Месть падших

Никогда бы не подумала, что хватит лишь одной, незначительной на первый взгляд, проблемы, чтобы разрушить то, что мы выстраивали годами. Долгим кропотливым трудом. Кирпичик за кирпичиком. Энджел.. Он перестал выходить из своей комнаты. Я уже не помню, когда последний раз его видела. Неделю назад? Может месяц? Я запомнила его.. совершенно пустым. Никаких похабных шуточек или бессмысленного флирта. Только сгорбленная фигура с едва узнаваемыми чертами. Передо мной закрытая дверь с потухшими огнями и разорванными в клочья фотографиями, когда-то украшающими её. Здесь мы втроём, но остались кусочки с изображениями наших голов. Подпаленная зажигалкой. А здесь мордашка его свинки.. Я провожу по краю, вспоминая, как раньше тут был Энджел. Широко улыбающийся, обнимающий Толстого Наггетса. Такое глупое имя для мини свиньи... Я всхлипнула и вытерла нос. Я не должна выглядеть перед ним разбитой, когда он в нас нуждается. Я делаю глубокий вдох прежде, чем постучать в неё. По пустому раздаётся порядком надоевшее мне эхо. И дверь, ожидаемо, в очередной раз не открылась. Раздражённо выдохнув, я приложила больше усилий и ударила в эту треклятую дверь с особым усилием. И ответ в этот раз последовал, но не тот, который мне хотелось бы услышать. - Уходи, Вегги. - он звучал едва слышно. Его голос так осип, что я почувствовала ком в горле. - Я хочу поговорить - чуть прикрикнула я, надеясь достучаться до него, но он снова замолчал. Можно ли считать прогрессом этот короткий ответ? Вряд-ли. Он даже не пытается идти навстречу. Чёртов затворник. И сколько бы времени я не потратила на уговоры, всё бессмысленно. Любые попытки что-либо исправить просто смывались в канализацию. И я уже не знаю, что делать. Как подступиться? Как вернуть доверие? Он и раньше не был достаточно открытым для нас, но я первый раз вижу, чтобы это доходило до такого абсурда. И это дезориентирует. Обычно я была прямолинейной, иногда грубой, но мне у меня нет ни одного варианта решения этой ситуации. Потерев переносицу двумя пальцами и пробормотав пару бессмысленных оскорблений, я поплелась в покои Чарли. В последнее время она особо.. Нервная. Наши разговоры обычно заканчиваются её безутешным рыданием. Но, несмотря на все трудности и ночи в слезах, она продолжает стараться. Ради отеля. Ради своей мечты. Шаги отражались оглушающим эхом в пустом коридоре. Больше не было ни заливистого смеха, ни шумных споров. Просто давящая тишина от которой в груди образовывался тугой комок, не дающий мне спокойно дышать. Пыль, клубившаяся в воздухе, уже была осязаемой - не заметить её задачка со звёздочкой. И всё это нужно было исправлять, но я даже не знаю, как именно. Из комнаты Чарли доносилось какое-то бесконечное щебетание и повторение фраз про «реабилитацию самого отеля». Я уже не была уверена в том, что что-либо вообще выйдет. Если я не могу помочь своей девушке, то что я вообще могу сделать? В чём смысл моего нахождения рядом с ней, если мои старания сводятся к тому, что отель продолжает разрушаться? Я аккуратно приоткрыла дверь, застав её за придумыванием очередной темы для обсуждении на ближайшей групповой терапии. Хотя групповой - это громко сказано. С каждым сеансом на неё приходит всё меньше постояльцев и те, кто всё же приходит, становятся лишь более закрытыми. Да, может порой Чарли... Перегибает палку на таких сеансах, но всё не настолько плохо! А после встречи с отцом она совсем расклеилась. Я так и не смогла понять, что произошло - её невнятный рассказ постоянно прерывался всхлипами и безудержным рыданием. Неужели их ссора так сильно ударила по ней? Она так не расстраивалась даже в момент его пропажи. И как бы сильно мне не хотелось этого узнать, я не хочу давить на неё. - Я не понимаю, Вегги! Что я делаю не так? Дыхательная гимнастика, медитация, успокаивающие мелодии и йога! Что я ещё не пробовала? Наш новенький Тауч переделал весь список хороших дел, который я подготовила для искупления, но ничего! После Пентиуса никто так и не смог приблизиться к небесам, но я до сих пор не до конца понимаю, как это произошло. Я внимательно слушала её, вникая в каждое слово, но так и не смогла ей ответить. Лишь присела рядом, приобняв её за плечо и погладив её по волосам. В этом она была права - мы до сих пор не знаем, как на самом деле работает искупление. И пока ещё нет никого, кто бы смог нам об этом рассказать. - Чарли, послушай... Мы обязательно со всем справимся. И отель начнёт процветать через время. Но не нужно пытаться делать тысячу разных дел одновременно.. Давай для начала разберёмся с Энджелом, пока это не вышло из под контроля. Не хочу, чтобы с ним что-то произошло. Отвлечение внимания сработало почти идеально. Она закивала, словно болванчик, и, вытерев нос рукавом, попыталась отбросить прежнюю грусть и с обеспокоенным воплем бросилась к блокноту, где расписывала все свои планы, дав мне спокойно выдохнуть. Это займёт её хотя бы на время. Ведь если она окончательно развалится, то отель лишится единственной опоры и рухнет всё. Её мечты. Наши труды. Вера в грешников. И если я не смогу ей помочь, то какой от меня толк в её жизни? А пока я разберусь с проблемой другого толка. Аластор. Он стал меньше появляться в отеле, но после каждого его визита.. Я прозвучу параноидально, но каждый его визит заканчивается истерикой Энджела. Абсолютно каждый. А Хаск вообще ушёл из отеля после последнего прихода Аластора. И Нифти исчезла в этот же день... Скорее всего накручиваю себя и хочу свалить вину на него, потому что не могу найти ни одного другого рационального объяснения. Но это.. Просто.. Чёрт. Я не могу ему доверять. Никогда не могла. Если Хаск тут и раньше не особо держался и его уход я ещё могла понять, но Ниффти... Что творится в её маленькой головке? Ушла ли она сама или это был приказ Аластора? Мне нужно было больше узнать об Аласторе. Что было до его семилетней пропажи? Что происходит сейчас? Что о нём вообще известно? Как он стал оверлордом? И каким образом он свергал владык сразу после появления в аду? Единственными личностями, кто мог дать мне хотя бы крупицу информации были оверлорды. А единственные оверлорд, которые могли поделиться этой информацией, это Кармила Кармайн и Рози. С Рози связь поддерживает только Чарли, я не уверена в том, что она примет меня с распростёртыми объятиями. Придётся просить Чарли поговорить с ней, но не сейчас. Кармайн неоднократно помогала нам. И пока для меня это один возможный вариант. Пора навестить её в третий раз. Возможно, стоит прихватить сувенир для неё.

***

В квартале Кармилы царил какой-то нетипичный для неё хаос. Тишины не было. Была кровь. Много крови. По воздуху витал запах металла и тухлятины. Отвратительное зловоние Стены были заляпаны уже засохшими пятнами. На земле растекалась свежая. Совсем свежая. Будто её выпустили только что. Я сделала несколько глубоких вдохов, стараясь успокоить гул в голове. Я видела картины и похуже. Но меня тревожат не расчленённые трупы. А то, что здесь, блять, могло случиться. Копьё наготове. Я делаю несколько шагов вперёд. К двери. Из под которой течёт кровавая жидкость. Из которой доносится плач. И чьи-то вопли. Делаю выпад к двери. Распахиваю её, держа копьё перед собой. Но перед глазами.. Темнота.Вдох-выдох. Всё в порядке, Вегги. Ты переживала вещи и похуже. Зря я сделала такой глубокий вдох носом - зловоние от плесени и чего-то отдалённо напоминающее сгнившее животное ударил с такой силой, что у меня голова ненадолго закружилась. Рукой нащупываю выключатель. Яркий свет ненадолго ослепляет, но я не позволяю этой слабости дезориентировать меня. Кармила. Посреди зала. На коленях. В луже чужой крови. Я, наконец, выдыхаю и оглядываюсь, чтобы убедиться, что никого больше нет. - Они мертвы. Я мотнула головой. Мне показалось или?.. - Тени. Тени убили их. Она в бреду. В полнейшем бреду и я понятия не имею, что с этим делать.Я пошла к ней, но копьё держала наготове - кто знает, с чем я ещё тут столкнусь. - Они. Они приказали мне сделать это. - Кармилла. Кармилла. Крамилла, мать твою, посмотри на меня! Прекрати нести бред! Мой голос едва не сорвался на крик, пока я трясла её за плечи и пыталась привести в сознание. Я била её по щекам, но она, как в трансе, повторяла одно и тоже, как заезженная пластинка. - Они мертвы. - Мои девочки. - Это моя вина. Я ударила её по щеке, прилагая максимум усилий, но она не пришла в себя. Её голова немного откинулась, а по лицу стекала кроваво-сопливая капля. Ну же, приди в себя, пожалуйста... - Нет... - Это твоя вина! Я едва успела отпрыгнуть, когда эта психанутая напала на меня с таким безумным блеском, будто это я здесь устроила кровавое мессиво. Я поскользнулась и упала в липкую кровавую жижу с чьими-то кишками. Гадость. Гадость. Гадость. Это... Это голова её дочери?! Я отбрасываю её от себя и попадаю в разъярённую Кармилу, которая её тут же обнимает. Она плачет. О, святой отец, как она плачет.. Громко.. Назврыд.. Я едва не оглохла... Мне хотелось утешить её. Может она приходит в себя? Я делаю осторожный шаг в её сторону. Чёрт! Эта психичка чуть не вспорола мне живот! Как тяжело убегать по этой каше из чужих внутренностях! Это, блять, позвоночник?! Блять. Из меня вылез завтрак. Я смогла спрятаться под лестницей, пока эта на голову отбитая билась мордой об стены. Буквально. И винила во всём их. Что, мать твою, происходит?

***

Это было даже проще, чем я думал. Ей хватило всего пары дней с навязчивым потоком мыслей и она уже разорвала своих детей на кусочки. Даже Чарли держится лучше, хотя на неё надежд не было. Это не принесло должного удовольствия, пока не пришла мисс Вегги. О Сатана, этот маленький падший экзорцист так рыпалась в лужах из крови и собственных рвотных масс, что я был почти очарован. Жаль, представление было короткое. Она даже не заметила, как напоролась на штык. Неужели это маленькое представление вызвало в ней такой выплеск адреналина? Интересно. О, мне будет так интересно ломать её со всех сторон и выбивать из неё всю былую стойкость экзорциста. Кармайн что-то совсем разошлась. Кто мог знать, что столь суровая и статная женщина с такой лёгкостью теряет рассудок? Пришлось её усыпить. Она ещё пригодится в других делах. Да и убийство Вегги не входило в мои ближайшие планы. А пока я наблюдаю, как мой король прогуливается по внутреннему двору своего старого замка. О, сколько же всего здесь подлежит долгому и изнурительному восстановлению. Но результат.. обещает быть впечатляющим. Он был так просто одет. Лёгкая футболка и брюки до земли. И откуда у него такая отвратительная любовь к широким брюкам? Ему бы пошло что-то более статное, а не это. Он разглядывает давно умершие плотоядные цветы, в длину почти под 2 метра, становясь под ними едва заметным. Как это умилительно. Он проводит пальцами по увядшим лепесткам и они наполняются.. жизнью? Но, к моему сожалению, из всех растений, оправиться смогло только два цветка с ярко-красным и тускло-золотистым свечениями. Остальные цветы вокруг них засохли окончательно, превращаясь в пыль. Как мило, использовать остатки жизней других растений ради двух цветков. Я на мгновение представил, как одно из этих растений с громким и аппетитным хрустом откусывает ему голову, медленно прожёвывая. А его тело безвольно падает наземь. Золотая кровь заливает всё вокруг. И меня впервые за всю мою бессмертную жизнь пробивает холодный пот, вызывая судорогу в левой руке. Чёрт. Я ни в коем случае не привязался. Меня до дрожи в конечностях выводит из себя даже гипотетический факт того, что когда-то наступит момент последнего моего вкушения его ангельской крови. Крови Серафима. Это просто отвратительное расточительство такого изысканного деликатеса. Просто внутренний кровожадный инстинкт дорожит каждой каплей этого драгоценного нектара. Это не страх, это было раздражение. Всего лишь укол раздражения. Да. Так и есть. Это было раздражение. Я отвернулся и едва не наступил на куст паучьих лилий. Цветы из мира людей. Я их когда-то приносил на могилу первой моей жертвы. О, приятные воспоминания.Яркий, солнечный денёк. Пекарня с изысканными десертами. И невоспитанный хам, которому не помешала бы голодовка. На пару лет. Он задерживал очередь, грубя то девушке за прилавком, то другим клиентом. А потом запачкал своими жирными пальцами мой новый пиджак. На нём осталось пятно розовой глазури. Я помню это тошнотворное ощущение его пальцев на мне. И его голос, который он специально искажал, делая более низким, более мужественным. Звучало хуже утреннего воя соседей. Пришлось завести с ним неторопливую беседу. О погоде. Я даже предложил ему десерт! И он так доверчиво шёл за мной, что я едва не рассмеялся сразу же. Убийство вышло грязным. Я не мог попасть лезвием ему по шее или завалить его, потому что ему хватало сил отбиться от моих рук. Я запачкал кровью всю кухню и даже полы коридора. А избавление от тела было отдельным мучением. Пришлось разрезать всё на мелкие куски и фасовать по пакетикам. Тело я закопал в лесу. В нескольких разных местах. А на уборку я потратил почти 2 недели! Моё первое убийство и так облажаться! К счастью, это послужило уроком. Впредь я был осторожней. Я наклонился и сорвал ровно шесть идеальных цветков. Это было приятное воспоминание, несмотря на ужасные последствия. Это было как веяние об ошибке, посеявшей новое начало. Я пошёл вдоль лабиринта из растений, осматривая оставшиеся засохшие цветения. Или не до конца засохшие? В некоторых из них ещё билась жизнь. Или пыталась биться. Завораживающе. Люблю наблюдать за тем, как некоторые держаться за жизнь изо всех сил, несмотря на неизбежный исход. Это всегда увлекает. Я и не заметил, как уже стоял за спиной его величества. Он с особой осторожностью опрыскивал лепестки водой и какими-то удобрениями. Излишние отростки он отрезал ловким движением его тонких пальцев. На среднем пальце было новое кольцо... Змея, обвивающая палец от костяшки до первой фаланги. На глазах светились ярко-зелёные изумруды. Я откашлялся, привлекая его внимание. Он повернулся и, я готов чем угодно поклясться, в его глазах сверкнул живой блеск. Значит, садоводство. Запомним. Я притянул ему паучьи лилии и он со смешком принял их. - Если б мы не были в аду, я бы решил, что ты желаешь мне смерти, придурок. Улыбка на моём лице стала немного шире. Удовлетворённой. Он стал спокойнее. И язвительнее. И был таким только со мной. Я бы заурчал, не будь я оленем. - Бросьте, Ваше Величество, вы прекрасно знаете, что именно смерти я вам и желаю. Он опять засмеялся. Тихо, но искренне. Мой желудок сжался спазмами, которые поднимались всё выше, отдаваясь в лёгких и затем.. Нет. Сердца у меня нет. Я получаю удовольствие от его доверия. От контроля над ним. А не от его смеха или язвительных шуток. Я мечтаю опустить его перед собой на колени. Или снова встать перед ним.. Нет.То было стратегическим действием. Я выводил его из равновесия. Не более. Я просто играю на его чувствах, которые он оголил передо мной в ту ночь. Не более. Не более. Не более. Кому я вру?