Правила тишины

Дорога была долгой, хотя и нужно было лишь спуститься вниз. Коридоры казались совсем другими: узкими, совсем тёмными. Здесь дежурные ученики не убирались, так что многолетняя пыль покрывала стены и маленькие люстры под потолком. Целые хлопья летали в воздухе, затхлый запах проникал в легкие. Хотелось чихнуть, но Вильгельм продолжал молча идти. Каждый его шаг напоминал шаг сапера по минному полю. Малейшие шорохи заставляли его вздрагивать и разворачиваться, рыскать глазами в поисках учителя или самого Говарда, который обычно проводил своё время в темном кабинете на самом верхнем этаже, подальше от детей. Скрипач придумывал всё новые и новые оправдания каждые несколько шагов. Но его губы дрожали так сильно, что казалось, он и слова произнести не сможет. В душе у него было пусто. Ему казалось, что он сейчас заплачет. Тревога была столь сильной, что руки дрожали, шаги были неловкими, как у новорождённого ребёнка. В голове метались мысли как в кофемолке, и все они были одна хуже другой. Сначала он думал, что его просто заставят повернуть обратно и вернуться к делам, но чем дольше он шёл, тем больше понимал, что оправдаться случайностью будет невозможно. Он спустился вниз по лестнице и наконец попал в помещение перед туалетом. Но почти сразу Вильгельм ощутил недоумение: досок не было. Проход был раскрыт и приглашал пройти. Скрипач оцепенел. Первой его идеей было то, что здесь обитал один из учителей или нанятых охранников, который ловит таких хулиганов, как Арчи и за уши тащит к Говарду, где состоится суд над виновным учеником. Глупая мысль, но она казалась наиболее правдоподобной из всех. В туалет нельзя было ходить. Тем более, что все ученики на уроках. Живот Вильгельма скрутило от страха, но он зажмурился и сделал шаг вперед, в неизвестность. Сумерки туалета поглотили его как плотная мягкая, слегка влажная масса ваты. Не изгнала, а скорее подозрительно, не желая раскрывать своих секретов. В темном помещении было видно стены туалета, украшенные пожелтевшей от времени плиткой. Грязные разводы остались тут едва ли не с прошлого века, как и осколки стекла и грязь на полу, которые участливо заскрипели под туфлями ученика. Доски, варварски сломанные и выбитые стояли у раковин. Видно, сухая от времени древесина не очень сопротивлялась тем, кто сюда проникал. Помещение было маленькое и делилось посередине аркой. Окно на улицу было залеплено с внешней стороны газетами. Статьи были старые, уже давно неактуальные. Внутри бумагу не отодрать, и вид на Лондон отсюда не открывался. Стены, отделанные белой штукатуркой, были полностью исписаны. Вильгельм подошел к одной из стен и дотронулся кончиками пальцев до неё. На кончиках пальцев осталась белизна. Надписи были самыми разными: свежими и старыми, темными и тусклыми, большими и совсем незаметными. В паре мест оставались следы от поцелуев. Видимо, какая-то особо романтичная особа решила оставить след своих губ вместе с собой прямо на этих стенах, что было странно, учитывая, что туалет был мужским. Кое-где были надписи вроде: “Здесь были Мы!” или варианты с именами, но больше было кличек. Они были разнообразны и сразу бросались в глаза. Вильгельму невольно захотелось и самому оставить тут своё имя. Но не было ничего, чтобы могло ему помочь это сделать. Да и к тому же, это могло бы быть настоящей уликой против него самого. – На что смотришь, новичок? - участливо спросили из темноты. Вильгельм встрепенулся, хотел уже проговорить свое корявое оправдание, но решил сначала посмотреть на собеседника. Скрипач вгляделся в темноту. В ней мелькнула алая искра. Юноша сначала подумал, что это огонь или фонарик. Но потом быстро понял, что это сигарета. Прямо как у взрослых. В темноте сидел парень, а с ним рядом девушка, положившая свою голову на его плечо. Они оба курили, сигаретный дым проникал сквозь темноту с комичным опозданием. – Надписи… - произнес Вильгельм, ощущая себя полным идиотом. Скрипач неловко потеребил края своей рубашки, пока парень хмыкнул и пожал плечами. Девушка недовольно поморщилась, когда он потревожил её этим движением. – Ну а что с надписями? - спросил юноша и погладил свою спутницу по голове, прежде чем снова выдохнуть сигаретный дым в воздух. Он посмотрел на стену и выдохнул, какое-то время сидя молча. Вильгельм тоже повернулся к стене обратно и аккуратно коснулся её рукой снова. Порча имущества была сродни грубости самому директору Говарду, но Вильгельм почему-то ощутил спокойствие. Оно разлилось по его телу, когда он прикасался к этим артефактам. Их практическая польза была понятна, да и к тому же ругать столько людей было бы глупостью со стороны учителей. А ругать тут было кого-то. Минимум сотня человек оставили свои следы пребывания в запрещённом туалете. Скрипач вздохнул и отошел к подоконнику, неловко садясь на него. Его не смутила грязь – на подоконнике заботливо лежали новые выпуски газет. Здесь было не так страшно, как казалось. Казалось, что это место запретили просто так. Но взглянув на это место, можно было заметить неловкий грубый уют. Кто-то принес графин и пару стаканов. На тарелке рядом лежало сухое печенье и хлеб, который выбрасывали раз в неделю. На полке над забитой окурками раковиной покоились книги из внешнего мира. Бульварные романчики и книжонки лежали стопками. Рядом лежал свод правил пользования. В углу кто-то нарисовал чертёнка. Разбитые зеркала стали рамкой для нот и рисунков от детей. Многие ноты были уже старыми, переходящими из рук в руки. Скрипач аккуратно протянул руку, искушенный, но девушка предупреждающе цокнула. – Их только переписывать. Срывать ничего нельзя. Мы эти оригиналы достали из кабинета Говарда. Вильгельм опешил. Из кабинета Директора? Они проникали в кабинет?! Видимо, по его лицу можно было всё прочитать, потому что девушка кивнула с хитрой усмешкой и продолжила курить, пока её молодой человек погладил её по голове, взлохматил волосы. Парень ощутил себя лишним в этой романтической обстановке, а оттого ему стало так неловко, что захотелось сразу же исчезнуть побыстрее. Скрипач повернулся к темному выходу, но почти сразу услышал, что его кто-то окликнул. Вильгельм повернулся и увидел Грейс, которая помахала ему рукой с улыбкой. Её появление озадачило скрипача и тот неловко помахал ей в ответ на глазах у сидящей парочке, когда услышал грозный хриплый голос позади, от которого его внутренности скрутило. – Это ещё что такое?!