него? Лин резко подняла голову, и в её глазах мелькнула такая смесь удивления и боли, что Сяоши понял — он попал в точку. — Я... — начала она, но осеклась. — Это глупо, забудь. — Не забуду, — твёрдо сказал Сяоши, хватая её за руку. — Лин, мы же всегда всё друг другу рассказывали. Ты мне, я тебе. Помнишь? Даже когда мы ссорились, мы всё равно потом садились и говорили. Так что говори, что случилось. Цяо Лин набираясь смелости, вздохнула полной грудью. — Мне часто снятся сны. Это напрямую связано с Ли Тяньси и воспоминаниями, но… мне это не даёт покоя. И есть то, что, возможно тебе следует знать, — Чен Сяоши продолжал смотреть на сестру, выжидая ее рассказ. — Способность работает как картинная галерея или архив не знаю… Там много картин и они живые. Это воспоминания людей. И в одной из них, я видела его воспоминания, как… как ты… — Умер, — закончил Сяоши. — Я знаю и… — Ты наложил на себя руки. Слова тяжело повисли в воздухе. Чен Сяоши замер. Его глаза, обычно такие живые и искрящиеся, расширились и в них что-то мелькнуло. — Что? — переспросил брюнет. — Я... я не понимаю. Она закрыла лицо руками. Плечи её тряслись. Сяоши не знал, что делать. Он не часто видел свою сестру такой напуганной. Она всегда была сильной, всегда защищала его, всегда знала, что делать. А сейчас она сидела перед ним и плакала из-за того, что видела, как он умирает. — Лин, — он осторожно коснулся её плеча. — Лин, посмотри на меня. Девочка подняла своё заплаканное лицо.— Ты видела это не по-настоящему. Это были воспоминания Лу Гуана, да? — спросил Сяоши, и в голосе его появилась та странная взрослая серьёзность, которая иногда проскальзывала у него в последние дни. — Он пережил это, но это не значит, что так будет. Он изменил прошлое и такого… не будет. По крайней мере не в этом времени. Цяо Лин шмыгнула носом и резко обняла брата, утыкаясь носом в его футболку. — Я боюсь за тебя, — прошептала она. Чен Сяоши лишь промолчал и крепче обнял сестру. — Ты видела что-то ещё. — В этот раз сон был… Я не знаю что это может значить. Запертая дверь с подписью и рисунок глаза. Ее даже открыть нельзя. Что вообще происходит в этом мире? Что это за знаки?! — Думаешь это связано с ним? — Определенно, — девочка отстранилась от брата, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — У меня есть подозрение, что это подсознательно скрытые воспоминания. Либо они были слишком травмированными, либо я не знаю… — молчание повисло в воздухе, но Чен Сяоши чувствовал, что Лин знает что-то ещё, но выпытывать не собирается. Если надо, он вмешается, а так, его сестра может справиться с проблемой самостоятельно. Такой у нее нрав. Но знак глаза… Явно было не просто так и это однозначно связано с миссией, что поручил им покойный друг. “Сумасшествие”, — пронеслось в головах детей. — Чен Сяоши, —позвала она, и в голосе её послышалась такая странная, недетская серьёзность, что мальчик невольно замер. — Что? — Ты помнишь, что мы здесь не просто так? — Лин понизила голос до шёпота, хотя в комнате никого не было. — Мы пришли сюда не просто играть в баскетбол и смотреть звёзды. Мы здесь, чтобы найти “Око”. — Я помню… — И не прячь всё за маской беспечности. Тебя тоже волнует всё происходящее. Я и сама ничего не знаю о нём…. Слова попали точно в цель и от этого стало тошно. Но винить себя в том, чего не знал, смысла нет. И Чен Сяоши хочет это исправить. И узнать наконец о способностях. Это не давало ему покоя. Ведь странно… Лу Гуан открыл свою способность будучи ребенком и мог пользоваться ей. Тогда почему же он узнал о сверхъестественной силе лишь пару лет назад? Мать даже не рассказывала о них, хотя она тоже обладает ей. Отец тоже что-то знает. И их исчезновение не даёт ему покоя… Особенно отца. Для чего ему вообще нужно было уезжать в Брайтон? Когда-нибудь он раскроет эту тайну.

***

Вечер наступил также незаметно, а наша троица проводила время на баскетбольной площадке. Второе место после заброшенной платформы, которое стоит посещать ежедневно. Мальчишки играли в баскетбол, а Цяо Лин сидела на скамейке, поджав колени.              — И тогда он сделал трюк! Представляешь? С мячом! Я такого никогда не видел! А потом, представляешь, он… — Сяоши замер на полуслове, заметив, что Лу Гуан смотрит куда-то в сторону. — Эй! Ты меня слушаешь вообще? — и обиженно кинул мяч в плечо товарища. — Да, — соврал Лу Гуан, продолжая смотреть вдаль. Девочка сидела на скамейке и смотрела в одну точку. Солнечный свет играл в ее темных волосах, но сама она казалась какой-то… потухшей. Даже бандана, обычно яркая и задорная, сегодня словно потеряла цвет. Если вчера была ярко-розовой, то сейчас на ней была бледного цвета. — Ты тоже заметил? — спросил Сяоши, проследив за его взглядом. Его голос потерял обычную игривость, став тише и серьезнее. Он прекрасно понимал почему. — Она с самого утра какая-то странная. Я пытался ее развеселить, но она даже не огрызается. Лу Гуан лишь взглянул на напарника и направился к Цяо Лин. Чен Сяоши смотрел, как Гуан, обычно такой нерешительный и избегающий лишних контактов, направился к скамейке, где сидела Лин. Внутри мальчика что-то ёкнуло — то ли удивление, то ли странная гордость за друга. Альбинос остановился перед девочкой. Она подняла голову, и в её глазах мелькнуло удивление — похоже, она не ожидала, что он подойдёт. — Ты чего такая? — спросил Лу Гуан. Голос его звучал ровно, но в нём проскальзывала неуверенность. Он не привык задавать такие вопросы и заботиться о ком-то. Но почему-то сейчас, глядя на поникшую Цяо Лин, он почувствовал, что не может просто пройти мимо. — Ничего, — ответила девочка, но её голос прозвучал слишком тихо. — Не ври, — буркнул беловолосый, садясь на скамейку рядом с Лин, — Я знаю, когда врут, — он всё ещё не знал, как правильно находиться рядом с людьми, которые не кричат и не бьют. Он просто сел и уставился вперёд, туда же, куда смотрела подруга. — Откуда ты знаешь, что я вру? — Я просто вижу когда кто-то врёт, — ответил он. — Серьёзно? — Лин прищурилась, пытаясь понять, не шутит ли он. — что-то сомневаюсь, — и усмехнулась. — Считай как хочешь. Я лишь хотел спросить, как ты. Ты ещё утром за столом была грустной. — И как ты это понял? — Ты обычно Чен Сяоши раздаешь подзатыльников и ворчишь на него. — Что-о-о?! — и наш герой очень вовремя появился. — Лу Гуан и ты против меня! — Чен Сяоши “накинулся” на друга и начал “бороться”, — Ты, предатель! С этой злюкой меня обсуждаешь! — с драматичным видом он схватился за сердце. — Ты вообще должен быть на моей стороне! Мы же напарники! — Мы напарники в баскетболе, — невозмутимо ответил Лу Гуан. — А не в заговорах против твоей сестры, — и ударил по кепке, что та съехала на глаза. — Я же говорю, что вы двое в сговоре против меня! Не цените вы меня! — воскликнул мальчик, закатывая глаза. — Какой же ты драматичный, прям в актёрское идти надо, — подметила девочка. Чтож, этот балбес помог разбавить обстановку и напряжение за весь день. — Ого! Она разговаривает! — Сяоши подскочил на месте, изображая невероятное изумление. — А я уж думал, ты язык проглотила! Слава небесам, Цяо Лин вернулась к нам! Вот такая сестра мне нравится. А за комментарий, я очень польщён, — и подмигнул. Лин закатила глаза, но уголки её губ дрогнули в слабой улыбке. — Ты невыносим, — сказала она. — Это я знаю, — самодовольно кивнул Сяоши. — А теперь, — он повернулся к Лу Гуану и ткнул пальцем, — Ты великий знаток людских эмоций, объясни мне, что мы делаем? Просто сидим? Или у нас есть план? — План? — переспросил Лу Гуан, слегка нахмурившись. — Ну да! Мы же не можем просто сидеть на скамейке весь вечер! Мы могли бы пойти… ну не знаю… в парк? Или… — он замялся, глядя на закат, — или просто пойти гулять. — Ну можно конечно… — промямлил Лу Гуан. — Тогда решено! Анимешник, веди нас гулять! Лу Гуан вздохнул, поправил лямку своей сумки и направился к выходу баскетбольной площадки. — Ну и чего вы встали? — Цяо Лин и Чен Сяоши переглянулись. Неужели и вправду Гуан захотел пойти с ними шляться по улицам? Это определенно прогресс в их отношениях. Шли они молча. Никто не решался нарушить тишину. Ну точнее Чен Сяоши. Лу Гуан итак молчун у нас. Они шли по узкой улочке, мимо старых домов с облупившейся краской и заросших дворов. И их путь привёл в… супермаркет? Серьёзно? М-да, доверить Лу Гуану план прогулки было видимо ошибкой. Он что-то быстро купил на кассе и также молча ушёл. Друзья даже понять ничего не успели. — И куда мы теперь? — спросил Сяоши, пытаясь заглянуть в сумку Лу Гуана и что он туда положил. — Увидишь, — коротко ответил беловолосый. Дети свернули в переулок и остановился у старого, полуразрушенного забора. За ним виднелся заброшенный двор, заросший травой и кустами. — Это здесь, — сказал Гуан, останавливаясь перед старым, почти заброшенным зданием. — Это… жилой дом? — удивилась Цяо Лин. — Был раньше. Хозяева уехали, а дом продавать не стали. Ну теперь здесь живёт кое-кто другой, — ответил Гуан, открывая скрипучую калитку. Он прошёл во двор. За домом, у старого сарая, стояла картонная коробка. Из неё доносился тихий, жалобный писк. Сяоши и Лин переглянулись. Лу Гуан опустился на корточки перед коробкой и осторожно приподнял край. Внутри, на старой тряпке, лежал маленький котёнок — рыжий, пушистый, с огромными зелёными глазами. Он был худым, немного взъерошенным. Увидев Лу Гуана, он замяукал громче, перебирая лапками. — Тише-тише, — прошептал мальчик, протягивая руку. Котёнок тут же потёрся о его пальцы, начиная громко мурлыкать. Мальчик аккуратно достал его, как тот ласково начал тереться об его ноги. Альбинос открыл сумку и высыпал немного корма на старую газету, которую, видимо, специально оставил здесь заранее. Котёнок мурлыкал у его ног, поедая корм. Альбинос смотрел на него с такой нежностью, которую не видел на его лице за последние недели. А в глазах отражалась детская радость, которую он не мог спрятать. И тут до Чен Сяоши дошло, что Лу Гуан кошатник. Помниться, как-то раз он подобрал котенка с кличкой Элизабет, прямо у дверей фотостудии. Лу Гуан вначале так категорично отказывался оставить её, что на следующий день обзавелся лотком и игрушками для животных. Он так за ней ухаживал, что даже не давал Чен Сяоши её тискать. Хотя, котенок все равно предпочитал больше Лу Гуана. Видимо на ментальном кошачьем уровне чувствовала, такого же кота. И он так расстраивался, что у Элизабет нашелся хозяин. Аж жалко стало его… И опять, он узнал об этом случайно. В последнее время, Чен Сяоши часто ловит себя на мысли, что ничего о Лу Гуане и не знает. Это так странно ощущать: позволить человеку, которого знаешь всего несколько дней жить под одной крышей; поехать за границу; жертвовать собой ради него и пойти на верную смерть, но при этом не знать базовых вещей о нем… Это угнетало, ведь… Ведь Лу Гуан ничего и не рассказывал о себе. Что Чен Сяоши знал о нем? По сути кроме того что он увлекается аниме и чтением, что было стереотипным суждением о нём (оказалось правдивым) ничего больше. Ну ещё фотографиями, хотя человек что работает в фотоателье и отучился на факультете “Искусство фотографий”, не кажется чем-то уж удивительным. Удивительно было, что он любил этого человека больше жизни, а о банальных хобби и в помине не знал. Чен Сяоши подсел рядом с блондином и кончиком пальцев провел по рыжей шерсти. Лу Гуан улыбался, как беззаботный ребенок. Как и должны дети его возраста. — Я и не думал, что ты любитель кошек, — с тоской сказал Чен Сяоши. — А что ты думал? — Я думал, что ты просто зануда, что читает инцыклопии и русскую классику. А ты у нас анимешник, так ещё и кошатник к тому же, — Чен Сяоши по-дружески толкнул друга в плечо и улыбнулся. — Энциклопедии, — поправил Лу Гуан. — Какой ты у нас зануда, — демонстративно закатил глаза брюнет. — а что тебе нравится ещё? Ну хобби или не знаю… Увлечения может есть. —Эм… Мне нравится коллекционировать, — замялся блондин. — А что ещё? — не унимался Сяоши, заметив, как уши Лу Гуана предательски покраснели. Беловолосый замялся, отводя взгляд. Котёнок, словно чувствуя его смущение, ткнулся носом в ладонь, требуя продолжения ласки. Лу Гуан машинально погладил его по голове. Блондин отвернулся, делая вид, что очень занят котёнком, который уже доел корм и теперь пытался забраться к нему на колени. — Скрапбукинг… — пробубнил под нос Гуан. —Что-о-о? Лу Гуан, говори чтётче! — Скрапбукинг, — повторил беловолосый, но уже громче. Он всё ещё не смотрел на Сяоши, уткнувшись взглядом в рыжую макушку котёнка. — Я коллекционирую… ну… фотографии. И делаю альбомы своими руками, — Лу Гуан покраснел до корней волос, что теперь был похож на помидор, только с белыми волосами. — Ого, — Сяоши присвистнул. — А я думал, ты только занудные книжки читаешь. — Многие вещи не судят лишь по внешности, балда, — Цяо Лин стукнула брата и села рядом. — То есть ты хочешь сказать, что по твоему виду нельзя сказать, что ты злюка и демоница? — рассмеялся брюнет и получил во второй раз по своему кумполу. Лу Гуан на это лишь усмехнулся, пряча улыбку в плече. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в золотистые и розовые тона. Вечерний воздух был тёплым, пахло травой и пылью, а где-то вдалеке зажигались уличные фонари. Лу Гуан поглаживал котёнка по голове и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое и спокойное. Возможно, вчерашняя запись в дневнике сбудется.

***

В доме Ченов было тихо. Чен Ло Си уже собиралась накрывать на стол, когда зашла в спальню за книгой мужа. Взгляд скользнул по тумбочке и остановился. Фотография отсутствовала. Чен Ло Си села на край кровати и сжала переносицу пальцами. В голове ворохом проносились воспоминания с улыбкой и белыми волосами на ветру. — Значит, твои ведения начинают сбываться. Я не была к этому готова.