Реинкарнация Безработного × Класс Превосходства: Шедевр

Короче, прикинь, да? Я просыпаюсь... ...и бац! Джулиан исчез. Растворился в воздухе! Можешь в это поверить? Этот мелкий карапуз даже не удостоил меня своим присутствием. Парень даже не удосужился сказать мне «привет» или «пока»! Тьфу, я бы сейчас разрыдался! Увааааа!! Включайте фонтаны, я сейчас устрою потоп! Но эй, кому он вообще нужен? Один взгляд на его угрюмое лицо, и ты понимаешь, что он из типажа молчаливых бунтарей. Но эй, не проблема. У Джулиана и так эта вся загадочная, молчаливая бунтарская аура. Тем временем бедный Пол сидел и дулся, как сварливый медведь. Его победил собственный 6-летний сын, представляешь? Представь, быть таким лохом. Это не про меня. Лилия и Зенит метали в Пола кинжалы, сверля его злобным взглядом, будто он намеренно поддался в поединке. В смысле, это логично, ведь кто бы мог подумать, что маленький ребёнок сможет превзойти мастера-мечника с безумными навыками из всех мыслимых школ фехтования? А после боя, пуф! Джулиан испарился быстрее, чем можно сказать «Абракадабра!» — устроив нам фокус Гудини. Боже, я действительно буду скучать по этому проказнику. Даже если отказываюсь это признавать. (Точка зрения Джулиана Грейрата) Солнце начало медленно подниматься, луч за золотым лучом. Я стоял у окна нашей комнаты. Занавески развевались, свежий ветер проникал внутрь, словно озорной кот, отбрасывая мои волосы. Я раскинул руки в стороны, позволяя ветру обнять всё моё тело, сотворяя охлаждающее заклинание, когда холодный ветер встречался с капельками пота на моём теле, отчего по спине пробегала лёгкая дрожь. Секунды казались часами, когда я закрыл глаза. Обычная чёрная статика, которую видишь, закрыв глаза, сменилась мутно-красной из-за восходящего солнца. Я держал глаза закрытыми, пытаясь ощутить всё не просто зрением. Прикосновение. Я чувствовал прикосновение ветра этой деревни, свежего и холодного, порой резкого. Воздух наполнился запахом пшеницы асуры. В нём чувствовалась некая острота, окрашивающая запах свежей росы навозом от разводимых животных. Я сделал глубокий вдох, наполняя лёгкие кислородом. Однако я не остановился на пределе. Я вдыхал всё больше и больше, пока внутренне не начал задыхаться, стенки моих лёгких пульсировали колющей, покалывающей болью. Затем, одним синхронным движением, я выдохнул и открыл глаза. Деревня выглядела прекрасно, до такой степени, что я не признаюсь в этом вслух. Возможно, потому что последние 6 лет в этой деревне были лучшими годами, которые я когда-либо переживал в обеих своих жизнях. Я был перерождён, мне дали второй шанс в жизни, несмотря на то, что я не имел никаких заслуг, чтобы на это претендовать. Судьба и впрямь действует загадочными путями. Я снова вырос, от маленького младенца до малыша. И теперь, достаточно взрослый, чтобы покинуть это место самостоятельно. Не то чтобы я ненавидел это место. Я дорожу им больше всего на свете. Здесь живёт моя семья. Моя мать, та, что родила меня и назвала из любви только ко мне. Мой отец... неважно о нём. Лилия, нежная, но надоедливая горничная, которая не только заботилась обо мне, но и скрывала многое из того, что я делал. И наконец, мой брат-близнец, такой же перерожденец, как и я, — хотя он обо мне не знает. Несмотря на знание того, что он, вероятно, тоже старик, ментально говоря, то, как он относился ко мне до сих пор, не казалось ничем иным, как искренним. Так что, конечно, дело не в том, что я ненавижу это место. Но у этого мира хаотичное происхождение. Войны и раздоры были неотъемлемой частью этого мира. На данный момент времена слишком мирные. Это может быть заблуждением, предлогом, чтобы жить за пределами этого маленького места, но всё же, перспектива начала войны или чего-то ещё заставляет меня желать получить больше знаний. Конечно, эта деревня была последним местом, где я мог бы что-либо из этого получить. И сегодня наконец настал тот день. День, которого я ждал, не с волнением, а с целью. Не с намерением сбежать навсегда, а чтобы получить достаточно знаний, чтобы сохранить эту маленькую семью, семью, которую я так полюбил, в целости и сохранности. Присутствие «цели» в жизни человека служит интеллектуальным и духовным компасом, направляющим через бескрайние просторы человеческого опыта и углубляющимся в глубины собственной и, возможно, чужой природы. Оно даёт чувство направления, непоколебимую, невозмутимую точку фокуса, которая наполняет каждый миг бодрствования особой живостью. Подобно искусно сотканному гобелену, жизненная цель сплетает воедино нити наших страстей, ценностей и стремлений в связное повествование, которое придаёт нашему, всеобщему существованию глубину и богатство. Человеку всегда нужна цель в жизни. Без цели тонкая грань между жизнью и смертью при жизни стирается, превращая человека в пустую оболочку, пустую, бесполезную и жалкую внешность. Жизнь, лишённая цели, сродни бесцельному блужданию в густом тумане, где различие между жизнью и смертью становится всё более размытым. Без цели, которая бы нас якорила, наши дни сливаются в монотонную дымку, лишённую жизненной силы и энтузиазма, которые делают жизнь по-настоящему стоящей. Возможно, я не знал этого раньше. Но почему-то, я знаю это сейчас. Всё это благодаря кому-то. Не то чтобы этот человек передал всё это в словесном контексте. Нет. Мало что могло меня убедить, ни словами, ни действиями. Где-то, в какой-то момент, я начал это осознавать. Словно занавес, поднимающийся в театре. Нарастающее предвкушение, трепет, волнение, желание чего-то ждать. Чувствовать всё это одновременно было ошеломляюще, поначалу, не буду лгать. Но это не был нежеланный опыт. В конце концов, я жаждал чего-то подобного. Разве моё желание ещё не исполнилось? Стремление к нормальной жизни, то, что меня ослепляло, разве оно уже не осуществилось? Теперь я это осознал. Моей предыдущей целью было стремление к такой жизни. Сам того не осознавая вслух, я утратил эту цель. Несмотря на любящую семью, отсутствие цели заставило меня пошатнуться, ментально — словно я стал пустой оболочкой. Но теперь я знаю, что делать, что я должен делать. В комнате раздался стук, распространившийся, как рябь, а затем резко приглушённый шумом воздуха и хлопаньем занавесок, а затем ещё один стук. Я молчал, не отвечая, затаив дыхание. Громко выдохнув, я подошёл к двери. Я положил руку на деревянную ручку. Она была гладкой, отполированной, моя рука почти соскользнула с её гладкой, холодной поверхности. Когда я потянул, она поддалась, издав низкий скрип, уступила, скрипя всё сильнее и сильнее по мере того, как я её открывал. Из-за полуоткрытой двери я увидел её, Лилию, стоящую прямо с довольно печальным выражением лица, выдавая её, когда привычная маска ложной строгости развеялась, как пепел по ветру. «Вы проснулись, господин Джулиан». Я вздохнул, оглянувшись на Рудеуса, который всё ещё спал, громко храпя и с широкой ухмылкой на спящем лице. Это был последний раз, когда я его увижу, по крайней мере, на какое-то время. Он был хорошим братом, независимо от его происхождения. Придираться к его поведению из-за того, что он перерожденец, было бы чистым лицемерием. Я посмотрел на Лилию и уверенно кивнул ей, хотя это, вероятно, только усилило её растущую тревогу. «Не буди его». Сначала она посмотрела на меня, затем на спящего Рудеуса. Её губы открывались и закрывались в лихорадочном ритме, пытаясь сформулировать слова, но всё, что выходило, был звук её дыхания. «Очень хорошо», — нерешительно согласилась она с моим предложением, слегка робея в своей позе, когда уступила дорогу. Я сделал шаг, затем ещё один, но остановился. Почему-то было неправильно расставаться вот так. Я снова посмотрел на Лилию. Она снова выглядела обеспокоенной. «Дай мне минутку», — произнёс я, подтекст моего голоса был гораздо более деликатным и покорным, как проситель перед своим господином. Лилия кивнула мне, в её глазах промелькнул огонёк, неуверенный, как мне показалось. Я вернулся, идя по своим следам, тем же путём, что и раньше, много раз, однако на этот раз это будет последний... ...на какое-то время, конечно. Медленно, лёгкими шагами, я подошёл к единственному столу в углу нашей комнаты. Вырвав листок из блокнота, я положил его на стол и взял ручку. Не то чтобы мне нечего было написать. Конечно, я мог бы написать и сделать это убедительно. Но я хотел сделать это искренне. Хм, посмотрим. Я задумался на мгновение, погрузившись в глубокую, созерцательную и короткую минуту чистой мысли. И наконец, с большим трудом, я пришёл к единственному заключению. Я записал это, сложил и спрятал под его подушку. Этого должно быть достаточно. Да. Надеюсь. Голос Лилии прогремел в зловещей тишине комнаты, вырвав меня из мгновенного оцепенения: «Вы закончили?» «Хм. Да», — ответил я. Она положила руку мне на спину, когда мы вышли из комнаты. Я поднял глаза и увидел строгое выражение на её лице. «Буду честна. Я не хочу чтобы ты уезжал. Пока ещё нет». Я хмыкнул в ответ, обдумывая свои слова. «Я знаю, и я понимаю». Она глубоко вздохнула. «Но я думаю, если это ты, то с тобой всё будет в порядке. Ты знаешь...» Она замолчала, и я почувствовал, как она нежно погладила меня по голове. «Я всегда молилась о лучшем для тебя, но.....» Она снова замолчала, убрав руку с моей головы и сложив их перед собой. «......на этот раз нет». Для неё было естественно так думать. Я уверен, даже у Зенит были бы те же мысли. Пол — человек слова, за исключением его верности жене. Следовательно, если я выиграю, он меня отпустит. Лилия прервала мои мысли, её голос дрожал так, как я никогда раньше не слышал, почти чуждо, как инопланетный опыт: «Можешь назвать меня эгоис...» «Нет. Наоборот, я рад, что ты так чувствуешь. Это показывает твою заботу обо мне», — я развеял любые её недопонимания, касательно того, что я мог бы возненавидеть её за что-то столь нелогичное. «Я... я...» «Всё в порядке, Лилия. Это всё равно должно было случиться. Не думай об этом много», — заверил я её, сжав пальцы вокруг её ладони, прежде чем убрать свою руку. «А, Джулиан, ты здесь», — голос Пола эхом отозвался в моих ушах, донесённый ветром, когда я посмотрел на него, стоящего с настоящим мечом в руке. «Джулиан! Сын мой!» Зенит внезапно обняла меня, уткнувшись лицом в моё плечо. «Ты хорошо спал?» В её тоне была нотка беззаботности, уверенность, переполнявшая её, в её муже. Она была уверена, что я проиграю, а затем постепенно откажусь от этой детской прихоти. Она была хорошей матерью, учитывая, что была готова принять эту мысль, несмотря на уверенность, что её ребёнок всё равно проиграет. Большинство родителей обычно отмахиваются от подобных предложений. «Да», — ответил я, мой голос всё ещё был мягким. «Где Рудеус?» «Он спит. Пожалуйста, не беспокойте его». Она посмотрела на меня, её сапфировые глаза, такие же, как у меня, смотрели нежным, мягким взглядом. Она положила руку мне на голову, взъерошив волосы. «Удачи», — сказала она и поцеловала меня в лоб, нежно погладив при этом мои щёки. Я кивнул, едва заметно хмыкнув, отошёл от неё и взял меч, который Пол сделал для меня. Он всё ещё был немного великоват для меня, для моего роста — по крайней мере, для моего нынешнего возраста. Однако я поднял его, осматривая сверху донизу. Его гладкие, чёрные ножны были матовыми и не отражали свет, поверхность ткани, которой они были обтянуты, была скорее неровной, чем гладкой, что обеспечивало хороший, устойчивый и надёжный хват. Я вынул меч из ножен. Клинок был блестящим, с тусклым сине-зелёным оттенком. Его размер был ненормальным для моего телосложения, и всё же он сидел как влитой. Я поднял его и двинулся к лужайке, встав в противоположном углу от Пола. «Готов, когда будешь готов», — объявил Пол, в его голосе слышались тонкие нотки волнения. Он сжал рукоять меча обеими руками и принял стойку, держа меч за ногой. Я внимательно его проанализировал. Судя по его базовой позе, он собирался использовать что-то в духе стиля Бога Меча и Бога Севера. Стиль Бога Меча — это всё о взрывной скорости. *фууух* Я глубоко выдохнул и опустился ниже. *вжик* В мгновение ока мой меч встретился с его, и сноп искр разлетелся во все стороны. Пол отшатнулся назад; его глаза были широко раскрыты. Однако он пришёл в себя так же быстро, как и потерял самообладание, первоначальное преимущество, которое я получил от внезапной атаки, основанное на моей скорости, уже улетучивалось. Пол ухмыльнулся, уголки его губ изогнулись от чистого наслаждения, от которого его лицо сияло, а боевая аура набухала и расширялась вокруг него. «Так ты всё-таки можешь быть быстрее. Серьёзно, вы двое никогда не перестаёте меня удивлять». Пол бросился вперёд, волоча за собой меч, кончик которого был воткнут в землю. Я прыгнул вперёд, моё сердце тонко билось в ритме растущего предвкушения. Я чувствовал лёгкий трепет внутри себя, текущий, как кровь в моих венах, нет, во всём моём существе. Когда наши мечи столкнулись и раздался металлический звон, я почувствовал, как восторг нарастает. Это был не спарринг на деревянных мечах. Мы использовали настоящие мечи, и оба не сдерживались. Я был взволнован. Желание отбросить все убеждения и всё, что я сдерживал, овладело мной, погрузиться в чистую игру мечей. Пол посмотрел на меня с похожим выражением лица. «Только не говори мне, что ты уже устал, Джулиан». Я встретил его взгляд и скрестил наши мечи, усиливая их Боевым Духом, когда мы сошлись лицом к лицу. «Я мог бы сказать то же самое о тебе». Шёпот Лилии и Зенит начал затихать, приглушаться, когда удары наших мечей стали сталкиваться с меньшими интервалами. Вращаясь и пригибаясь под горизонтальным ударом, я зашёл Полу за спину и атаковал его. Однако, не поворачиваясь полностью, он коснулся моего меча довольно деликатным движением, а затем отвёл его в сторону, полностью парировав. Моё сердце пропустило удар, когда я осознал, что Пол за долю секунды перешёл от Бога Меча к Богу Воды. Расстояние между нами сократилось, а брешь увеличилась. В моей голове возникло множество возможностей. Однако была одна определённая проблема. Ну, я был в затруднительном положении, проще говоря, и в очень серьёзном. Не имело значения, что мы с Полом были на одном уровне по мастерству во всех школах фехтования. И опыт тоже не имел значения. Что действительно имело значение и стало основной причиной разрыва между нами, так это мой маленький размер. Независимо от того, насколько я был искусен в магии или фехтовании, у Пола было гораздо более крупное тело и больший запас выносливости, чем у меня. У меня может быть более мощная боевая аура, но этого всё равно недостаточно, чтобы преодолеть разрыв, вызванный нашей разницей в возрасте. Конечно, естественно, есть способы противостоять этому. Или, вернее, один-единственный способ. Я должен был закончить всё одним быстрым ударом. Говорят, что человек достигает вершины стиля Бога Меча, когда начинает использовать атаку настолько быструю, что она начинает догонять скорость звука. Я глубоко выдохнул и опустился ниже. Вложив меч в ножны, я положил руку на его рукоять и отвёл заднюю ногу, приняв низкую, присевшую позицию. «Ты же не сдаёшься, правда?» — спросил Пол, его голос гремел от волнения. «Пол! Не будь с ним так строг», — голос Зенит был низким рычанием, доносившимся справа или слева от меня, я не мог разобрать. Моя боевая аура бушевала вокруг меня, и я почувствовал, как земля подо мной задрожала. «Ого. Ты серьёзно?» — тембр Пола дрогнул, мечась между волнением, замешательством, удивлением и затем беспокойством. Были и другие голоса, но я отмахнулся от них. В моей битве с Полом я наткнулся на нечто важное. Нечто, о чём я размышлял уже довольно долгое время. Моя боевая аура. Я мог её проявлять, но не мог полностью контролировать. Даже сейчас, когда я выпустил немного своей боевой ауры, она почти поставила Пола на колени, и хотя она даже не была направлена на Лилию и Зенит, они тоже её почувствовали, шатаясь под её влиянием и делая испуганные шаги назад. Позволить ей бушевать — хорошая идея, когда сражаешься с несколькими людьми, но сейчас мне это было не нужно. Что мне было нужно, так это утончённый, отточенный контроль над ней. Сжать всё в двух точках и выпустить одним совмещённым порывом. Закрыв глаза, я сосредоточился на своих ногах. Обратившись к своему контролю над Боевым Духом, я позволил ему пробежать внутри меня. Я почувствовал, как мои кости задрожали, когда он начал течь внутрь, ощущаясь как раскалённый нож, создающий жгучее, обжигающее ощущение в мышцах. Я усилил всё — от мельчайшего волокна до крошечного кровеносного сосуда. Я позволил Боевому Духу/боевой ауре распространиться по всем моим ногам. Мышцы моих ног — квадрицепс бедра, подколенные сухожилия, икроножная и камбаловидная мышцы, передняя большеберцовая мышца и сгибатели бедра — все они набухли, расширяясь во все стороны, как воздушный шар. Магия основывалась на воображении заклинателя. Точно так же, как воображение Рудеуса сотворило заклинание святого уровня гораздо более эффективным способом. Хотя многие говорили, что в фехтовании это не так, Боевой Дух работал очень похожим образом. Я знал только основы того, что собирался сделать. Процедура, однако, насколько я знаю, была придумана полностью мной. «Ха!» — победный крик Пола донёсся до моих ушей, громкий и ясный, когда я наполнил каждую мышцу, ответственную за взрывное ускорение, Боевым Духом. «Если ты так откроешься, я не могу не атаковать тебя». Это было всего лишь касание моего пальца ноги, но земля подо мной просела, а вместе с ней и моё тело, и вся моя фигура рванулась вперёд, сопровождаемая рокочущим громом. Стена ограды приблизилась к моему лицу прежде, чем я успел моргнуть. Вонзив ноги в землю, я резко остановился, зловещая тишина после моей остановки резко контрастировала с оглушительным, громоподобным шумом, который я издал, совершая прыжок. «Ох, чёрт», — воскликнул Пол, но получил испепеляющий взгляд от Зенит, что заставило его прикрыть рот рукой. «Это ведь был [Длинный Меч Безмолвия]?» — спросил Пол, нет, он сказал мне. Он знал, что я делаю. Он принял такую же позу, как и я, и снова заговорил: «Что ж, меня это устраивает. То, что ты только что исполнил, было вершиной техник продвинутого ранга в стиле Бога Меча, [Длинный Меч Безмолвия], превосходящий скорость звука. Давай закончим, посмотрев, у кого более отточенная версия». Мои глаза начали светиться, на этот раз зловещим сине-зелёным оттенком, когда я увидел, как Боевой Дух усиливает его. Больше. Мне нужно было быть быстрее. До сих пор я ленился, ограничивая себя определённой степенью развития. Но больше нет. Это чувство силы... ...оно опьяняет, манит, даже. Я сосредоточился на своих ногах, которые всё ещё были полны потенциальной энергии от накопленного Боевого Духа. Я должен выпустить её. Всю сразу. Земля под Полом просела ещё ниже, так же, как и моя, и раздался оглушительный взрыв, когда он двинулся ко мне. Сейчас! Я выпустил всё, накопленная кинетическая энергия была слишком велика, чтобы мой взгляд мог за ней уследить, и я едва мог следить за своим окружением. Яркая зелень деревьев и тускло-серый цвет стен превратились в клетчатую, статичную белизну... *дзынь* ...и в следующее мгновение наши мечи столкнулись. Зрение вернулось ко мне, я тяжело дышал, моя грудь вздымалась и опускалась, а хаотичный боевой дух вокруг меня шипел, лопаясь, как попкорн. Я оглянулся, повернув голову, посмотрев через плечо, и увидел, что меч Пола переломился пополам, а на его лице появился порез, протянувшийся через всю левую сторону его удивлённого лица. Я выдохнул, сдерживаемое дыхание, и меня охватило чувство облегчения. Я наконец-то сделал это. Техника Бога Меча святого уровня [Длинный Меч Света]. Я вложил меч в ножны и подошёл к Полу, который сидел на земле, отпустив свой меч и опустив голову. Не говоря ни слова, я наклонился и положил руку ему на щеку. Вспыхнул изумрудный свет, и его порез мгновенно зажил. Прежде чем я успел убрать руку, он крепко обнял меня, выбив воздух из лёгких. Я собирался что-то сказать, но слова так и не сорвались с моих губ, когда я увидел, как его тело задрожало, а слёзы с слышимым шлепком упали на меня. «Я так горжусь тобой, сын мой». Мои губы двигались снова и снова, но я воздержался от разговора, убедившись, что несказанные слова никогда не вырвутся наружу. Что я должен был чувствовать в этот момент? Гордость за себя? Или что-то ещё? Я не знаю, так как всё, что я чувствовал, — это бурлящий трепет от желания сражаться ещё и такое же разочарование от того, что всё закончилось. Но Пол не виноват. Никто не виноват. Я обнял его в ответ. Я должен быть счастлив, что покидаю это место. И всё же, помимо предвкушения внешнего мира, я этого не чувствую. Буду ли я по ним скучать? Кто знает. Вернусь ли я когда-нибудь? Кто знает. В конце концов, никогда ничего не знаешь наверняка.

(***)

После моей битвы с Полом наступил короткий момент неловкости. Никто ничего не говорил. Лилия приготовила мою сумку, упаковав всё необходимое, а Пол вышел, чтобы организовать для меня транспорт. Сейчас я был в комнате с мамой. Я лежал у неё на коленях, пока она гладила мои локоны, её тонкие пальцы расчёсывали мои волосы. Она не плакала, но я чувствовал, как её голос время от времени срывался. Она напевала колыбельную. Она пела её раньше, когда нам было 5 месяцев. Я всё ещё помнил её. Она выучила её наизусть, до мельчайших полутонов. В её пении не было никаких отклонений, её нынешнее исполнение было точной копией того, что было много лет назад. «Помни, никому слепо не доверяй, хорошо?» «Не буду». «Не бери еду, которую тебе просто так предлагают, хорошо? Даже если это красивая леди. Это в основном ловушка». «Не буду, мама». «Следи за своими деньгами и едой, хорошо?» «Буду». Она замолчала и всхлипнула. В её глазах стояли слёзы, блестели, сияя в залитой солнцем комнате. Я почувствовал что-то в сердце, когда увидел, как её голубые глаза остановились на мне, а на лице появилась огромная гордая улыбка. Она наклонилась и поцеловала меня в лоб. «Не забывай писать письма». «Я буду писать каждую неделю». «Не забывай свою маму». «Не волнуйся. Никогда не забуду». Она снова замолчала, глядя на меня. «Я люблю тебя, мой малыш». Я молчал некоторое время, видя, как она изо всех сил пытается сдержать слёзы. Поднявшись с её колен, я обнял её, и построенная ею плотина прорвалась, и она разразилась слезами, громко рыдая. Я нежно погладил её по голове, притянув к себе. Это был обычай в этом мире, и всё же мать не может не чувствовать подобное. В большинстве случаев. Есть исключения, как моя предыдущая мать, или, вернее, женщина, которая меня родила. Да, это была единственная её связь со мной. Я не мог по-настоящему ответить на то, что сказала Зенит. Это было бы ложью. Я заботился о ней, потому что она заботилась обо мне. Но на этом всё. Но я мог предложить ей это временное утешение. Лилия прервала нас, однако я просто повернул голову, не отпуская Зенит. Такое действие могло бы внезапно ввергнуть её в панику. «Господин Пол вернулся. Он ждёт вас снаружи». Я медленно, нежно отпустил Зенит. «Я постараюсь возвращаться, когда будет возможность», — заверил я её, и она просто кивнула. Она всё ещё сжимала мою руку, её хватка была холоднее льда и железной. «Я обещаю», — добавил я к своему предыдущему заявлению, и она поджала губы и отпустила мою руку. «Не нарушай его». «Не нарушу», — ответил я снова, тем же тембром. Отвернувшись от неё, я подошёл к Лилии, которая помогла мне надеть сумку, а затем мы вышли на улицу. Пол стоял снаружи с испуганным видом, глядя на меня. Похоже, его обвинят в том, что он нарочно проиграл. Я посмотрел вперёд и увидел личную лошадь Пола, Каладжава, накрытую дорогой на вид тканью. «Что ж, вот твой личный транспорт». Я подошёл к ней и погладил, и она издала радостный звук. «Разве она не твоя? И разве ты не любишь её очень сильно?» «Что значит "моя"? Ты мой сын. Что моё — то и твоё. К тому же, я хочу наградить тебя за повышение ранга. Хотя я не могу объявить тебя таковым, то, что ты использовал, было техникой святого ранга». Я притворился невежественным. В конце концов, это блаженство. «Правда?» «Да. Так что бери её и отправляйся в своё приключение. Кроме того, Каладжав любит тебя больше», — сказал он и посмотрел на лошадь, которая радостно заржала. Я погладил её. «Спасибо». «Всегда пожалуйста, сын. В общем, запрыгивай», — сказал он с притворно взволнованным тоном, несмотря на сокрушительную тяжесть кровожадного взгляда Зенит. Я перекинул одну ногу через лошадь и сел на неё, взяв в руки поводья. Пол протянул мне карту. «Эта карта охватывает почти все королевства. Если тебе понадобятся подробные карты каждого королевства, придётся доставать их на месте». «Спасибо, пап». «В регионе Фиттоа Королевства Асура также есть Грейраты. Старайся избегать их, но если что-то случится, не действуй импульсивно». Что ж, это зловеще. «Постараюсь». С нервным смешком он почесал голову. «Прощай», — попрощался я и приказал лошади двинуться, не дожидаясь ответа. Ожидание прощания могло быть для него тяжёлым, поэтому я избавил его от мучений. «Ну что ж, посмотрим, где мне остановиться сначала», — пробормотал я себе под нос, открывая карту. (Точка зрения Рудеуса Грейрата) Я собирался выйти поиграть, когда с-под моей подушки на пол упал листок бумаги. Я присел и поднял его. Открыв его, я увидел всего три слова и почувствовал, как защипало в глазах. «Да пошёл ты», — произнёс я вслух, и на пергамент упала слеза. [«До следующей встречи?»] Чёрт, я уже по нему скучаю.