Реинкарнация Безработного × Класс Превосходства: Шедевр

«Что ж, удачи, Джулиан», — произнёс Орстед. Его взгляд был пронзительным, голос — грубым, но тон — участливым. «Хм, спасибо», — поблагодарил его Джулиан и положил руку на эфес меча. К нему подошла Нанахоши. «Удачи», — кротко пробормотала она. «Спасибо», — ответил он почти сразу. Он собирался повернуться, но Нанахоши потянула его за рукав. Он обернулся, встретившись с ней взглядом, когда она достала маску. «Что это?» «Разве ты не говорил, что Джулиан Грейрат мёртв?» «Хм, говорил». «Ну, тогда одной смены цвета волос недостаточно. Возьми это с собой», — сказала она и протянула ему маску. Он взял её и ощупал текстуру. Это была простая белая маска с двумя струйками багровых слёз, текущими от глаз до самого низа. Он лишь кивнул, и она сделала то же самое, прежде чем отступить. Он отошёл и встал на платформу. Телепортационный круг, если быть точным. Воздух вокруг него затрещал от энергии, и он почувствовал странное покалывание в животе, отчего его затошнило. Он сделал глубокий вдох, пытаясь унять беспокойство, бурлившее внутри. Это было не одно из тех коротких телепортационных путешествий, что у него бывали раньше. Это, в частности, простиралось на огромное расстояние. Это было путешествие в печально известную [Зону Раздора], место, где бесконечные битвы и стычки между крупными нациями и вторгающимися монстрами бушевали без остановки. Сделав глубокий вдох, Джулиан шагнул в светящийся круг. Внезапно мир вокруг него расплылся и исказился, словно сама реальность разрывалась на части. Он почувствовал себя дезориентированным — едва уловимо, будто его одновременно разбирали и собирали заново. Ощущение было ошеломляющим, и он мог лишь сжимать живот, пересекая [Пустоту]. Он с любопытством огляделся. В этой пустоте он не видел ничего, кроме статической белизны, бездны, лишённой какой-либо осязаемой формы или субстанции. Словно он плыл в море небытия, оторванный от времени и пространства. Подавляющую тишину прерывало лишь непрестанное жужжание статики. Опыт был сюрреалистичным, оставив его с глубоким чувством любопытства к безбрежности этого плана, что находился на грани между царством существования и несуществования. Как только началось, так же быстро и закончилось дезориентирующее путешествие, и Джулиан оказался на неровной земле в нескольких милях от печально известной [Зоны Раздора]. Воздух здесь был тяжёл от смрада разложения, а небо имело зловещий багровый оттенок, словно отражало непрекращающуюся войну внизу. Сама земля, казалось, корчилась и извивалась от невидимых потрясений, отражая ужасы, постигшие её. Между этим местом и самой Зоной Раздора было несколько километров. Он вдруг вспомнил своего верного скакуна, Каладжава, своего единственного спутника в дни авантюризма, когда он ввязывался во всевозможные опасные миссии. Однако его доброго друга и товарища больше не было. Но сейчас было не время для скорби. Он сделал один простой рывок и преодолел расстояние за какую-то минуту. Прибыв туда, Джулиан, не моргнув глазом, окинул взглядом открывшееся перед ним жуткое зрелище. Зона Раздора представляла собой кошмарный пейзаж, усеянный гротескными и изуродованными останками тех, кому не посчастливилось быть телепортированным сюда во время [Инцидента Перемещения]. Кости и обломки были разбросаны повсюду, остатки вечного конфликта, которому не было видно конца. Земля была выжжена и изрыта кратерами от бесчисленных сражений. Реки крови текли медленно, сливаясь с лужами токсичной жижи, придавая земле жуткий красноватый оттенок. Растительность, некогда процветавшая здесь, теперь была искривлена и искажена, разрастаясь странными и неестественными формами, служа зловещим напоминанием о разрушениях, постигших эту некогда плодородную землю. А может, и нет. Эта земля так долго была объектом раздора, что невозможно было сказать, была ли она когда-то плодородной или нет. Вдалеке Джулиан видел остатки давно забытой цивилизации, теперь превращённой в руины бесконечной войной. Сломанные шпили тянулись к окровавленному небу, словно костлявые пальцы, отбрасывая длинные тени на пустынный ландшафт. Эхо далёких взрывов и боевых кличей наполняло воздух, постоянное напоминание о вездесущей опасности, таившейся в этом покинутом царстве. «Пожалуй, надену её», — сказал он сам себе, позволив ветру в последний раз приласкать своё лицо, прежде чем опустить подбородок и надеть маску. Она подошла идеально и прилипла к его коже, как пиявка. «Хм», — одобрительно кивнул он.

(***)

Пока Джулиан углублялся в [Зону Раздора], мрачная реальность этого места начала окутывать его. Гротескные существа бродили по пустынной земле, принесённые сюда из искажённого хаоса [Инцидента Перемещения]. Он шёл быстрым шагом, полностью игнорируя людей вокруг, которых монстры разрывали на куски. Он видел, как мимо него пробежал койот; в его маленькой челюсти застрял человеческий кишечник. Он посмотрел на монстра, а затем на его жертву, которая всё ещё лежала на земле, живая и истекающая кровью. Человек посмотрел на него, изо рта сочилась кровь. В его сознание вторглось воспоминание о том, как он сам лежал на земле, истекая кровью. В следующий миг он в мгновение ока отрубил ему голову. Прежде чем кто-либо успел моргнуть, его меч уже был в ножнах. Почему он избавил этого человека от страданий? Потому что это было удобнее, чем лечить, или чисто потому, что он увидел в нём себя в прошлом, и мысль о том, чтобы быть слабым и корчиться на земле, вызывала у него отвращение? Мы можем никогда этого не узнать. Секреты, что таились внутри маленького мальчика, остались с ним. Куда бы он ни посмотрел, он видел одну и ту же сцену. Нападавшие — монстры и жертвы — в основном люди и более слабые монстры, обе стороны выглядели одинаково — кошмарно, как ужасающие амальгамы плоти, металла и магии. Конечности были вывернуты под неестественными углами, сочились кислотной слизью, а разномастные глаза светились злобой. У некоторых монстров из спины росли удлинённые щупальца, с которых капал яд. Другие были крылатыми чудовищами, с леденящим душу резонансом кричащими над головой. «Что мне здесь делать?» — спросил себя Джулиан, обдумывая варианты. Орстед не дал ему определённой миссии. Его просто попросили прийти сюда и делать всё, что он сочтёт нужным. За последние 2 года, хоть они и мало разговаривали, Орстед всё больше и больше полагался на то, что говорил Джулиан. Он доверял его словам. Но даже Орстед не был настолько глуп, чтобы полностью доверять Джулиану. Хоть он и доверял ему, в его глазах было определённое презрение. {Ты чем-то напоминаешь мне Бога Человека. Из-за этого мне хочется высосать из тебя всю жизнь}, — так однажды сказал ему Бог Дракон Орстед. Он знал, что мальчик на его стороне, поскольку тот сам присягнул ему на верность, однако он понимал, что в Джулиане были сложные слои комплексности. Он мог справиться с Богом Человеком, но Джулиан казался чем-то ещё более мерзким. Он вздохнул. «Думаю, просто осмотрюсь». Когда он шагнул вперёд, несколько голов повернулись к нему. Зелёные, красные, жёлтые — голодные и хищные взгляды. Один монстр с поразительной скоростью прыгнул вперёд, напоминая огромную лису. Он подпрыгнул в воздух и обрушил на него свои когти. Джулиан просто отступил в сторону. Гигантская лиса приземлилась на землю. Однако, прежде чем она успела обойти его, Джулиан наступил ей на голову. Череп треснул с тошнотворным хрустом, её глаза вылезли из орбит, а её маленький мозг вытек из глазниц. «Хм? Я не использовал Боевую Ауру», — размышлял он. По словам Орстеда, Джулиан достиг лишь «небольшого» прогресса. С точки зрения «сильнейшего», его рост должен был казаться незначительным. Решив не придавать этому большого значения, он вытер ноги о песок на земле и продолжил свой путь. «Голод, конечно, лишает их инстинктов», — устало прокомментировал Джулиан, повернув шею в сторону и уклонившись от атаки клювом грифа. Нет, это был орёл. «Орёл военно-воздушных сил?» — спросил он себя, на мгновение сбитый с толку тем, что здесь делает эксклюзивный монстр Континента Бегаритт, но, скорее всего, его сюда телепортировало. В небе над ним кружилось ещё несколько. «Они могут использовать магию ветра», — отметил он. Словно по команде, он использовал Магию Ветра и ринулся на него. Джулиан не обнажил меч, а вместо этого поймал монстра левой рукой и швырнул его на землю. Поставив ногу ему на голову, он вырвал крыло, которое держал в руке, и внимательно его рассмотрел. «Хм. Из этого можно сделать гусиное перо», — размышлял Джулиан, пока монстр под ним корчился в агонии. Остальные тоже спустились, направляя на него свои острые как бритва крылья в тандеме со своей Магией Ветра. «Но его нужно будет немного размягчить», — произнёс он, уклоняясь от их совместной атаки и отходя от раненого. 2 из трёх сгрудились вокруг раненого, а последний атаковал Джулиана. Он с благоговением посмотрел на них. 'Должно быть, семья', — подумал он. Для обычного наблюдателя этого зрелища было бы достаточно, чтобы согреть человеческое сердце, вызвав чувства сострадания даже к этим монстрам. Однако реакция Джулиана была заметно иной, поскольку он ответил сверхъестественным образом, предполагая скрытую глубину своих эмоций. Он поднял руку. [Заклинание Огня Продвинутого Ранга - Пламя Исхода] Огненный шар размером с его кулак вылетел из его ладони и поглотил приближающегося монстра. Он не остановился на этом и ударил по трём другим, полностью их испепелив. Шар взорвался при ударе и поглотил также и окружающих монстров, которые медленно подкрадывались к нему, не оставив после себя ничего, кроме обугленных костей или пепла. Глядя на дымящиеся руины, где была семья орлов, лицо Джулиана оставалось непроницаемым, не выдавая ни малейшего намёка на раскаяние или ликование. Размеренным шагом он отдалился оттуда и засунул руки в карманы.

(***)

Джулиан шёл, его разум был непостижимой пустотой, лишённой связных мыслей, подобно нетронутому пространству чистого пергамента. Недавний опыт телепортации заставил его задуматься о происхождении статической белой пустоты, которую он пересёк. В пределах своего разума он задавался вопросом, не был ли это тот самый, по слухам, «центр» мира — эпицентр этого шестиликого мира. Однако, пока он был погружён в мысли, шаг Джулиана замедлился. Бледно-голубые радужки внезапно приобрели бледно-зелёный оттенок. Словно очнувшись от оцепенения, он ощутил в воздухе отчётливую сигнатуру маны — ауру, которая показалась ему странно знакомой. «Хм? Может, стоит проверить». Движимый чистым любопытством, Джулиан поспешил к источнику маны. По мере приближения среди гротескного пейзажа стал виден силуэт фигуры. Прищурившись, он узнал её. Это был Филипп — наниматель его брата-близнеца. Тем не менее, открывшееся ему зрелище было столь же мучительным, сколь и озадачивающим. Филипп, обычно сдержанный и стоический, теперь выглядел опустошённым и покинутым, сгорбившись над безжизненным телом. Это была Хильда, его любимая жена, чья жизнь угасла, оставив в воздухе ауру скорби. Джулиан заметил, что у Филиппа отсутствует рука, когда тот сидел на коленях, а под ним образовывалась лужа багровой крови. Он собирался подойти к нему, но краем глаза увидел, что надвигается чудовищное привидение, неумолимо приближаясь к убитому горем Филиппу. Этот гротескный бегемот, мерзость как по форме, так и по природе, обнажил свои клыки и когти с нечестивой жаждой бойни. Чудовищный облик и нестабильная мана, которую он источал, предвещали верную гибель Филиппу, который, погружённый в горе, не замечал надвигающейся опасности. Как только тварь подползла к нему, рука Джулиана легла на эфес меча. С плавной грацией клинок блеснул в приглушённом свете. Подобно зловещему лязгу самой смерти, голос достиг ушей монстра, но остался неуловимым для Филиппа. Он протянул руку к монстру. Внезапно монстр перестал двигаться и был мгновенно притянут к Джулиану. Тот просто выставил меч вперёд. Монстр приближался всё ближе и ближе, пока его грудь не была пронзена мечом. Меч прошёл сквозь его сердце, убив его на месте. Джулиан ослабил хватку на монстре, и тот шлёпнулся на землю. Он сделал дугу и стряхнул брызги крови со своего меча. Вложив его в ножны, он подошёл к Филиппу. «Прошу прощения?» — произнёс он голосом, лишённым видимых эмоций. Филипп отчаянно оглянулся, его глаза были широко раскрыты. Под глазами у него были огромные мешки, а кожа была смертельно бледной. Культя, образовавшаяся на месте откушенной руки, кровоточила, капли крови быстро стекали вниз. «Кто вы…» Прежде чем он успел договорить, у него в глазах задвоилось, и он упал на землю, забрызганную кровью и тошнотворными миазмами яда и помёта монстров. Джулиан поймал его, глядя на его лицо, которое медленно теряло цвет. «Стоит ли?» — спросил себя Джулиан вслух. РУДЕУС ГРЕЙРАТ Тяжесть на сердце, кажется, уменьшилась. Такое чувство, будто на моей груди сидело колоссальное существо, и теперь оно повержено. Почему мне казалось, что моё сердце так скручивало? Ах, да. Мой брат-близнец, Джулиан, умер. Почему я так о нём беспокоился? Он ушёл из дома, когда ему было 5. А я ушёл, когда мне было 7. Мы даже не провели вместе сколько-нибудь значимого времени. Тогда почему, как только я услышал о его смерти, мне показалось, что весь мир перевернулся? Кажется, я знаю. Не только Рокси вытащила меня наружу. Это сделал он. Он пытался вытолкнуть меня из дома за несколько месяцев до Рокси. Он был катализатором моей способности преодолеть прошлую травму и выйти из дома. Рокси была лишь последним толчком. Теперь я понимаю, почему у меня была мысль, что, если бы я мог, я бы занял его место. Он помог мне преодолеть ту часть меня, от которой, как я думал, я никогда не смогу избавиться. Я повернулся в кровати, всё ещё с закрытыми глазами. Подождите-ка......... Я не могу пошевелиться. А!? В панике я быстро открыл глаза. Однако всепоглощающая паника увяла, как лист в разгар осени. Пара рук обвивала мою шею, а ноги переплелись с моими, удерживая меня на месте. Это была Эрис..... Ах да, она пыталась меня утешить. Мы не делали ничего непристойного. Знаю, трудно поверить, слыша это от меня, но........ мы поцеловались. Это был мой первый поцелуй в обеих моих жизнях. Я так счастлив, что это была Эрис. Моё сердце вчера чуть не взорвалось. Как только её шелковистые губы коснулись моих, я почувствовал, как всё моё раскаяние и тоска растаяли, как масло на сковороде. Хммм. Думаю, я в неё влюбился. В Эрис, из всех людей. И, думаю, я влюбился КРЕПКО. Не только «влюбился» крепко, но я и сам сейчас очень «крепкий». Почему, спросите вы? Ну, во-первых, «МУАХАХАХАХА». Во-вторых, конечно, вы, одинокие остолопы, не знаете, каково это — быть в компании такой красавицы, как Эрис! Я имею в виду, я вас не виню, не каждый наделён такой харизмой и удачей, как я. Трудно быть избранным, скажу я вам. Её руки обвивали мою шею, а пальцы вцепились в мои волосы на затылке с едва уловимой свирепостью, хотя она и спала. А что до меня, ну, я задыхался между её «грудикулами» или «мешочками для веселья», если хотите. У неё её обычный слабый запах. Словно это её эксклюзивный запах тела. Я могу учуять его издалека. Да, прямо как собака. Гав! Знаете, что ещё «пёсик» хочет сейчас сделать? Капельки пота катились по горам Эрис вниз, в глубокую долину. Это как видеть, как ледяной шар падает с Эвереста в Кали-Гандаки — сюрреалистично. АУУУУУУ! Волк внутри меня голоден. Что ж, итадакимасу~ Я потянулся за эликсиром жизни — Амритой. Ах... УМАЙ! Едва коснулся, но я уже чувствовал, как ароматы тают на моём язы... меня швырнуло в стену. Подняв голову, я увидел Эрис с розовым румянцем на щеках. Ох, чёрт, она зла. Она встала на кровати, скрестила руки, широко расставила ноги и, задрав подбородок, посмотрела на меня сверху вниз. «Рудеус!» — произнесла она своим обычным громким, вызывающим голосом. «Ч-что... М-мне жаль!» — извинился я, как и любой другой преступник или трус. Я распростёрся на полу, ударился головой об пол, положил руки так, чтобы она их видела, и намеренно задрожал для максимальных шансов на прощение. Только, пожалуйста, не ломай моего малыша. Он тут ни при чём. Это был «Я». Я грешник. «Н-не извиняйся. Я же говорила тебе... Я... я тоже этого хотела...» Её голос затих, а взгляд устремился вдаль. Эх, ну, не вдаль. Просто на стену. «В-в любом случае. Не трогать, кроме как ночью, хорошо?» Хм... что ты имеешь в виду? Кроме ночи? Это значит, что ночью я могу делать всё, что захочу, да? Ты это имеешь в виду... а? «Х-хорошо», — ответил я, моё сердце прыгало во все стороны, как «обезьянка» на батуте. «Кстати.... Эрис?» — сказал я, когда она посмотрела на меня сверху вниз, её грозный вид исчез, сменившись обычным вызывающим. «Что?» «Я вижу твоё... э-э...» В смысле, она стояла на кровати, широко расставив ноги. Ей потребовалось некоторое время, чтобы понять. Но когда она поняла...... .......она вырубила меня рукоятью своего меча. Но, эх, в конце концов, оно того стоило. Вот так я, бывший НИИТ, завёл свою первую девушку в этом мире. Приятно не быть одиноким. В отличие от тех, кто это читает. |---------------------------------| |---------------------------------| Пол прибыл в паб, где был Рудеус. Его глаза метнулись туда-сюда, прежде чем остановиться на Руди. Тот сидел между Руйджердом Супердом и Эрис. Он положил голову на плечо Эрис, его глаза были закрыты, а на лице застыла глубокая хмурость. Пол поморщился, на его лице отразилась целая алхимия эмоций, когда он увидел своего старшего сына. Даже после всего, что произошло вчера, он здесь, расслабляется со своей дорогой ученицей. Ему было больно так думать, но после разговора с Гису он уже решил, что помирится с ним. Увидев хмурость на его лице, Пол почему-то почувствовал себя спокойнее. Он убедил себя, что Руди беспокоился. И он искал утешения у неё, потому что его собственный отец не только не смог его обеспечить, но и в итоге добавил ему страданий. Он тоже много настрадался. 10-летний ребёнок, застрявший на Демоническом Континенте с ответственностью вернуть другого человека. Дело было не только в силе. Бремя ответственности и прохождение через всё это. Это было нелегко для взрослого, не говоря уже о ребёнке его возраста. Даже Пол ушёл из дома в 12 лет. Теперь, когда он был трезв и думал об этом так, ему стало ещё хуже, и он задавался вопросом, достоин ли он вообще называться отцом кого-то столь талантливого и уравновешенного, как Рудеус. Он глубоко вздохнул. 'Хорошо, я поговорю с ним и помирюсь', — заверил он себя в своих целях, бормоча одни и те же слова снова и снова — точно так же, как он репетировал. Подойдя к стойке бара, Пол застыл на месте. Он почувствовал, как пара глаз смотрит прямо на него. Это был взгляд Руйджерда. В нём не было злого умысла, но что-то в нём отталкивало. В них была определённая эмоция. Он понял это с первого взгляда. Упрёк. Он видел такой же взгляд и в глазах Зенит, когда делал что-то, что не подобало его роли. Он был отцом Рудеуса. И взгляд Руйджерда, несмотря на молчание, был пронизан укором. Пол громко сглотнул, комок сухой слюны отказывался пройти по горлу. Он колебался. Он знал, что Рудеус был в опасной ситуации, едва держась на краю обрыва и удерживая себя и девушку от падения в глубокие воды. Но в то же время, как бы он ни был счастлив видеть его в добром здравии, он потерял другого сына. Он был в смятении. «Р... Руди», — произнёс он, его голос дрогнул из-за пересохшего горла. Он поморщился, зажмурив один глаз. Тошнотворное ощущение давило на заднюю стенку горла. Он был заядлым пьяницей, но несколько дней, проведённых в пьянстве и драках, медленно давали о себе знать. «Хаа? Как ты смеешь сюда приходить!» — произнесла Эрис, услышав его голос, и вскочила со своего места, из-за чего Руди упал со стула. Эрис потянулась за мечом у пояса и направила его острие на Пола. «О? Так ты теперь за девчонками прячешься, да, Руди?» Пол проигнорировал её и посмотрел через плечо в сторону Рудеуса. Он встал и незаметно потёр лоб, которым ударился о пол. Подняв глаза, он увидел Пола. Его сердце заколотилось. Он знал, что был неправ. Это была всё его вина. Пол был прав, обвиняя его. Чувство вины заставило его опустить взгляд, не встречаясь с Полом глазами. Однако у Пола была другая мысль. Его сердце сжалось от горя, когда он подумал, что Рудеус избегает его взгляда, потому что слишком разочарован в нём как в отце. Это его ранило. Пол понятия не имел, где Зенит, Лилия и Аиша. Джулиан был мёртв, а Рудеус его избегал. Было естественно, что он почувствовал, как его дух сломлен. «Ясно. Так вот оно как», — сказал Пол и повернулся, прикусив губу, подняв подбородок и глядя в потолок. Он не любовался им. Крыша была из простого дерева. Он цеплялся за свою гордость как мужчины и отца, не позволяя слезам упасть на глазах у сына. Не теперь, когда он был трезв. «Эй! Вернись! Как ты смеешь приходить сюда, показывать своё лицо, а потом уходить!» — всё ещё кричала на него Эрис. Её хватка на рукояти меча усилилась, когда она приготовилась броситься на Пола. «Эрис... хватит», — произнёс Рудеус сзади, всё ещё опустив голову. «Но он сказал тебе все эти ужасные вещи! Он обвинил тебя, когда ты старался изо всех сил», — продолжала кричать Эрис, даже на Рудеуса. Она посмотрела на спину Пола, и тот почувствовал, как по его позвоночнику пробежал холодок. Казалось, будто на него смотрит дикий зверь. Эрис собиралась наброситься на Пола, но Руйджерд поднял её, как бездомную кошку, и взглянул на Руди. «Мы оставим вас двоих. Делайте, что хотите». «Эй, Руйджерд! Отпусти меня! Мы не можем оставить Руди одного с этим человеком. Он снова его обидит. Ты забыл, как ему было грустно!?» — продолжала говорить Эрис, но [Сторожевой Пёс: Руйджерд] унёс её прочь. Проходя мимо Пола, который всё ещё стоял спиной ко всей этой суматохе, он остановился и положил руку ему на плечо. «Поговори с ним. Пока не стало слишком поздно», — произнёс он едва слышным шёпотом. Пол посмотрел на него опухшими глазами. «Но он даже не посмо…» Пол замолчал, увидев мрачную улыбку на израненном лице Руйджерда. Взгляд был таким же, как у человека, прошедшего через подобную ситуацию. Глаза, полные сожаления. Его голос дрожал, когда он говорил с Полом. Были невысказанные слова, которые двое мужчин передали друг другу за несколько взглядов. Пол проклял себя, проклял своё отсутствие такта и безответственность. Ребёнком здесь был не он. А Рудеус. Его обязанностью было заботиться о нём. А не ожидать, что Рудеус будет заботиться о нём. Пол кивнул, и Руйджерд улыбнулся, прежде чем вытащить Эрис на улицу, которая всё ещё размахивала руками, как дикая, неудержимая кошка. Пол подошёл к Руди, который тупо смотрел в пол. Он был напуган. Напуган поднять глаза на Пола. Ему было стыдно. Хоть он и был в шоке, он наслаждался жизнью с Эрис. Он ничего не мог с собой поделать. Комната, казалось, сжалась, наполнившись аурой трепета, словно и отец, и сын были охвачены эмоциональной бурей. Пол почесал затылок, прежде чем положить другую руку на голову Руди и взъерошить его волосы. Рудеус поднял глаза на Пола. У Пола было смущённое выражение лица, когда он почёсывал подбородок. «Рад снова тебя видеть, Руди. Я скучал по тебе, и мне жаль…» Прежде чем он успел закончить, Руди обнял Пола и положил подбородок ему на плечо. «Нет, это мне жаль», — искренне извинился он. Пол слегка всхлипнул. «Всё в порядке. Ни в чём этом нет твоей вины. Я горжусь тобой, что ты так далеко зашёл», — утешил Пол, на глазах у него навернулись слёзы. Плотина вокруг Руди тоже прорвалась, и он тоже разрыдался. «Я тоже скучал по тебе, отец», — произнёс он сквозь приглушённые рыдания и уткнулся лицом ему в плечо. ДЖУЛИАН ГРЕЙРАТ «Так? Как ты сюда попал?» — спросил я в маске. Мой голос сильно отличался от того, каким был в последнюю нашу встречу с Филиппом. Я также сильно вырос, благодаря лучшему телосложению этого тела. Хотя я был гораздо худее, чем раньше, Филиппу было почти невозможно меня узнать. «Хм? Ах да. Прежде всего, позвольте мне выразить глубочайшую благодарность за то, что спасли меня ранее. Не знаю, в каком состоянии я бы оказался, если бы не ваше своевременное спасение». Он склонил голову, положив руку на колени. Он сидел на земляной платформе, которую я для него сотворил. «Пожалуйста», — ответил я, как ответил бы незнакомец. «О, вы спросили, как я сюда попал», — продолжил он, готовый ответить на мой вопрос после благодарности. Обычный свет в глазах Филиппа исчез. В конце концов, его жену изуродовали монстры прямо у него на глазах. Уже было достойно похвалы, что им удалось выжить здесь всё это время. Останки Хильды были в горшке рядом с ним, который я ему дал. «Можете ответить, когда почувствуете себя хорошо», — ответил я, сидя прямо. «Я сейчас в порядке. Позвольте мне сначала представиться», — сказал он, тяжело вздохнув, словно даже дыхание давалось ему с трудом. «Меня зовут Филипп Бореас Грейрат», — представился он. — «Я мэр Роа. Или, возможно, был им. Я не смог защитить своих людей и даже сам оказался здесь и был бы убит, если бы не вы». «Хм? Разве это не стихийное бедствие? Почему вы думаете, что вас в этом обвинят?» — спросил я его, скрестив ноги. «Будь то стихийное или нет, процесс обычно не имеет значения. Люди больше всего ценят конечные результаты. Таков мир и жизнь, особенно в великих схемах дворянства», — сказал он с горько-сладким выражением на лице, словно что-то вспоминая. «Для вас нормально так представляться? Я могу убить вас, если захочу». Филипп усмехнулся. «Можете убить меня, если хотите. У меня почти ничего не осталось. Моя семья постигла та же участь, что и меня. Они либо умрут в таких зонах, либо их всё равно убьют, если им удастся вернуться домой». Я посмотрел прямо на него. «Так вы потеряли всякую надежду?» — спросил я. Если он собирается быть таким, от него не будет никакой пользы. Я убью его прямо сейчас, прямо здесь. Филипп молчал, его взгляд был сосредоточен на потрескивающем огне между нами. «Надежда потеряна, да, действительно», — сказал он, когда я потянулся за мечом. Мне не нужна безнадёжная причина. Если он считает, что надежда потеряна и он не может быть полезен, то его голове незачем оставаться на плечах. «Но человек может мечтать. Вы же знаете, таковы люди. Эгоистичны и эгоцентричны. Даже если надежды нет, человек поддерживает эту надежду до конца. Иногда с помощью иллюзий, иногда с помощью постоянной крысиной гонки через упорный труд. Если он всё равно терпит неудачу в конце, он смотрит вверх и молится любому Богу, какой есть, о чуде. Так что, может, надежда и потеряна, но, можете называть меня бредовым, я надежды не потерял». Мои пальцы, находившиеся в нескольких дюймах от эфеса, медленно отступили. Этого будет достаточно. Я могу его использовать. Он может выглядеть так, будто превратился в пустую оболочку человека, но в его глазах есть свет. «Кстати, мистер... могу я хотя бы узнать ваше имя?» — спросил Филипп, когда я посмотрел на него сверху вниз. Имя... да? Мне оно определённо понадобится. В моей памяти всплыли воспоминания о том, как Нанахоши поднимала ту же тему. 'Тебе нужно придумать себе другое имя'. 'Я знаю'. 'Как насчёт использования твоего японского имени? Какое оно?' 'Мне некомфортно его произносить'. 'Тьфу... тогда как насчёт Киётака? Это парень, который умер и тоже был учеником Кодо Икусей, когда меня сюда перенесло'. 'Хм'. 'Не хмыкай мне. Скажи, как тебе?' 'Я подумаю'. 'Ты скучный'. Разговор проигрался в моей голове, как свежее воспоминание, будто он произошёл всего несколько мгновений назад. «Моё имя... Киётака». 2 года назад моя жизнь как Джулиана Грейрата подошла к концу от рук Бога Дракона Орстеда. Теперь, 2 года спустя, благодаря Богу Дракону, я смог преодолеть потолок, в который упёрся в своей технике владения мечом, и теперь началась моя жизнь как Киётаки. На этот раз, в новом мире. Как бы мне ни нравился я в роли Джулиана Грейрата, пока я не подтвержу состояние жизни и смерти всей моей семьи, я решил стать тем, кем был. Личностью, которая является частью меня. Чем-то, от чего я не могу убежать. Я вернусь к тому, каким был, пока не выслежу каждого члена моей семьи. Да, я решил. Наряду с целями Орстеда, которые совпадают с моими собственными. Если придётся, я погружу весь континент в руины. «Ах, Киётака. Странное имя. Но в нём есть что-то приятное. Кто вас так назвал?» — спросил Филипп с нервным смешком. «Хм? Моя мама», — ответил я. «Ах, она, должно быть, очень вас любит, раз так постаралась, выбрав такое уникальное имя». «Не совсем», — ответил я ровно, как само собой разумеющееся. «Простите, если это вызвало какие-то воспоминания», — ответил Филипп. Он был проницательным человеком. «Всё в порядке. Я не возражаю», — ответил я, пренебрежительно махнув рукой. «Кстати, сэр Киётака, могу я попросить вас об одолжении?» — спросил Филипп. Ах, я знаю, что он имеет в виду. «За всё есть своя цена. Я могу вернуть вас, пока это привлекательно», — ответил я, пожав плечами. Деньги были крайне важны. Мне нужны были деньги, если я хотел путешествовать по миру. «Конечно. Я позабочусь о том, чтобы вы получили кругленькую сумму», — ответил он, опустив взгляд. «Дело не только в деньгах», — сказал я. «Тогда?» «Бореас Грейраты. Каково положение дел с Дариусом Сильвой?» — спросил я, и его выражение лица стало жёстким. Сглотнув тяжёлый комок, он поправился, наклонился вперёд и начал говорить. «Как вы знаете............»

(******)

РУДЕУС ГРЕЙРАТ Я вкратце пересказал события, которые обсуждал с Полом. «Эрис, похоже, нашего родного города больше не существует». «Верно». «Похоже, Филиппа-саму и Сауроса-саму тоже до сих пор не нашли». «Ничего не поделаешь, да?» «Мы, по сути, не знаем, где Гислен, и возможно, что...» «Знаешь, Рудеус...» Эрис скрестила руки, подняла подбородок и посмотрела на меня. «Я уже к этому подготовилась». В глазах Эрис не было колебаний. Это были глаза, которые, как обычно, таили в себе огромную силу, высокомерие и ни единого сомнения в своём будущем. Дело не в том, что она забыла, а в том, что подготовилась. Вот что она сказала. «Хотя я думаю, что Гислен где-то жива, не было бы странно, если бы Ото-сама и Одзи-сама были мертвы, да?» — сказала она с фырканьем. Другими словами, поскольку ей было тяжело, когда её телепортировало на Магический континент, она уже предвидела, что другие могли умереть. Ситуация должна быть примерно такой, да? Нет, возможно, она просто храбрится. Видя её такой смелой и доблестной, я почти не верю во всё то, что произошло несколько ночей назад. От этого моё сердце почти начинает биться доки-доки. Хотя, эта её новая сторона действительно очаровательна. Обычно, если бы я посмотрел на её грудь или куда-нибудь ещё, она бы нахмурилась или ударила меня под дых. Но теперь, если я её разглядываю или смотрю на её губы, она всё ещё делает злое лицо, но по большей части просто краснеет и отворачивается. «Через неделю мы планируем покинуть город», — сказал Руйджерд, его беспокойство было очевидным. «Но ты уверен в этом?» В любом случае, мы обсуждали наши планы покинуть город примерно через неделю. Вопрос задел меня за живое, так как Руйджерд указал, что как только мы начнём наше путешествие, есть вероятность никогда больше не увидеть моего отца. Эта мрачная мысль изменила тон разговора и ход моих мыслей, сделав его более серьёзным, чем наши обычные обмены мнениями. Однако я объяснил Руйджерду, что наше путешествие было обусловлено необходимостью найти наших потерянных членов семьи, и это было нашим приоритетом. Так что наше основное внимание будет сосредоточено на сборе информации о телепортированных людях, особенно о тех, кто мог путешествовать между Миллисом и Асурой — мировым Шёлковым путём, кишащим путешественниками и торговцами. В это время мы планировали оставаться в каждом городе около недели, посвящая наши усилия сбору информации, а не зарабатыванию денег. Нашей целью было обнаружить что-то, что могли упустить наши предшественники, что-то, что могло бы привести нас к нашим пропавшим близким. Но была одна сложность. Руйджерд показал письмо от своего знакомого, Гуашь Браша, и объяснил, что тот, кажется, важный человек, возможно, даже дворянин, судя по количеству его подчинённых. Мысль о передаче письма беспокоила меня, так как это могло вызвать проблемы с таможней или другими, если бы положение Гуаша оказалось не таким уж идеальным. Тем не менее, я не мог игнорировать радость на лице Руйджерда, когда он достал письмо. Поэтому я решил позволить ему взять на себя инициативу в этом вопросе, стараясь не зацикливаться на потенциальных рисках. По мере дальнейшего обсуждения наших планов мы затронули значение пересечения морей в этом мире. Это имело особое значение, в отличие от путешествия по суше, и могло быть довольно сложным, особенно для такого Суперда, как Руйджерд. Я задавался вопросом, как мы справимся с платой за проезд и преодолеем любые потенциальные сложности. Глубоко задумавшись, я вспомнил игривое замечание Эрис, выразившей своё нетерпение уехать хоть завтра. Это вызвало у меня улыбку. Конечно, это означало, что я не смогу миловаться со своей милой Эрис, но мужчина может себя контролировать. В конце концов, терпение высоко вознаграждается. И, ну, я всегда могу немного обняться ночью, эхехехе. Итак, наше стратегическое совещание завершилось, и мы настроились на предстоящий путь — сбор информации, поиск наших пропавших членов семьи и раскрытие тайн, которые лежат вдоль Шёлкового пути. Только подождите меня, мама, Аиша и Лилия. Я всех вас спасу.