Хороший мальчик

Чарли ворвалась в комнату Люцифера, едва не сбив дверь с петель. Её обычно солнечная и жизнерадостная аура сейчас искрилась чистой, незамутненной яростью. Вэгги последовала за ней, готовая к любой битве, прижимая копьё поближе. Люцифер небрежно сидел на своей массивной кровати, перебирая какие-то бумаги. Аластор лежал на полу неподалеку, его взгляд был прикован Владыке Ада, в нем читалась почти собачья преданность. Его улыбка была широкой, но пустой, а глаза, казалось, видели только Люцифера. - Папа! Что происходит между тобой и Аластором?! – воскликнула Чарли, трясся кожаным ошейником, который она держала в своей руке. – И что это за кровь?! Мы видели это! Мы знаем! Люцифер лишь поднял бровь, его взгляд был надменно спокойным, полным снисходительной скуки. Он неспешно опустил бумаки. - Чарли, дорогая, ты слишком эмоциональна. Мы всего лишь... занимались его исцелением, как ты и просила. Ангельские раны – дело тонкое, ты же знаешь. Требуют особого внимания — он слегка растянул последнюю фразу, и в его голосе прозвучал намек на издевку. - Исцелением? С ошейником? – Вэгги вмешалась, не давая Люциферу уйти от ответа, её голос тоже дрожал. – И с тем, что я видела? Он как будто... под твоим контролем! Ты его сломал!" Люцифер лишь усмехнулся, его губы растянулись в широкой, плотоядной улыбке. - Что ж, если вы, мои дорогие юные детективы, так сильно настаиваете на правде... Моя кровь, как оказалось, обладает некоторыми очень интересными побочными эффектами. Она не просто исцеляет. Она вызывает... привязанность. Особую. Уникальную. Аластор, бедняжка, стал от неё зависим. А я, как заботливый отец Ада, не мог оставить его страдать, верно? Он сощурился, и в его глазах промелькнула дьявольская искорка. - Я предложил ему выбор. Бесконечный доступ к «лекарству», к удовольствию, к силе, взамен на... лояльность. И некоторые личные услуги. Не более того. Он согласился. Это был его выбор. Верно, Аластор? - Люцифер перевел взгляд на Радио Демона, словно спрашивая подтверждения у верного пса. Аластор, не отводя глаз от Люцифера, медленно кивнул. Его губы растянулись в привычной, но теперь пустой улыбке, в которой не было и тени прежней хищности или иронии. - Верно, мой... король— прошептал он, и в его голосе не было и тени прежней силы или ехидства, лишь болезненная покорность. Это был голос того, кто признал свое поражение и принял свою судьбу. Чарли и Вэгги смотрели на него в ужасе. Это был не их Аластор. В его глазах не было привычного огня, лишь тусклая преданность.