О тех, у кого нет конца

— Здесь кто-нибудь есть? Холодные стены храма были украшены величественными фресками, изображающими Бога в различных сценах его жизни. Однако никто не мог точно сказать, как давно эти фрески были созданы и сколько времени прошло с тех пор, как храм был построен. Каждое изображение рассказывало историю о спасении людей от греха, о чудесах, совершенных Богом, и о его бесконечной доброте и справедливости. Но как долго он пробыл в этом мире? Как много человеческих жизней он спас от греха? А спас ли он вообще кого-то? Твой Бог существует? «Он есть», — твердил голос. Он звучал как глас истинного служителя, убеждённого в существовании Бога и в его заботе о каждом человеке. В воздухе витал запах благовоний, наполняя пространство храма умиротворением и покоем. Но этот покой был обманчивым. Лянь Цяо медленно ступал по мозаичному полу церкви, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Стены, покрытые вековой пылью, казались древними и молчаливыми свидетелями давно прошедших времен. Здесь не было прихожан или священников, лишь одинокие иконы смотрели на него своим безучастным взглядом. Они видели его замешательство, колебание, ужас и страх смерти. — Сюй Жэньдун, это не смешно, выходи. — прошептал Лянь Цяо, оглядываясь по сторонам. Его шея втянулась в плечи, он совсем терял терпение, бродя по заброшенному зданию. Стены храма, казалось, давили на него, усиливая чувство одиночества и безысходности. — Ты же говорил, что никогда не оставишь меня! — выкрикнул он, уже не выдерживая напряжения. Нервы Лянь Цяо были натянуты, как тонкие струны, готовые лопнуть в любой момент. Огромный постамент Бога спасителя, стоявший посреди храма, излучал полное отчаяние. На голове статуи, словно корона, был надет венок из терновых ветвей, из-под которого струйками стекала кровь. Он был распят. Грешные люди осмелились так надругаться над сыном Божьим. Руки и ноги статуи кровоточили, а глаза выглядели безжизненно, как у любой другой статуи. Но что-то ужасающе скрывалось в этой бесстрастной неподвижности. Вся эта священная атмосфера казалась молодому парню слишком показной. Ещё немного, и он бы расплакался, но нужно было сохранять самообладание. Он должен был найти Сюй Жэньдуна. Лянь Цяо подошёл ближе к алтарю. Паникадило слегка качнулось, что заставило его вздрогнуть и поднять глаза наверх. Казалось, ещё чуть-чуть, и оно рухнет прямо на скамьи, где обычно сидели молящиеся люди.Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоить нервы. Лянь Цяо знал, что Сюй Жэньдун мог быть где-то рядом, но нужно было быть осторожным. В этом месте всё было пропитано атмосферой страха и тревоги. Каждый шорох, каждый скрип деревянных скамеек отдавался эхом в его голове, усиливая ощущение надвигающейся опасности.

Бог уничтожит их.

— Жэньдун, пожалуйста, вернись… — голос разносился по церкви, но его просьба прошла сквозь стены, даже не оставив эха. Они зашли в храм вместе, а потом всё пошло наперекосяк, словно на фотографии: один миг, и они разделились. В воздухе витал запах воска, смешивая его с запахом кошмара и отчаяния. Лянь Цяо ощутил, как его глаза наполняются горячими слезами. Стоило ему закрыть глаза, как резкий запах крови ударил в нос. Он в ужасе отступил назад, и его начало мутить от увиденного. Весь пол был усыпан ошмётками плоти, смешанными с костями. Что ужаснуло его больше всего, что эти все фрагменты были… человеческими. Каждое тело было разорвано по-разному, будто кто-то брал каждого человека и убивал совершенно разными способами. Стены комнаты были забрызганы кровью, которая уже начала засыхать, превращаясь в тёмные пятна. Повсюду валялись обломки мебели и осколки стекла, словно здесь недавно произошла ожесточенная борьба. Лянь Цяо стоял, не в силах пошевелиться, его разум пытался осознать произошедшее. Он чувствовал, как страх сковывает собственное тело, и каждый вдох давался с трудом. — Жэньдун… Все тела были одинаковы. Это всё был Сюй Жэньдун. — Как… Как такое возможно? Жэньдун! С этими словами Лянь Цяо бросился к одному из трупов. Это был молодой человек с перерезанным горлом, из раны вытекало огромное количество крови. Его глаза выражали ужас и бесконечное сожаление. Жэньдун сожалел. Он жалел, что оставил Лянь Цяо. Тогда он не подозревал, что его предадут и так жестоко убьют. Горячие слёзы текли по щекам Лянь Цяо и капали на остывающее тело Жэньдуна. — Жэньдун, откуда столько… Трупов, похожих на тебя? Почему они все умерли разной смертью? Лянь Цяо трясущимися руками прижимал Сюй Жэньдуна, сердце разрывало на части при виде такого огромного количества человеческого мяса. Стоило отвести взгляд, как он тут же остановился на обглоданном теле с проткнутой грудью кинжалом. Глаза нервно бегали по останкам, другой же был весь заколот лезвиями, другие пару лежащих трупов ближе к алтарю лежали вскрытые. Он выронил одного из Сюй Жэньдунов и прикрыл рот руками, ему хочется кричать во всю глотку. Тело совсем перестало слушаться, его бросало то в жар, то в холод, а руки и ноги стали словно тряпичными. Везде были следы насилия и ужаса. Алтарь был покрыт липкой кровью, а в воздухе стоял тяжёлый запах смерти.

Бог не был милостив к ним.

Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипываниями Лянь Цяо. Он чувствовал, как боль разрывает его изнутри, как горе и отчаяние заполняет каждую клеточку его тела. — Жэньдун, почему? Один из более-менее уцелевших трупов, чьи раны были покрыты запекшейся кровью и грязью, поднял голову и заговорил, его голос был хриплым. — Лянь Цяо, — голос мертвеца дрожал, он с трудом произносил эти слова, — за что? Почему ты убил меня? Почему я из раза в раз жертвую собой? Эти слова, произнесённые с таким отчаянием, поразили Лянь Цяо. Его зрачки сузились до неузнаваемости, и он почувствовал, как внутри него поднимается волна гнева и непонимания. Он не мог поверить, что слышит такое. Разве они не любили друг друга? Разве они не прошли все инстансы? И что значит, что Лянь Цяо убил его? — Что ты такое говоришь?! — гнев охватил его. Он задыхался в своей же беспомощности и незнании. — Я никогда не убивал тебя! Мы всегда были вместе, мы через столькое прошли, мы… Его голос оборвался, когда он заметил, что его руки дрожат. Он чувствовал, как внутри него бушует буря эмоций, но не мог понять, что происходит. Лянь Цяо никогда не причинял вреда своему дорогому человеку, никогда не убивал его. Так что же всё это значит? В этот момент церковь наполнилась слабым свечением. Солнечные лучи пробивались сквозь витражные окна, окрашивая кровавые стены и пол в тёплые оттенки. Лёгкий ветерок, проникающий через разбитые окна, приносил с собой запах старых свечей и благовоний. Лянь Цяо замер, глядя на это сияние. Его сердце забилось быстрее, пробуждая в нём жажду убийства. Хотелось заткнуть рот этому полумёртвому телу. Лянь Цяо стал совсем другим человеком. Он медленно подошёл к трупу, опустившись на колени рядом с ним. — Мой любимый Жэньдун. — Лянь Цяо нежно провёл рукой по грязной щеке и опустил её на сломленную шею. — Разве мы не клялись всегда оставаться вместе? Ты тогда сам сказал: «Я буду любить тебя, кем бы ты не стал». Ты не любишь меня? Жэньдун слабо усмехнулся, и его глаза, когда-то полные жизни и любви, теперь казались безжизненными. — Разве может мёртвый любить? — прошептал Жэньдун, его голос был едва слышен. — Ты переоцениваешь их, Лянь Цяо. Лянь Цяо хищно улыбнулся и надавил на шею. В чужих глазах отразился страх, полное разочарование и тень боли. Сюй Жэньдун смотрел на человека, которого когда-то любил всем сердцем, и не верил своим глазам. Тот кого он когда-то нежно, с щемящим чувством в душе, любил, стал тем, кто убил его. Теперь в его сердце была лишь пустота и боль. А глаза напротив, когда-то горевшие тёплым и уютным огоньком, превратились в палящее пламя ярости. Но Сюй Жэньдун сгорел в пламени Лянь Цяо. Он сгорел в этой больной любви. Свечи погасли, и пол, усыпанный трупами, исчез, как и всё тепло утреннего света, оставив после себя лишь горсть пепла. А вокруг смотрящие иконы потеряли свой лик, перестав оплакивать тех, кто покинул этот мир. Место, с которого всё началось, теперь стало точкой невозврата.