История растопит лёд

Холл Министерства гудел от суеты, но для Гермионы это был лишь фон. Она стояла с Гарри и Джинни, пытаясь улыбаться в ответ на их оживлённые вопросы. Гарри выглядел отдохнувшим и счастливым, а Джинни сияла, как всегда. — Ну, и как там твоя забавная командировка на Рождество? — спросила Джинни, подмигивая. — Одним злобным артефактом в мире меньше? Гермиона попыталась найти лёгкий тон, но её улыбка получилась напряжённой. — Шкатулка обезврежена. Всё по протоколу, но насчёт всего остального… Я сама ещё не до конца понимаю. Там всё очень сложно. Джинни обменялась с Гарри многозначительным взглядом. — Сложно — это когда нет чувств, — с лёгкостью парировала она. — А между вами, дорогая, химия была видна даже тем, кто в каске и с завязанными глазами. Помнишь, Гарри, на том приёме? Гарри, слегка покраснев, неохотно кивнул, потирая затылок. — Э… да. Что-то такое было заметно, как будто вы постоянно готовы то ли поцеловаться, то ли друг друга прикончить. Обычно это одно и то же, — он поспешил добавить, заметив её взгляд. — Но есть же Астория, — тихо сказала Гермиона, глядя куда-то мимо них. — И я… я не знаю, правильно ли всё это. Не эгоистично ли с моей стороны… Она замолчала на полуслове, её взгляд невольно упал на живот Джинни, обтянутый мягким свитером. И что-то щёлкнуло. Он был… больше, чем должен был быть после просто праздничных излишеств. Более округлый, более явный. Гермиона медленно перевела взгляд с живота на лицо подруги. Джинни лишь ухмыльнулась в ответ её настороженному выражению, её глаза блестели озорством и счастьем. — Наконец-то заметила! — рассмеялась Джинни. — Я ждала, пока ты вернёшься и сама увидишь. Мы хотели сказать тебе на Рождество, но ты пропала. Гермиона ахнула и бросилась обнимать подругу. — Джинни! Это же чудесно! Поздравляю! — она отстранилась, сияя, и уже хотела обнять и Гарри, как Джинни вдруг резко развернула её за плечи. — Поздравлять его будешь потом, — таинственно прошептала Джинни, указывая взглядом куда-то через плечо Гермионы. Гермиона обернулась. Сквозь толпу к ним быстрыми, уверенными шагами шёл Драко. Он был в идеально сидящих тёмно-серых мантиях, его волосы были безупречно убраны, а на лице то самое выражение сосредоточенной решимости, которое она видела, когда они обезвреживали шкатулку. Он был невероятно красив, и от этого вида у неё перехватило дыхание. Драко не сбавил шага, подойдя вплотную, не сказал ни слова в качестве приветствия Гарри и Джинни. Его серые глаза на секунду встретились с её карими, прочитав в них замешательство, радость и остатки сомнений, и тогда он просто поднял ладонь, мягко положил её ей на затылок, и, слегка наклонив её голову, поцеловал. Это был бесконечно нежный поцелуй, который не оставлял сомнений ни для кого в холле — ни для ахнувшей Джинни, ни для покрасневшего Гарри, ни для случайных свидетелей. Заявление. Когда он отстранился, в наступившей тишине вокруг них прозвучал звонкий, восторженный возглас Джинни: — Ура-а-а! Наконец-то! А Гермиона, всё ещё чувствуя на губах тепло его поцелуя, могла только смотреть ему в глаза, в которых теперь, среди всей этой решимости, читалась тихая, вопрошающая надежда. И все её сомнения, на мгновение, просто испарились, сметённые этой одной, бесцеремонной и совершенной правдой.