Путы осколков, связанные временем

Чен Сяоши не дед конечно, но привычку проверять прогноз погоды и листать ленту новостей, он взял с Лу Гуана. Вот кто был похож на старпёра, так именно эта заумная белобрысая башка. Сидит себе на станции, смотрит на закат и молчит, как рыба об лёд. А потом выдаёт такие фразы, что Сяоши хочется то ли плакать, то ли аплодировать стоя. Чен Сяоши сидел за своим столом с папиным ноутбуком. Отец любезно его одолжил, чтобы дитё потешалось, играя в аркаду. Ну и кто же такой Чен Сяоши, чтобы не воспользоваться такой возможностью? Конечно, такому раздолбаю, как Сяоши лишь бы дурью маяться, но делом никогда не займётся. Это из области, когда он Лу Гуану с левой странички в соцсетях писал от лица девушки комплименты. Но никто же не думал, что таким образом он свою неосознанную любовь проявлял к своему объекту воздыхания? Чен Сяоши тяжело вздохнул. Вся тяжесть прошлой рабочей недели исчезла после вчерашнего разговора с матерью. Не совсем конечно, но легче стало определённо. Её слова очень помогли и успокоили. От этого воспоминания вялая улыбка появилась на лице мальчика. Даже кошмар сегодня не приснился. Точно, он же вчера ещё с Лу Гуаном играл в баскетбол! Нужно будет обязательно сегодня повторить игру. И наконец начать договариваться с Гуаном о времени и месте встречи. Извините, конечно, но Чен Сяоши не наделен способностью “экстрасенса”. Хотя… Нет, наделён, но просто пользоваться ей не умеет, да и рисковать как-то не хочется. Короче говоря, стоит начать договариваться, чем играть в угадайку или на карты Таро гадать. Цяо Лин в этом мастер, уж она помочь может. В очередной раз проиграв за последние пятнадцать минут, Чен Сяоши решил всё же открыть браузер и посмотреть прогноз погоды. Это считается кризисом двадцати лет? Может быть. Ничего необычного собственно не было. На неделе обещали лишь солнце и жару. Ни одного облачка на отметке. Ну и ленту новостей тоже надо было узнать. Ничего интересного конечно не было. А чего ожидать, когда живёшь в мелком городке? Криминальная сводка, открытие нового магазина, заметка о школьном фестивале. Иными словами — скукотища. Чен Сяоши пролистнул страницу и чуть не пропустил маленький заголовок в самом низу: “Метеорный поток: жители Цзяомяо увидят звездопад в ночь на субботу.” — Что? — Сяоши перечитал ещё раз. “В ночь с восемнадцатого на девятнадцатое июля ожидается пик метеорного потока. Лучшее время для наблюдения — с одиннадцати вечера до двух ночи. Явление можно увидеть невооружённым глазом при ясной погоде.” Он откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Завтра — семнадцатое. Есть ещё два дня. В голове сразу завертелись мысли. Он не помнит, чтобы в детстве наблюдал такое явление. Да и будучи взрослым тоже. Гуйдэ городом не был больно большим. Но увидеть звездопад там невозможно. А в Цзяомяо это вполне реально. Детское любопытство всё же взяло вверх, и Чен Сяоши погрузился в глубокие раздумья. “А что если позвать Лу Гуана?” — проскользнула мысль в голове мальчика. — Вот чёрт, — выдохнул Сяоши и выскочил из-за стола. Нужно найти Лин. Цяо Лин сидела на крыльце своего дома с книжкой в руках. Увидев запыхавшегося Сяоши, она подняла бровь: — Ты чего? Прям запыхался даже, — усмехнулась девочка. — Звездопад через три дня! — выпалил темноволосый, падая рядом на ступеньку, пытаясь отдышаться. — И? — Это возможность сдружиться с ним наконец! — воскликнул мальчик, размахивая руками. — Каким образом ты планируешь, чтобы Лу Гуан смотрел с нами звездопад. Ещё реагируешь так, будто не видел никогда, — Лин скептически посмотрела на брата и продолжила читать книгу. — Да, не видел! Лин, ну вроде самая старшая, а такая тормозная. Чё? Старость не в радость, да? — подколол Чен Сяоши сестру и поплатился за это сильным подзатыльником. — Ты у меня договоришься, — сквозь зубы процедила Цяо Лин. — Рассказывай свой “гениальный” план, — закатив глаза, девочка села обратно на ступеньки, продолжая своё чтиво. — В общем, мы можем позвать Лу Гуана на ночёвку! — Сяоши, ты на солнце не перегрелся случаем? Ты головой соображаешь? — А что не так? Хозяйка, может тебе напомнить, как ты сама разрешила ему жить в фотостудию, хотя от силы знала пару дней. — И оказались вы двумя нахлебниками… — пробормотала себе под нос Цяо Лин. — Что ты там сказала? — Я говорю, что ты тупая бестолочь. Ладно я, тебя всю жизнь знаю, но твои родители, как одобрят ночёвку? Они Лу Гуана в помине не знают, а ты на минуточку, его всего пару дней с ним знаком! — Ну Ли-и-ин! — Чен Сяоши начал трясти девочку за плечо и нудить. — Ну помоги пожалуйста! Если ты со мной пойдёшь, то наверняка разрешат Лу Гуану остаться на ночёвку! — Я не буду в этом участвовать при всей моей любви к тебе и Лу Гуану, — Цяо Лин захлопнула книгу и встала со ступенек. Она уже хотела пойти домой, лишь бы нудёж брата не слушать. Но Сяоши схватился за ее запястье, продолжая свои попытки добиться своего: — Ли-и-ин! Ну ты же не злая хозяйка! Ну помоги-и-и! Цяо Лин смотрела на Чен Сяоши. Она боролась с желанием треснуть этого балбеса как следует или треснуть сильнее, чтобы шишка на лбу выросла. Но желание спало на нет, стоило заглянуть в эти детские янтарные глаза.

***

— Ночёвка? Сяоши, кого ты хочешь позвать к себе домой? — спросила Чен Ло Си, параллельно вытирая тарелки. — Я же уже сказал! Дру-га! — крутился под ногами Чен Сяоши, в попытках уговорить свою мать на ночёвку. — Я хочу позвать его смотреть звездопад! Говорил же уже! Чен Вэйминь лишь хмыкнул. С каких это пор его сына интересует такая наука как астрономия? Ну если немного подумать, то тут скорее играло роль, лишь детское любопытство. — Я поняла, что друга. Но что это за друг такой, что ты прям меня умоляешь? — сложила руки в боки Чен Ло Си. — Хороший друг! Ну мам, пожалуйста! — Иди спроси у отца. — Пап! Чен Вэйминь лишь закатил глаза и улыбнулся. К слову, в душе Чен Ло Си улыбалась тоже. Наконец её хулиган начал вести себя привычно: ломиться вечно на пролом, выносить всем мозг, но остается простым и добродушным. Депрессия прошла, слава богу. — Я не против, но ты скажи пожалуйста, как хоть зовут этого друга? — спросил отец, отпивая кофе. Цяо Лин всё это время стояла в проёме кухни, поглядывая то на брата, то на тётю Чен. Наконец мальчик начал привыкать к присутствию родителей и вести себя, как ребёнок. — Лу Гуан его зовут! Довольны? Можно его теперь позвать? Чен Вэйминь и Чен Ло Си переглянулись между собой. У обоих пронеслась мысль: “Откуда он знаком с этим мальчиком?” Но судя по поведению сына, видимо сдружились они… достаточно сильно. Зная ещё Сяоши, у которого проблемы со сверстниками и понятием “дружба”, были удивлены, что он нашел себе друга. — Тётя Чен, — Цяо Лин потянула за край фартука, в надежде что это как-то повлияет на решение женщины. — Он правда очень хороший. — Чен Сяоши, ты подговорил ещё и Лин? Невыносимый… — женщина потерла переносицу. — Никого я не подговаривал! Лин, скажи же! — Это правда тетя Чен. Я тоже дружу с ним. Он хороший просто… Так всё вышло… Он не виноват, — и отвела свой взгляд в сторону. Чен Ло Си посмотрела на девочку долгим взглядом. Лин не врала — это чувствовалось. Но что-то в её глазах было… не детское. Какая-то странная серьёзность. Тоже самое она видела и в Чен Сяоши. Материнское чувство подсказывало, что с детьми происходит что-то неладное. Логического объяснения она дать не может. — А родители его знают, что он у нас будет? — спросила женщина осторожно. Хотя, вопрос был бессмысленным. Сяоши и Лин переглянулись. — Мам, — Сяоши подошёл ближе и взял её за руку. — У него нет… нормальных родителей. Он один почти всё время. Нам просто хочется, чтобы он побыл с нами. Хоть немного. Чен Вэйминь продолжил пить кофе, посмотрев на жену с субтитрами: “Делай, как считаешь нужным.” Женщине явно помогла такая поддержка мужа. Ло Си смотрела на детей. Если даже Цяо Лин настояла, чтобы этот мальчишка пришел к ним домой, то значит дети и вправду ценили эту дружбу. — Мам, неужели ты веришь во все эти слухи про него? — спросил Сяоши. Кажется он расплакаться вот-вот готов… Чен Ло Си опустилась над уровнем лица сына: — Сынок, я не верю слухам в нашем городке. Но… Ты правда уверен, что хочешь позвать его к нам? — материнская рука ласково потрепала сына по голове. — Мам… Он дорог мне. Я не хочу, чтобы дорогой мне человек, жил в вечном страхе и недоверии. Это были… Громкие слова, для ребёнка. Чен Ло Си замерла, вглядываясь в янтарные глаза сына. В них не было обычной детской наивности, а нечто большее. В последнюю неделю это проскальзывало у него слишком часто. Чен Ло Си лишь вдохнула: — Хорошо, — тихо сказала она. — Пусть приходит. Сяоши выдохнул — так, будто не дышал всё это время. — Правда? — Правда. Но, — женщина подняла палец, — чтобы никаких глупостей. И если я увижу, что этот мальчик плохо на тебя влияет… — Не увидишь, — перебил Сяоши и бросился обнимать мать. — Мам, ты самая лучшая! Самая-самая! Чен Ло Си закатила глаза и потрепала сына по голове. — Иди уже, зови своего друга. Чен Сяоши и Цяо Лин радостно выбежали из дома. Женщина с улыбкой на лице смотрела, на уходящих детей.

***

Лу Гуан сидел на скамейке, поджав колени, и смотрел на закат. Увидев бегущих к нему Сяоши и Лин, он напрягся по привычке. Все ещё непонятно, что эти двое странных детей от него хотели. — Ты чего такой серьёзный? — Сяоши плюхнулся рядом, даже не запыхавшись. — А ты чего сам такой? Случилось что-то? — поинтересовался Лу Гуан. — Случилось! — воскликнул Сяоши. — Ты идёшь к нам на ночёвку! Лу Гуан замер. Его серо-голубые глаза расширились в удивлении. — Что? — Звездопад через два дня! Мы будем смотреть с крыши нашего дома. Ты идёшь с нами! У родителей я уже отпросился, — и улыбнулся так, что было видно отсутствие одного зуба. Лу Гуан с недоумением смотрел на Чен Сяоши. Его даже не спросили хочет ли он вообще смотреть звездопад, а поставили лишь перед фактом. Но детское любопытство всё же взяло вверх. Увидеть такое явление, как звездопад, каждому захочется. Маленький Гуан не был исключением. Но проблема крылась в другом. Как отреагирует его отец, что он не будет ночевать дома? Хотя… если так подумать, то ему всё равно, где его сын ночует и где бродит. Так что… — И когда прийти? — спросил беловолосый. Чен Сяоши тут же воодушевился вместе с Цяо Лин. — Приходи послезавтра! Мы будем ждать! — и Чен Сяоши потрепал мальчика по голове, как любил это делать. Лу Гуан на это лишь бурчал. Дети сидели на платформе, наслаждаясь летним вечером и красивым пейзажем. Ну такую идилию конечно же хочется нарушить. — Кстати, Гуан-Гуан, давай договариваться о наших встречах! Я уже устал вечно гадать где ты можешь быть! — Я всегда здесь, — коротко и понятно. Это в стиле Лу Гуана. — Но нельзя же вечно только на платформе тухнуть! Давай тогда так, это будет местом нашей встречи, а дальше мы планируем прогулку на целый день. Идёт? Лу Гуан посмотрел на Цяо Лин, в надежде найти там поддержку, но девочка лишь отвернулась. “Решай сам, я тут тебе не помощник”. — Ладно. — Тогда решено, — Сяоши сжал плечо Лу Гуана, крепко, по-свойски, притягивая ближе к себе. Лу Гуан такой тактильности от мальчика не ожидал и пытался отцепить от себя эту жизнерадостную прилипалу. — Завтра в пять вечера встречаемся тут. Не опаздывай! — Я не опаздываю, — буркнул Лу Гуан, поправляя лямку сумки. — Это ты сейчас не опаздываешь. А вдруг завтра опаздаешь? — подколол Сяоши и подмигнул. Беловолосый лишь закатил глаза — жест, который он явно перенял у Цяо Лин. И почему-то сердце трепетало. И явно не у одного Чен Сяоши.

***

Баскетбольная площадка — второй дом Чен Сяоши. Если бы ему сказали оставить одну вещь во всём мире, парень ни секунды не сомневаясь ответил бы — баскетбол. Без него он просто жить не может. Единственное счастье во всем белом свете. Но в этот раз, скорее игра в попадания кольца это не счастье, а проклятье. Пот ручьем стекает с лица, белая рубашка прилипает к спине. Кажется её можно уже в руках выжимать. Пряди темных волос слиплись ко лбу. На улице пекло уже спало, но жар всё исходил от земли. Через крону деревьев, лучи ярко-алого солнца просачивались на баскетбольную площадку, создавая переливы на резиновой поверхности. В янтарных глазах горит огонек предвкушения, а улыбка расползалась по лицу. Вот он уже бежит к кольцу, ведя мяч и собирается закинуть мяч в кольцо. Но вдруг свет погас, а перед глазами выросла огромная стена, перекрывая кольцо. Чен Сяоши не растерялся и побежал в противоположную сторону площадки, но стена вновь встала на пути юноши, с на другом конце она исчезла. Темноволосый побежал обратно, но преграда помешала забить мяч. И так повторялось долго… Бесконечно повторяющиеся события — это то что сводит с ума. Чен Сяоши стоял в середине баскетбольной площадки и не знал куда бежать. Ведь последний, решающий пас влиял на ход игры. Он сел на резиновую поверхность и крутил в руках мяч. Темнота ни на секунду не отступила. Одиночество и пустота пожирала изнутри. Казалось он и останется в этой знакомой ему пустоте один. К слову, ничего страшного и кровавого здесь не было, если сравнить его прошлые сны. Но где-то вдалеке мелькнула светло-голубая искра. Чен Сяоши думал, что ему показалось. Но эта искорка продолжала приближаться, а свет становился ярче. Юноша поднялся и сощурился, в надежде, что это поможет ему лучше увидеть светяшку. Не помогло. Светло-голубой искоркой оказалась бабочка. Она села на нос Чен Сяоши. Её свет стал слабее, но все также освещал пустоту. Парень завороженно смотрел на бабочку, будто первый раз ее видит. Искорка вспорхнула крыльями, покрутилась вокруг Чен Сяоши и медленно растворилась в пустоте. Юноша продолжал стоять в темноте. Он смотрел в пустоту, что его окружала и на баскетбольные кольца, что так и не получили последний мяч. Зная нрав нашего героя, стоять на месте он не будет. Шило в одном месте ему мешает иногда. Парень взял в руки баскетбольный мяч, пару раз отбил от земли и побежал в сторону кольца. На этот раз путь был сложнее. Преграды вылезали из под земли, но Чен Сяоши легко их обходил. Его физическим способностям лишь позавидовать можно. Он бежал, не сбавляя скорости, а стены вырастали одна за другой, но теперь он не останавливался. Чен Сяоши уворачивался, перепрыгивал, проскальзывал в последний момент. Мяч послушно отскакивал от земли, вторил ритму его сердца. Кольцо было прямо перед ним. Чен Сяоши прыгнул. И в тот самый миг, когда мяч оторвался от его пальцев, темнота взорвалась светом. Тысячи бабочек взлетели по небу. Они горели, исчезали и рождались заново. Но пустота не преобразилась. Чернота так и окружала юношу. Но Чен Сяоши кинул мяч не в сторону кольца, а назад. Мяч улетел во тьму, и оттуда, спустя мгновение, раздался глухой удар. Мяч поймали. Белые волосы, серо-голубые глаза, острые скулы. Не маленький Лу Гуан, которого Сяоши знал сейчас. Взрослый. Тот самый, которого он потерял. Но, он светился. Бледным, еле видимым, неуловимым серо-голубым светом. Он побежал в сторону кольца. И темнота в этот же миг озарилась цветными огнями. Небо окрасилось в розовый цвет, а облака красиво передавали контраст сине-фиолетовым тоном. Баскетбольная площадка вновь вернула знакомые очертания. Резиновое покрытие, старые кольца, сетки, которых давно изношены. Всё стало настоящим и таким живым, но всё ещё блёклым и серым. Птицы, что сидели на краю решетки баскетбольной площадки, взлетели, оставляя белые перья. Взрослый Лу Гуан вёл мяч. Легко, почти небрежно, будто делал это всю жизнь. Сяоши замер, не в силах пошевелиться. Он смотрел на него — живого, светящегося, настоящего и чувствовал, как горло сдавливает ком и необъяснимая радость. Мяч вылетел из его рук ровно, сильно, уверенно. И в тот самый миг, когда он оторвался от пальцев, взрослый Лу Гуан улыбался. Он был похож… Не на луч света, каким он и являлся для Чен Сяоши. А на звезду, что сияла так ярко и также быстро испепелилась. Его образ не был чётким. Но по очертаниям можно было узнать Лу Гуана. Мяч ударился о кольцо, покружился на дужке и всё-таки упал на землю. Глухой удар разнёсся по пустой площадке. И в тот момент, когда мяч провалился сквозь кольцо, мир вокруг взорвался тысячами огнями. Бабочки взлетели ввысь, рассыпаясь золотыми искрами, белые перья оседали на поверхность, лучи заходящего солнца лезли в глаза. Мир был живым. Сяоши стоял, тяжело дыша и смотрел на мяч, который медленно катился к краю. Янтарные глаза не отрывались от “звёздочки”, что стояла над кольцом с протянутой рукой и улыбкой на лице, что было размыто. Чен Сяоши понял этот намёк. Он ухмыльнулся. Парень отбил мяч, разбежался и прыгнул. Мяч описал дугу так медленно, будто время растянулось и провалился сквозь кольцо, не коснувшись краёв. Бабочки взлетели в небо, рассыпаясь искрами. Темнота исчезла полностью. Остались только они двое на этой баскетбольной площадке с алым небом. — Почему ты здесь? — спросил Чен Сяоши. И этот вопрос имел право быть, ведь сон был достаточно… Странным. Это был не кошмар, но явно не самый приятный момент. Видеть мёртвого любимого… До ужаса больно. Лу Гуан лишь промолчал. Он подошёл ближе к Чен Сяоши. Его серо-голубой свет стал чище, но он не слепил глаза. Наоборот даже, создавал некий уют, что давно был потерян. Его светло-голубая рука коснулась щеки Сяоши, нежно погладив подушечкой пальцев. От этого прикосновения в груди затрепетало, а в глазах саднило. Рука была прохладной. Такой же была и при жизни. Чен Сяоши любил согревать эти холодные бледные и такие тонкие пальцы в своей сильной руке. И даже в этой прохладе чувствовалось тепло. Губы не четкого очертания соприкоснулись с теплым дыханием. Поцелуй был таким лёгким, невесомым, но настолько чувственным, что сердце бешено колотилось. Лу Гуан отстранился. На его нечетком очертании, наконец показалось лицо. Его глаза, словно сапфир, сияли в лучах солнца, что блеск лез в глаза. И… Он улыбался, как не улыбался при жизни… Ярко, а главное искренне. Его свет стал меркнуть, рассыпаться на бабочек, которые одна за другой улетали в алое небо. — Проснись, — голос эхом раздался на площадке. Чен Сяоши протянул руку в море сгорающий искр, в надежде поймать маленькую бабочку. Он словил одну, заключив в “замок”. Разжав руки, бабочка растворилась на тысячу маленьких огоньков, поднимаясь ввысь алого неба. Птицы, что сидели на клетке площадки, взлетели, оставляя пару белых перьев, а ветер уносил их далеко-далеко и кружил в воздухе, словно вихрь. Сяоши закрыл глаза и чувствовал лишь ощущения вокруг, погружаясь внутрь всего сущего. Что-то ярко горело и погасло наяву. Но оно продолжало светиться.

***

— Чен Сяоши? Мальчик еле-еле разлепил глаза. Солнце светило прямо в лицо, заставляя сморщиться. — Ты чего здесь лежишь? О, это Лу Гуан. Погодите, он что, уснул? Прямо под деревом у баскетбольной площадки. Когда успел только. — О, ты всё таки пришёл! Я думал ты так и будешь тухнуть на станции, Лу Гуан! — хихикал Чен Сяоши, убирая листья с волос, потирая глаза спросонья. — Ну… Ты не пришёл вместе с той девочкой, — тихо сказал Гуан, сжимая лямку своей сумки. — Вот я и подумал, что ты сидишь здесь. Ого, это немного тронуло Чен Сяоши. Всё же Лу Гуану он был интересен. Это не могло его не радовать. Брюнет посмотрел на часы. Время показывало 16:50. — Лин сегодня занята, — соврал Сяоши, поднимаясь и отряхивая штаны от травы. — А я вот… решил вздремнуть на свежем воздухе. Говорят, полезно. — Под деревом? — Лу Гуан скептически поднял бровь. — А чем дерево не кровать? Тень, прохлада, птички поют. — Птички, — повторил Лу Гуан, и в его голосе впервые прозвучало что-то, похожее на усмешку. — Ты странный. — Ты мне это уже говорил, — отмахнулся Сяоши и широко улыбнулся. — Ладно, раз ты пришёл, пошли играть в баскетбол. — и кивнул в сторону, где лежал баскетбольный мяч. Чен Сяоши поднял валявшийся рядом мяч, провернул на пальце трюк. А потом взял Лу Гуана за руку и побежали на площадку. Лу Гуан поймал мяч, провёл пальцами по шершавой поверхности. Внутри снова разгоралось то странное чувство. Такое тёплое, щемящее, от которого хотелось то ли улыбаться, то ли плакать. И не было этому логического объяснения. Он привык всегда обосновывать любое отношение к себе, но аргументировать поведение Чен Сяоши… Наверное никому не дано. Мальчишки играли до самого вечера. Сяоши учил его вести мяч, бросать, ловить. Лу Гуан всё ещё промахивался, но теперь это его не злило. Потому что каждый раз, когда мяч улетал в кусты, Сяоши бежал за ним, ругался, смеялся и возвращал обратно с возгласом: “Давай ещё раз Гуан-Гуан!” И Гуан-Гуан не мог не улыбнуться, когда видел этого счастливого мальчика, с взъерошенными волосами, с теплыми глазами и самой доброй улыбкой на свете.

***

Сборы к звездопаду были… Очень шумными. Чен Сяоши, как та самая суетливая мать, что мечется по квартире и всех подгоняет. Вот мальчик вёл себя точно так же. И наверное даже хуже. От такой суетливости сына, родители Чен Сяоши и семья Цяо пребывали в небольшом шоке. Хотя, у такой непоседы, что шило вечно в одном месте, подобной картине удивляться не стоит. — Ло Си, твой сын будто в поход собирается, — смеялась мать Цяо Лин. Тётя Чен лишь закатила глаза на этот комментарий. Тем временем Чен Сяоши вместе с Цяо Лин поднимали телескоп с чердака на крышу. Он даже и не помнил, чтобы в доме, тем более на чердаке хранилась такая крутая вещь. Спасибо папе, что настроил его. Теперь точно удастся посмотреть звездопад. Нормального балкона у них нет, зато есть плоская крыша, где спокойно и без проблем можно посмотреть метеоритный поток. — Тяни левее! — командовал Сяоши, стоя наверху. — Сам бы тащил, — огрызалась Лин, но помогала. Лу Гуан стоял в стороне, не зная, чем помочь. Он мял в руках лямку своей сумки. Что там лежало, только ему известно. Пришел мальчик где-то в районе семи часов вечера. Вчера во время игры, Сяоши сказал, чтобы он пришел пораньше, ведь его мама приготовит вкусный ужин. Не соврал. Чен Ло Си приготовила великолепные вонтоны. Ничего вкуснее Лу Гуан не ел. Однозначно — стряпня тети Чен лучшая. Чен Сяоши вытащил телескоп на крышу. Инструмент оказался тяжелее, чем он думал. Старый, с потёртой чёрной краской на треноге и замшевыми колпачками на окулярах. Папа рассказывал, что купил его у какого-то профессора на барахолке, ещё до рождения сына, когда сам увлекался астрономией. Тогда Чен Вэйминь мог часами просиживать на крыше с блокнотом и карандашом, зарисовывая расположение звёзд. Потом увлечение прошло, телескоп отправился на чердак, и о нём забыли. До сегодняшнего дня. Сяоши бережно поставил треногу на самое ровное место крыши подальше от вентиляционной трубы и старого спутникового блюда. Крыша здесь была плоской, застеленной рубероидом, кое-где потрескавшимся от времени. Солнце уже почти село. Небо над горизонтом полыхало багрянцем и золотом, выше переходя в глубокий синий. Первые звёзды только начинали проявляться. Робкие, бледные, они то появлялись, то снова исчезали в ещё не до конца ушедшем свете дня. Лу Гуан стоял у края крыши, держась рукой за кирпичный бортик, и смотрел вдаль. Ветер трепал его белые волосы, бросая пряди на бледное лицо. Сейчас, в этом неестественном вечернем свете, он казался почти призраком. Даже слишком. С крыши открывался вид на весь Цзяомяо — маленький, почти игрушечный городок. Дома здесь были низкими, в основном одно и двухэтажными, сложенными из красного кирпича или обшитыми сайдингом. Улицы расходились в стороны, как паутина, теряясь в зелени деревьев. Где-то вдалеке блестела река, отражая последние лучи солнца. Сяоши глянул на Лу Гуана. Он стоял, слегка наклонив голову, и рассматривал город. Не отстранённо-пустым взглядом, как обычно, а с каким-то тихим, почти детским любопытством. Прям как ребенок. — Лу Гуан, а скажи, почему ты всё время один? — спросил Чен Сяоши, садясь рядом с мальчиком, свесив ноги. — Зачем ты это спрашиваешь? — кто-бы сомневался, что Лу Гуан не даст ответ. — Ну ответь ты мне! Чего ты встречным вопросом отвечаешь? — возмутился Чен Сяоши, надув губу. Лу Гуан посмотрел на чистое небо, что начало покрываться темной пеленой. Наверное беловолосый начал молиться, чтобы Цяо Лин как можно скорее пришла. Тишина воцарилась между мальчишками, и Гуану стало как-то неловко… Он не понимал этого… Чен Сяоши. Почему он вообще решил ни с того ни с сего к нему навязаться в друзья? Чего он вообще добивается, вместе с этой девочкой? — Мне так проще, — ответил Лу Гуан. — Я приношу одни беды. Мальчик повернул голову в сторону, где сидел Чен Сяоши. Незаметно, он оказался у его лица с недовольным выражением. И дал хороший такой щелбан в лоб беловолосого. — Ай! Ты чего!? — Лу Гуан потер ушибленное место, с недоумением глядя на Сяоши. — А вот нечего бред нести несусветный! “Я приношу одни беды”. Да кто же тебе эту дурь вбил?! — возмущался Сяоши, а Гуан вылупился своими кошачьим глазами на него по пять копеек. — Но это так и есть… — проговорил себе под нос Гуан. — Ничего подобного! — возразил Сяоши. — Если бы ты “приносил беды”, то я и Лин не общались бы с тобой, — хотя этих двоих не остановило даже это. Лц Гуан моргнул и не понимающе продолжал смотреть на Чен Сяоши. Он вообще впервые видит такого мальчика, что ломиться вперёд, несмотря на все преграды. И Гуан не понимает, почему его так тянет к Сяоши. Он был… Простым. — Тогда почему ты хочешь дружить со мной? Зачем каждый день приходишь на станцию, зовёшь играть в баскетбол и позвал сегодня на ночёвку? Для чего тебе это нужно? “Всё же Лу Гуан с детства был старпёром” — сделал вывод в своей голове Чен Сяоши. “Больно умно мыслит для десятилетки.” — Потому что тебе одиноко, — коротко ответил мальчик. Лу Гуан замер. Слова попали прямо в цель. Этот простой факт его образа жизни, почему-то сейчас заставил его задуматься. А почему это всё началось? С какого момента он стал одиноким? — Мне хорошо известно это чувство, — спокойно продолжил Чен Сяоши. — Ты отталкиваешь всех, не потому что хочешь, а потому что не можешь по-другому. Ты боишься, Лу Гуан. И я понимаю тебя. — Откуда тебе знать, что я чувствую? Чен Сяоши хмыкнул: — Знаешь, больше всего на свете я боюсь и ненавижу одиночество. Когда ты один… Живётся достаточно тяжко. А быть одному не всегда хочется. Конечно, со мной рядом была Лин, но… Это не то. Чен Сяоши рассказывал Лу Гуану свою историю из будущей жизни так просто. А Гуан внимательно слушал и что-то в душе становилось теплее. Так вот он какой… Чен Сяоши. — И тогда, в моей жизни появился свет, что горел так ярко, словно звезда на небе. Он принес мне много счастья. — А что случилось потом? — спросил Лу Гуан. Чен Сяоши взглянул на копну белых волос и сверкающие голубые глаза. Так и хотелось сказать: “Ты и стал моим светом”, но язык не поворачивался произнести их. — Он погас. Но, тепло что он излучал, навсегда осталось Лу Гуан смотрел на Сяоши и не мог понять, почему в его голосе появилась такая глубокая, почти взрослая грусть. Первоначально, альбинос думал, что этот мальчишка просто очередной хулиган и полный глупец. В прочем, так и было, но он и подумать не мог, что оказывается Чен Сяоши умеет так хорошо читать людей и понимать их. Всё же он странный. Но… это и нравилось Лу Гуану. — Ты очень странный, Чен Сяоши. — А ты не меньше. — Я всё принесла! — фух, наконец спасение пришло. — Мальчики, помогите мне все расстелить. Дети расстелили пледы в самом центре крыши, откуда открывался лучший вид на небо. Сяоши разложил их в форме квадрата, чтобы можно было лежать головами к центру и смотреть вверх. Лин разложила подушки, бросила сверху ещё один плед на случай, если станет холодно. — Лин, ты печенье сама пекла? — усмехнулся Сяоши, плюхаясь на пледы. — Чего спрашиваешь, если ответ знаешь. — Я всегда боюсь, когда ты готовишь. Вдруг там яд от моей любимой старшей сестры. — Идиот, — беззлобно огрызнулась Лин и кинула в него подушкой. Сяоши поймал подушку на лету и положил её под голову. — Вот так лучше, — объявил он. — Теперь можно смотреть звездопад, — и попробовал печенье. К слову, вышло очень даже вкусно и съедобно. Но сказать Цяо Лин, не посмеет. Гордость и самолюбие не позволяет. — Вы родные брат и сестра? — робко спросил Лу Гуан. Чен Сяоши и Цяо Лин сразу обратили на него внимание. — Чего вы так смотрите? И тут Сяоши с Лин залились громким и звонким смехом. А Лу Гуан смотрел на них и не мог понять: что смешного он сказал? Он смотрел на них так серьезно, что это умиляло их. — Мы не родные, — вытирая выступившие слёзы, объяснила Лин. — Наши родители — лучшие друзья, вот мы и росли вместе, — девочка не могла не сдержаться и притянуть ближе к себе мальчика, заключив в объятия. — Так бывает? — удивился Лу Гуан. — Бывает, — кивнул Сяоши. — Мы — живой пример. Она моя сестра, как ни крути. Даже если иногда бесит смертельно. — Это ты меня бесишь, — парировала Лин, но без злости. Лу Гуан смотрел на эту очередную перепалку, на то, как они подкалывают друг друга, но при этом держатся рядом. Как будто… как будто это было нормой. Как будто они всегда были такими. — Я думал… — он замолчал, подбирая слова. — Вы похожи. Не только внешне, а… чем-то ещё. — Это называется “долго жить вместе”, — ответил Сяоши, закладывая руки за голову. — Перенимаешь привычки, жесты, даже мысли иногда. Главное такой северный характер не перенять, — и получил подушкой по лицу. — Главное не быть таким разгильдяем! — на что темноволосый цыкнул. — Садись, — Лин похлопала по пледу рядом с собой. — Не стой. Лу Гуан поколебался секунду и сел. Сначала на самый край, но потом Лин подвинулась, и он оказался в середине. Между ней и Сяоши. Через несколько часов начнется звездопад.

***

Стемнело окончательно. Город внизу заснул. Только редкие фонари горели на улицах и окна в домах. Небо было чистым, ни облачка. Звёзды казались огромными, почти осязаемыми. — Смотри, — Сяоши отодвинулся от окуляра, уступая место Лу Гуану. — Там созвездие большой медведицы! Лу Гуан приник к окуляру. Внутри телескопа мир был другим — не таким, каким он видел его каждый день. Звёзды здесь были не просто точками, а огромными, далёкими, живыми. Они пульсировали, переливались, будто дышали. — Красиво, — прошептал беловолосый, не отрываясь. — Ага. Папа говорил, что когда смотришь на звёзды, время останавливается. — Твой папа умный. — Иногда, — усмехнулся Сяоши. Лу Гуан отодвинулся от телескопа и посмотрел на Сяоши. Тот сидел рядом, прислонившись спиной к кирпичному бортику, и смотрел в небо. В его янтарных глазах отражались далёкие огни. — Ты похож на своего отца, — сказал Лу Гуан. — Правда? — Сяоши удивился. — Мне никто не говорил. — У него такой же взгляд. Спокойный. И он тоже так улыбается, — Лу Гуан замолчал, подбирая слова. — Когда вы вместе, вы похожи. Сяоши отвернулся, пряча лицо в тени. — Он хороший отец, — тихо сказал он. — Хотя иногда я на него злюсь. — За что? — Неважно. Лу Гуан не стал спрашивать. Он знал, что такое злиться на отца. И знал, что иногда причины бывают слишком тяжёлыми, чтобы говорить о них вслух. — Мальчики, начинается! Лу Гуан и Чен Сяоши сели к краю крыши, свесив ноги и подняли голову, смотря на небо. — Загадывай! — крикнула Лин. Первая звезда упала, оставляя золотую полосу на темном полотне. Лу Гуан посмотрел на Лин, потом на Сяоши, потом снова на небо. Всё его существо было приковано к этому бесконечному чёрному бархату, усыпанному бриллиантами. К падающим огням, которые, казалось, падали прямо на него в раскрытые ладони, в распахнутые глаза. Вторая звезда упала через минуту. Потом третья. Потом целый поток из десяток, сотней огней, летящих вниз, оставляя потухший след после себя. Лу Гуан замер, боясь пошевелиться. В его серо-голубых глазах отражался звёздный свет. Такой тёплый, что внутри, в самой глубине, где годами жила только пустота, вдруг что-то дрогнуло. А Сяоши с грустной улыбкой смотрел на завороженного видом Лу Гуана. И… Хотелось, чтобы это мгновение, было в их времени. Когда они могли позволить любить друг друга. Это то, что никогда не сможет погаснуть. Лин, которая до этого делала вид, что смотрит на звёзды, а на самом деле украдкой наблюдала за Лу Гуаном, незаметно толкнула Сяоши локтем в бок. Они оба грустно улыбнулись, но были рады, что их друг наконец начал видеть счастье в таком большом мире.

***

Лу Гуан сидел за столом Чен Сяоши с раскрытой тетрадкой. Мальчик спал уже в своей кровати, свернувшись калачиком и подложив ладонь под щёку. А Лин лежала рядом на футоне, натянув одеяло до самого подбородка, и видела, наверное, уже десятый сон. Альбинос смотрел на этих двоих и не мог понять. Странные ли они или всё же нет? Он перевернул страницу тетрадки, поставил дату и начал писать. 18.07.2010 Сегодня мы смотрели звездопад. Это мальчик и девочка снова пришли. Они все ещё кажутся мне странными. Но… они очень добрые. Может быть… Я хочу быть рядом с ними.