История растопит лёд

Два года спустя. Гостиная в их доме тонула в мягком вечернем свете от камина и нескольких ламп. Тяжёлые книжные полки, уютные диваны, и повсюду следы их совместной жизни — забытая на столе его палочка, её раскиданные черновики законопроектов, фотография с Гарри, Джинни и озорным Джеймсом на каминной полке. Гермиона сидела, укутавшись в плед, погружённая в старый фолиант, когда с тихим ворчанием и вспышкой зелёного пламени в камине появился Драко. Он отряхнул пепел с мантий и вздохнул. — Я дома. Гермиона взглянула на мужа и отложила книгу. — Как прошло? Как он? Небольшая улыбка тронула его губы. — Кассиан уже такой большой. Говорит полными предложениями, и требует, чтобы я читал ему про драконов. Астория и её Септимус… они прекрасные родители, но жутко его балуют. — Он сделал паузу. — Поэтому, я чертовски устал и бесконечно рад вернуться. Он подошёл к её большому креслу, развернул её легонько и, не спрашивая, уселся сам, усадив её к себе на колени. Она с лёгким смешком пристроилась, обняв его за шею, вдыхая знакомый запах сандала и каминной сажи. — А я была сегодня у Поттеров, — сообщила она, положив голову ему на плечо. — И Джеймс, этот маленький негодник, чуть не лишил меня локона, пока пытался залезть ко мне на голову. У него сила, как у тролля. Драко театрально закатил глаза. — Это всё кровь Уизли, они же все там пришибленные… — Кстати, они приглашают нас на Рождество, — сказала Гермиона, пряча улыбку в его шею. — Категорически нет, — тут же отрезал он. — Мне прошлого раза, когда Рон весь вечер смотрел на меня, как на говно на своём новом ковре, хватило на всю оставшуюся жизнь. Мы празднуем здесь. В тишине. С тобой. Он нежно поцеловал её в висок и встал, осторожно помогая ей подняться. — Вина? Я открыл вчера то бургундское, что ты любишь. Гермиона замерла. Её улыбка медленно сползла с лица. Она посмотрела на него, потом на камин, снова на него. — Нет, — тихо сказала она. — Не сегодня. Он уже поворачивался к буфету, но остановился. — Почему? У тебя болит голова? — в его голосе прозвучала лёгкая забота. Она не ответила. Просто стояла, глядя на свои сцепленные пальцы. Драко медленно обернулся, и его взгляд стал пристальным, изучающим. Он увидел, как её губы задрожали, как на глаза накатилась влажная плёнка. — Гермиона? — его голос стал тише, тревожнее. Она подняла на него глаза, и по её щекам уже текли слёзы, но на губах дрожала самая светлая, самая сияющая улыбка, которую он когда-либо видел. — Мне… мне нельзя, — прошептала она, едва выдавливая слова сквозь ком в горле. Он замер, будто его ударили током. Его лицо стало абсолютно бесстрастным от шока, а потом на нём медленно, как рассвет, стало проступать понимание. — Не может быть… — выдохнул он. — Гермиона… это… правда? Она ничего не сказала, лишь кивнула, снова и снова, не в силах вымолвить ни слова, а слёзы катились градом, смешиваясь с этой безудержной, счастливой улыбкой. И тогда он сорвался с места. Он пересёк комнату за два шага, схватил её в объятия и закружил, прижимая к себе так крепко, как будто боялся, что это мираж. — Боже мой… Боже мой, любимая… Она обняла его в ответ, цепляясь за его плечи, чувствуя, как его сильное тело дрожит от эмоций. — Это наше последнее Рождество… только вдвоём, — прошептала она ему на ухо. — И я просто хочу… просто быть с тобой. Вот так. Никуда не ходить. Никого не звать. Только мы. Он отстранился, чтобы взглянуть ей в лицо. В его глазах, полных слёз, отражался огонь камина и вся её вселенная. Он прижал ладонь к её ещё плоскому животу с такой нежностью, будто прикасался к чему-то самому хрупкому и священному на свете. — Только мы, — повторил он её слова, целуя её в лоб. — Теперь мы. Навсегда…