Хороший мальчик

Чарли схватилась за голову, её глаза наполнились жгучими слезами, которые катились по щекам. Отчаяние сжимало её сердце. - Папа, как ты мог! Это же... это насилие! Ты сломал его! Ты превратил его в свою... игрушку! - Её голос дрожал от смеси гнева, разочарования и глубокой жалости. Люцифер встал, медленно встал с кровати и подошел к Аластору, который тут же выпрямился, словно по команде, ожидая приказаний. Владыка Ада обнял его сзади, его рука скользнула по груди Аластора, задевая то самое место, где когда-то была ангельская рана, а теперь зиял лишь бледный шрам. - Насилие? Дорогая, я дал ему то, чего он отчаянно желал. Я предложил ему комфорт и безопасность, когда он был на грани смерти. Я дал ему новую жизнь, новую силу. А взамен получил верность. Он мой. И это был его осознанный выбор. Разве нет, Аластор? Это то, чего ты хочешь, чего ты жаждешь всем своим существом, не так ли? Люцифер наклонился к уху Аластора и промурлыкал что-то настолько тихое, настолько интимное, что Чарли и Вэгги, хоть и прислушивались изо всех сил, не расслышали. Но они увидели, как Аластор вздрогнул, его тело расслабилось, а на лице появилось выражение чистого, безмятежного блаженства, словно он достиг нирваны. Он повернул голову и прижался к плечу Люцифера, его уши прижались назад, словно у ласкового, преданного зверя. - Теперь, когда мои дорогие девочки всё поняли, не мешайте нам. Не мешайте нам наслаждаться нашей... идиллией. Аластор, не так ли, мой хороший мальчик? — Люцифер поцеловал Аластора в макушку, затем нежно провел рукой по его рогам, а потом опустил палец к его губам. Аластор, прикрыв глаза, наслаждаясь каждым прикосновением, издал тихий, довольно мурлыкающий звук, в котором не было ничего, кроме удовольствия. Он жадно обхватил палец Люцифера губами, высасывая спасительную каплю. - Да, мой король. Я ваш. Ваш хороший мальчик — прошептал он, его голос был едва слышен, растворяясь в радиопомехах, которые теперь звучали как нежная колыбельная. Его улыбка была пуста, но блаженна, его глаза были закрыты, и в этом моменте не существовало ничего, кроме Люцифера и его крови. Увидев это, Чарли и Вэгги поняли, что на данный момент Аластор потерян. Его воля, его дерзость, его сущность — всё было принесено в жертву зависимости, обмену на кровь Люцифера, на это неестественное, порочное удовольствие. Они отступили, полные отчаяния, но и с зарождающейся, хоть и слабой, решимостью. Аластор изменился, стал чем-то иным, чем-то сломанным, чем-то до невыносимости подчиненным. Но, возможно, в их силах когда-нибудь спасти его. А пока, Радио Демон, когда-то гордый и свободный, оставался пленником собственной жажды, полностью принадлежащим Владыке Ада, который с дьявольским удовольствием называл его «своим хорошим мальчиком», и Аластор, к ужасу Чарли и Вэгги, отвечал на это блаженным, почти экстатическим урчанием.