История растопит лёд

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь занавески, полосами лежал на спутанных простынях и обнажённых телах. Гермиона лежала, прижавшись спиной к тёплой груди Драко, его руки плотно обнимали её за талию, а подбородок покоился на макушке её растрёпанных волос. Воздух был наполнен тишиной, густой и сладкой, как мёд, и запахом их кожи, секса и спокойствия. Он шептал что-то на её ухо, губы касаясь её виска. Не громкие слова, а тихие, обрывистые фразы, полные такого трепета, что у неё ёкало сердце. «Ты пахнешь как дом». «Твоя кожа…» «Я не знал, что так бывает». Она чувствовала себя не просто комфортно — она чувствовала себя на своём месте. Такого покоя, такой абсолютной безопасности она не испытывала никогда. Потом её живот предательски заурчал, нарушая идиллию. — Нам нужно что-нибудь съесть, — пробормотала она, лениво проводя пальцами по его предплечью. — А не только тратить калории с маниакальным упорством. Он тихо засмеялся, и звук вибрировал у неё в спине. Она нехотя выскользнула из его объятий, ощущая, как прохладный воздух коснулся её кожи. Когда она встала и потянулась, то поймала его взгляд. Он лежал, опершись на локоть, и его серые глаза медленно, с откровенным, пожирающим восхищением, скользили по каждой линии её тела, от щиколоток, вдоль икры, к округлости бёдер, талии, груди. Этот взгляд был почти физическим прикосновением, таким же интенсивным, как его руки, и ей это безумно нравилось. Она наклонилась, подняла с пола его скомканную рубашку и накинула её на плечи. Не застегивая. Белая ткань, пахнущая им, болталась на ней, открывая длинные ноги и глубокий вырез. Она видела, как его зрачки расширились. Не говоря ни слова, Драко поднялся с кровати. Он был прекрасен в своей наготе — уверенный, сильный, весь её. Он подошёл так близко, что рубашка на ней коснулась его груди. — Я хочу видеть тебя в моих рубашках каждый день, — низко проговорил он. Прежде чем она успела ответить, он нагнулся и подхватил её на руки. Она с лёгким смешком обвила его торс ногами, и он отнёс её к большому окну и посадил на широкий деревянный подоконник. Холодное стекло коснулось её спины через тонкую ткань, а его горячее тело прижалось спереди. Они целовались долго, медленно, сладко, на фоне заснеженного сада. Его руки под рубашкой ласкали её бока, её пальцы впивались в его плечи. Это было красиво, возбуждающе и бесконечно. Они так и не добрались до кухни прямо. Драко снова поднял её на руки, и Гермиона, смеясь, обвила его шею, пока он нёс её по коридору, не отрывая губ от её плеча. В кухне он посадил её на край стола, встал между её расставленных ног, и они снова погрузились в поцелуй, глубже, жаждущее, как будто не могли насытиться. Их смех, счастливый и беззаботный, наконец заставил их оторваться друг от друга, и только тогда они огляделись. Кухня, как и библиотека, была в хаосе. Ложки и вилки торчали из потолка, кастрюли медленно вращались в воздухе, пакет с мукой лежал распоротым, и его содержимое тонкой пылью висело в солнечных лучах. Весь дом нёс следы дикой магии. Драко вздохнул, его лоб прижался к её лбу. — Нам предстоит чудовищно много работы, — пробормотал он. — Чтобы привести это в порядок и разобраться с той штукой. Но его руки не отпускали её. — Но сейчас, — он снова поцеловал её. — я не хочу думать ни о чём, кроме тебя. Хочу только тебя… Всю. Гермиона улыбнулась, провела пальцем по его скуле. — Я согласна, — прошептала она. — Работа подождёт. Чуть позднее вечером, они снова сидели в библиотеке, всё ещё в полуразрушенной, но теперь их совместной крепости. Драко отошёл, чтобы наколдовать свежего кофе, и тишина стала такой мирной, что Гермиона с улыбкой потянулась за своим телефоном. Уведомление сверху было из Инстаграма и она уже хотела смахнуть его, ведь скорее всего это была Джинни, но имя отправителя заставило её кровь похолодеть: Астория. Сообщение было коротким: «Не думала, что ты такая, Грейнджер». Ответ на её фото, которое сделал Драко сегодня утром… Это было так странно. «Что ты имеешь в виду?» — быстрым движением пальцев отправила Гермиона. Ответ пришёл почти мгновенно, будто Астория ждала. «Мы с Драко ждём ребёнка. А ты с ним спишь. У тебя есть совесть вообще?». Мир не рухнул. Он треснул. Одна единственная, зияющая трещина прошла через всё: через тепло вчерашнего вечера, через утренний смех на кухне, через его шёпот на ухе, и сквозь эту ужасающую трещину хлынул леденящий ветер реальности. В этот момент в библиотеку зашёл Драко. Он нёс две кружки, от которых поднимался тёплый пар, а на его лице было то редкое, неприкрытое выражение спокойного счастья. Он замер, увидев её лицо. Её бледность, её широко открытые глаза, полные шока и надвигающейся боли. Его взгляд упал на телефон в её белых костяшках, и всё понимание отразилось на его лице мгновенно. Маска упала, обнажив панику и вину. — Гермиона, это… — начал он тихо, но голос сорвался. — Это правда? — её собственный голос прозвучал сухо, тонко и резко, как лезвие. Она подняла на него глаза. — У тебя будет ребенок?.. Он поставил кружки с глухим стуком на ближайшую полку, будто они обжигали ему руки. — Астория… Она говорит, что да, — произнёс он, и в этих словах не было отрицания, не было «это неправда». Была лишь горькая, тяжёлая констатация факта. Этого было достаточно. Трещина разверзлась в пропасть, о она поднялась с кресла на трясущихся ногах, не в силах больше выносить его присутствие, этот запах кофе и его лжи, которая висела в воздухе, густая и удушающая. — Мне нужен воздух, — выдохнула она, отстраняясь, когда он шагнул к ней. — Гермиона, подожди, дай мне объяснить… — Нет! — она вырвалась, когда он попытался взять её за руку. Его прикосновение, ещё пару минут назад бывшее для неё спасением, теперь жгло, как раскалённое железо. — Не трогай меня! Гермиона выбежала из библиотеки, по коридору, её горячие слезы уже текли по щекам, она толкнула тяжелую входную дверь и вырвалась на морозный воздух. Холод ударил по коже, но она его почти не чувствовала. На ней были только легкие штаны и тонкая майка, которые сразу же пропустили морозный воздух, но он даже успокаивал. Гермиона сделала несколько шагов по глубокому снегу, и её ноги подкосились. Она опустилась на колени, и рыдания вырвались наружу… Глухие, раздирающие, полные такой боли и унижения, что она задыхалась. Он врал. Каждый взгляд, каждое прикосновение, каждое «ты прекрасна» — всё было ложью. Он пришёл сюда с ней, зная, что его ждёт ребёнок. Он позволил ей влюбиться, зная, что у него нет будущего, чтобы ей его предложить. Он был тем же самым Малфоем, каким был всегда — эгоистичным, жестоким, думающим только о себе. А она, дура, поверила в сказку. В замок из льда, который растаял при первом же дуновении. Воздух был таким холодным, что слёзы замерзали на её щеках, оставляя ледяные дорожки. Шум в ушах заглушал всё, кроме собственного прерывистого дыхания. Пока она не услышала за спиной хруст снега. Медленный и осторожный. Драко опустился на колени в снег прямо позади неё. Его тепло проступило сквозь холод, не касаясь её, и просто положил свои большие, тёплые ладони ей на ледяные плечи. — Вернись внутрь, — его голос был хриплым, умоляющим. — Здесь холодно… Ты замёрзнешь, и мы можем поговорить там. — Уйди, — выдохнула она, и её голос сорвался. — Просто оставь меня. У Но вместо того чтобы уйти, он мягко, но неотвратимо обнял её. Его руки сомкнулись на её груди, подтягивая её спину к своей тёплой груди. Она замерла, вся напрягшись, но не вырывалась. Её истощённое сердце предательски жаждало этого тепла даже сейчас. — Я никогда не лгал тебе, — прошептал он ей в волосы. — Никогда. Ни одним словом, которое говорил тебе. Это единственная правда, которая у меня сейчас есть. Она медленно вытерла лицо тыльной стороной ладони, смахивая слёзы, и как бы она не хотела, не отстранилась. — Что же это было тогда? — спросила она тише, и в её голосе уже не было прежней ярости, только измученная боль и потребность понять. — Если не ложь? — Я узнал о ребёнке здесь, — сказал он, его губы почти касались её уха. — Получил её сообщение. В тот самый день, когда мы приехали. Я хотел… мне нужно было поговорить с ней лично, но я был заперт тут с тобой и это просто дало мне маленькую надежду на моё собственное счастье… Он осторожно развернул её к себе, и его пальцы, тёплые и нежные, взяли её замёрзшее лицо в свои ладони, заставляя её поднять на него глаза. — Я люблю тебя, — прошептал он, и слова, казалось, рвали ему горло, выходя наружу впервые. — Всё это время. С третьего курса, Грейнджер. Каждый день, каждый проклятый год. Но обстоятельства… мой отец, моё имя, твоя ненависть ко мне… всё было против. Я даже не смел надеяться. Он говорил быстро, отчаянно, как будто боялся, что она вот-вот исчезнет, как мираж. — Я не достоин тебя, и ты знаешь это. Ты самая умная, самая сильная, самая… самая шикарная женщина, которую я когда-либо встречал. Я даже в своих самых безумных фантазиях не мог представить, что ты можешь… что мы можем… вот так. — А Астория? — выдохнула она. — Дети просто так не появляются, Драко. Он закрыл глаза на секунду, будто от физической боли. — Одна ошибка. Одна ночь, когда я пытался забыть всё, в том числе и мысль о тебе, и я буду расплачиваться за неё всю оставшуюся жизнь. Ты должна это понимать, я не могу и не откажусь от своего ребёнка. Даже если… даже если ты уйдёшь от меня сейчас и навсегда, я буду рядом с ним, но я никогда не буду с ней. Потому что я не люблю её. Я никогда её не любил. Он снова открыл глаза, и в них стояла абсолютная, безоговорочная правда. — Я люблю только тебя. Даже если это конец. Даже если сейчас ты встанешь и уйдёшь, и я больше никогда тебя не увижу. Это всё равно будет правдой, и это единственное, в чём я никогда тебе не лгал. — Я бы никогда не заставила бросить своего ребенка… — прошептала она. — И… С третьего курса? — После удара по лицу, — усмехнулся он и погладил большим пальцем её замерзшее лицо. — Потом бал… Мой дом… Битва за Хогвартс… Боже, я так хотел тебя поцеловать, когда увидел, что ты жива, но ты стояла рядом с Уизли… — Столько лет… — Я бы еще раз прожил их, если бы знал, что в конце концов окажусь тут… Рядом с тобой. — Я хочу оттолкнуть тебя, ударить и сказать, чтобы ты никогда не появлялся в моей жизни, но… — Но? — казалось, он не дышал. — Но я всегда верила в лучшее. Может быть, в этот раз мне тоже нужно быть отважной гриффиндоркой и рискнуть всем?