Сломанный ветер

Прошло уже несколько недель с того самого момента, когда Уран и Нептун узнали шокирующую правду: всё это время легендарные талисманы были скрыты… внутри них самих. Эта мысль поселилась глубоко в сознании, заставляя обеих чувствовать себя по-другому. Словно часть их собственной сущности, о которой они даже не подозревали, всегда была частью чего-то неизмеримо большего. Это пугало и одновременно наполняло странным, незнакомым чувством предназначения. Но самое удивительное открытие ждало их впереди. В тот момент, когда воздух вдруг странно дрогнул и зазвенел от напряжения, а время, кажется, затаило дыхание, прямо из пустоты, сотканной из звёздной пыли и тишины, материализовалась она — Сейлор Плутон. Её шаги были размеренными и уверенными, словно она уже проживала этот момент миллион раз и точно знала, что должно произойти. В её глазах читалась вековая мудрость и лёгкая тень грусти. И когда она медленно раскрыла ладонь, все присутствующие ахнули. Третий талисман — сфера, сверкающий тёмно-гранатовым светом, — был у неё. Уран, почувствовав, как знакомый предмет отзывается в её собственной груди, едва слышно выдохнула сквозь зубы, стараясь сохранить невозмутимость. Нептун мягко приподняла свои изящные брови, в её глазах мелькнуло понимание. Остальные Сейлор воины просто замерли, боясь пошевелиться и нарушить эту хрупкую магию момента. Три легендарных талисмана, наконец, оказались вместе. И тогда мир вокруг них взорвался светом. Сияние было настолько ярким, пронзительным и в то же время ласковым, что хотелось зажмуриться, но никто не мог отвести взгляд. Казалось, сам космос пульсирует в такт их сердцам. Свет мягко закружился в центре, собираясь в тугой, сияющий водоворот, и начал обретать форму, выстраивая контуры чего-то древнего и величественного. Перед ними, паря в воздухе, возник Святой Грааль — священная чаша, легенда, о которой они слышали лишь в древних пророчествах, передаваемых шепотом. Реликвия, способная даровать невероятную, поистине божественную силу, способную как спасти мир, так и уничтожить его. И, конечно же, ведомый чистейшим сердцем, Грааль сделал свой выбор. Он плавно опустился в протянутые ладони Сейлор Мун. *** Но сила, пришедшая к Усаги, оказалась не даром, а тяжелейшим испытанием. После каждого применения силы Грааля Сейлор Мун словно угасала, как догорающая свеча. Её ноги подкашивались, дыхание становилось хриплым и прерывистым, а пальцы мелко дрожали, будто из них выкачали последние капли жизненной энергии. Иногда она падала на колени и не могла подняться, чувствуя, как земля уходит из-под ног. И каждый раз, в эти минуты слабости, рядом оказывалась её верная команда. Они становились её якорем в реальности. Сейлор Меркурий, испуганно кусая губы, тут же начинала лихорадочно проверять показатели, пробегая обеспокоенным взглядом по данным на своём микрокомпьютере. Марс тяжело выдыхала, сжигая очищающую бумажку, и смотрела на Мун с такой яростной верой, будто пыталась силой мысли передать ей свою неиссякаемую волю к жизни. Мощная Юпитер всегда бережно подхватывала её под руку, не давая упасть. Венера улыбалась самой тёплой и ободряющей улыбкой, на которую была способна, даже когда её собственное сердце сжималось от ледяной тревоги за принцессу. Маленькая Чибиуса прятала дрожащие руки за спиной и изо всех сил старалась казаться взрослой и сильной, хотя на глазах предательски наворачивались слёзы. А Такседо Маск, её Мамору-кун, молча стоял чуть позади, положив руку ей на плечо. Его молчаливое присутствие было крепче любого щита. Все переживали. Все волновались. Все, кроме одной. Уран, неизменно стоявшая чуть поодаль, скрестив руки на груди, лишь презрительно фыркала каждый раз, когда Мун снова оседала на холодную землю. — И это называется Избранная? — Её голос сочился ледяным ядом. — Она даже силу Мессии удержать не способна. Как можно полагаться на того, кто падает после первого же удара? Слова её звучали жестоко и резко, но лишь Нептун, находясь рядом, чувствовала, как в них вибрирует не столько презрение, сколько отчаянная, почти животная попытка скрыть собственный леденящий страх. Страх, что если Сейлор Мун не справится, если эта хрупкая девушка сломается — всё будет кончено для всех. Для всей Галактики. И этот страх рождал в ней злость. Нептун смотрела на неё тихо, с немым укором в прекрасных глазах, но не спорила. Сейчас любые слова были бы лишними. Плутон хранила молчание, и её загадочный взгляд, казалось, уже видел грядущее, знал, к чему всё идёт. А Сейлор Мун… она слышала всё это. Каждое слово врезалось в её уставшее сердце осколком льда. Она делала вид, что не придаёт значения этим уколам, что сосредоточена на главном, но внутри неё всё сжималось от боли и обиды. Ей хотелось закричать: «Я стараюсь! Неужели ты не видишь?!» Но каждый раз, поднимая взгляд, полный слёз, она видела рядом своих друзей. Их веру. Их любовь. Она знала твёрдо: пока они верят в неё, пока они рядом, она не имеет права сдаваться. Ради них она поднимется с колен снова и снова. Грааль был тяжёлой, почти непосильной ношей. Но сила, которую он дарил, была единственным, что могло спасти всех, кого она любила. Нужно было только научиться управлять ею, усмирить этот божественный огонь внутри себя — и, самое главное, не потерять себя в этом ослепительном свете. И чем дальше, тем яснее становилось: это испытание было лишь началом её истинного пути. Пути, на котором ей предстояло доказать всем, и в первую очередь самой себе, что она достойна дара, который выбрал именно её. *** Но на этом всё не закончилось. Пока Сейлор Мун отчаянно пыталась совладать с непокорной силой Грааля, чувствуя, как с каждым использованием божественная мощь выжигает её изнутри, в городе объявился новый враг — Мимет. Вечно сияющая, болтливая и до самозабвения влюблённая в себя, она скрывала под маской самоуверенности то, что боялась признать даже в минуты ночного одиночества: отчаянное, жгучее желание доказать свою ценность. Доказать хоть кому-то, что она не просто винтик в механизме чужих амбиций. Она нападала на известных людей — харизматичных актёров, чьи имена гремели с афиш, талантливых музыкантов, собирающих стадионы, блистательных моделей, чьи лица украшали обложки глянца. Людей, которые сияли на сцене под светом софитов, светились в объективах камер, купались в лучах всеобщего обожания. Их чистые сердца были редкими, чистыми и прекрасными, как драгоценные камни высшей пробы. Но каждый раз, когда Мимет протягивала руку, чтобы вырвать такое сердце, словно из ниоткуда появлялись Сейлор Воительницы, вставая у неё на пути стеной света и справедливости. И каждый раз она возвращалась в сумрачную лабораторию ни с чем, сжимая кулаки от бессильной злобы. *** В подземной лаборатории Апостолов царила тягучая, гнетущая тишина. Лишь монотонный гул электричества в проводах да тихое, нервирующее жужжание приборов напоминали, что здесь, глубоко под землёй, ведётся работа, с которой лучше не сталкиваться ни одному живому существу. Доктор Томоэ стоял возле огромной стеклянной доски, сплошь исписанной замысловатыми химическими формулами и запутанными схемами. В полумраке лаборатории его глаза горели лихорадочным, безумным блеском, а пальцы, сжимавшие мел, мелко дрожали от нетерпения и едва сдерживаемого гнева. Он терпеть не мог, когда его прислужницы терпели поражение. Для него это было личным оскорблением. — Чтобы возродить Мистесс Найн, — его голос эхом разнёсся под высокими сводами, пока он проводил мелом жирную линию, — нужно настоящее чистое сердце. Не просто сильное… идеальное. Эталонное! Но вы… — Он резко обернулся и впился взглядом в Мимет, которая тут же поёжилась, словно от удара хлыста, — вы никак не можете его добыть. Ваши неудачи начинают меня утомлять. Мимет обиженно надула губы и всплеснула руками, её голос зазвенел от возмущения: — Это не моя вина! Эти проклятые Сейлор Воительницы вечно лезут под ноги в самый неподходящий момент! Особенно эта выскочка Сейлор Мун! Она как банный лист прилипает! — Мне плевать на причины, Мимет. — Томоэ холодно щёлкнул мелом, и этот звук прозвучал как выстрел. — Мне нужен результат. Рядом, словно тени, застыли остальные прислужницы — задумчивая Теллу, безучастная Вилюй и Сайприн. Каждая наблюдала за разносом по-своему: Теллу с лёгким сочувствием, Вилюй с полным безразличием. Но только Сайприн, та, что всегда отличалась ледяным спокойствием и безупречной логикой, бесшумно сделала шаг вперёд, отделяясь от полумрака. — Доктор Томоэ, — произнесла она ровным, лишённым эмоций голосом, который, однако, заставил всех присутствующих притихнуть. — Вы упоминали, что разработали новое вещество. Экспериментальный образец, способный преобразовывать энергию чистого сердца. Вы говорили о необходимости теста… на живом объекте. Томоэ медленно перевёл на неё взгляд. В его глазах мелькнул интерес. — Да. Экстракт высочайшей концентрации. Но нужен… подходящий объект. Идеальный сосуд. — Он сделал паузу. — Ты хочешь предложить кандидатуру? Сайприн едва заметно, одними уголками губ, усмехнулась. В этом жесте не было тепла — только холодное торжество расчёта. — Тогда почему бы не выбрать кого-то, чья сила и чистота сердца уже доказаны самой вселенной? Например… одну из тех, кто обладает легендарным талисманом. Мимет всплеснула руками с новой силой, её глаза расширились от абсурдности предложения: — Ты с ума сошла? Это невозможно! Ты хоть представляешь, о чём говоришь? Какая Сейлор воительница в здравом уме согласится участвовать в эксперименте? Они же не самоубийцы! — Она запнулась на полуслове, заметив, как Сайприн наклоняет голову, и её улыбка становится шире. — Никто и не говорил, что она должна соглашаться, — мягко, почти ласково произнесла Сайприн. — Согласие — это всего лишь условность, когда на кону стоит великая цель. Тяжёлая, вязкая тишина упала на лабораторию, как влажный туман перед рассветом. Было слышно лишь потрескивание приборов и учащённое дыхание Мимет. — Ты предлагаешь… похищение? — медленно, смакуя каждое слово, произнёс доктор Томоэ. В его голосе не было осуждения. Скорее, предвкушение. — Именно. — Сайприн шагнула ближе к светящейся карте города. — Сейлор Уран. Она сильна, вынослива, её физические показатели превосходят любые мыслимые нормы. Её чистое сердце, подкреплённое силой талисмана космоса, — идеальный материал для испытания вещества. И… — Сайприн задумчиво прищурилась, перебирая в памяти все свои наблюдения за последние недели, — она слишком резка. Слишком горда. Часто отделяется от команды, действует в одиночку, полагаясь только на свою силу. Это делает её уязвимой. Идеальной мишенью. Мимет нахмурилась, но в её взгляде мелькнуло нечто новое — смесь уважения и тщательно скрываемого страха перед ледяной расчётливостью Сайприн. Она промолчала. Теллу, подумав, кивнула, соглашаясь: — Если кто-то и способен выдержать столь мощный эксперимент и не погибнуть сразу — это только она. У неё невероятная выносливость. Вилюй просто пожала плечами, давая понять, что ей всё равно. Доктор Томоэ медленно провёл пальцами по острому подбородку, его глаза затянулись дымкой грядущих открытий. Он уже представлял, как бьётся в конвульсиях сильнейшая воительница под действием его препарата, как её сердце отдаёт всю энергию до последней капли. — Похитить Сейлор Уран… — Он растянул губы в странной, почти сладострастной улыбке, от которой у Мимет пробежали мурашки по коже. — Да… Это действительно блестящая идея, Сайприн. Я ценю тех, кто умеет мыслить масштабно. Сайприн стояла неподвижно, но внутри неё вспыхнул холодный огонёк удовлетворения. План был идеален во всех отношениях. Она давно и пристально наблюдала за Ураном — за её резкими, порывистыми движениями, вспыльчивым, неукротимым характером, за той гордостью, что часто мешала ей просить помощи или держаться рядом с другими. Эта гордость и станет её ловушкой. Оставалось только подождать подходящего момента, выбрать идеальное место и время. И Сайприн чувствовала всем своим существом: момент уже приближается. Он стучал на подходе, как пульс приближающейся грозы. *** Харука в тот вечер сидела на крыше высотки — там, где ветер всегда был свободнее, чем люди внизу. Он трепал её короткие серебристые волосы, бросал в лицо пряди, гнал по темнеющему небу рваные клочья облаков, а она смотрела вниз, не моргая, будто пыталась разглядеть в бесконечных огнях ночного города ответы, которых не существовало в природе. Последние недели вымотали её куда сильнее, чем она была готова признать даже самой себе. Да, они наконец выяснили правду о талисманах. Да, их обладательницами оказались она и Мичиру. Это принесло странное, почти болезненное облегчение — словно тяжёлый камень, который они несли годами, наконец обрёл имя и форму. Но облегчение длилось недолго. Почти сразу на них навалилось леденящее осознание: ответов стало больше, но вопросов, тяжёлых и пугающих, стало ещё больше. Харука сжала край перчатки так сильно, что побелели костяшки, будто пыталась удержать в руках хоть что-то, что ещё можно контролировать в этом сходящем с ума мире. Мичиру… Она всегда оставалась спокойной. Даже сейчас, наверняка, где-то рядом — просто даёт ей время побыть наедине с собственными мыслями. Мичиру чувствовала всё немного глубже, острее, но скрывала это лучше. Наверное, именно поэтому их тандем работал безупречно — одна чувствовала боль мира, другая готова была броситься её защищать, не раздумывая. Но даже Мичиру не могла отвлечь её от главной, пульсирующей в висках проблемы. Сейлор Мун. Харука нахмурилась так сильно, что между бровей залегла глубокая складка. Разговоры команды, их тревожные взгляды, их дрожащие голоса — всё это до сих пор стояло перед глазами, как навязчивый кадр из плохого сна. Чаша… Грааль… сила, которая могла бы стать спасением для всей Галактики. Но Усаги… она не справлялась. Каждый раз, когда девочка пыталась использовать силу Грааля, она обессиливалась до предела, падала на колени, и её приходилось буквально поднимать с земли. — Она слишком слаба для такого, — тихо, едва шевеля губами, пробормотала Харука самой себе. — Сила Мессии не для неё. И она действительно так думала. Не из злости, не из желания уязвить или оскорбить — а из ледяного, вымораживающего душу страха. Того самого, который она годами училась прятать под маской резкости, холодного тона и показного безразличия. Им нужна была Мессия. Настоящая. Та, что сможет остановить Сейлор Сатурн — их самого опасного противника, их возможную неминуемую гибель. Если Сатурн пробудится полностью… если девочка с глазами, полными пустоты, откроет их по-настоящему… мир рухнет быстрее, чем кто-либо успеет даже вскрикнуть. Харука закрыла глаза, пропуская через себя поток холодного воздуха. Ветер всегда помогал думать. Он всегда был честен — в отличие от всего, что происходило вокруг. — Нам нужна Мессия… — повторила она одними губами, уже тише. — Настоящая. Иначе мы проиграем. Мысли тянулись одна за другой, тяжёлые, как камни, тревожные, как сирена воздушной тревоги. Каждый день, каждая битва показывали одно и то же: Сейлор Мун слишком доброе сердце. Слишком мягкая. Слишком ранимая. Слишком нетвёрдая, чтобы прийти туда, куда нужно для спасения — туда, где придётся жертвовать, выбирать, быть жестокой. Харука резко встала, пытаясь прогнать нарастающее беспокойство, которое уже поселилось под рёбрами холодной змеёй. Она не боялась врагов. Она боялась будущего, где они опоздают. В этот момент она не заметила, как пристально наблюдали за ней. Как чьи-то холодные, расчётливые, лишённые эмоций глаза отслеживали каждое её движение, каждую привычку, каждый её привычный маршрут. У неё и правда были слабые места. Она и правда часто позволяла себе отходить от команды, доверяя только собственной силе. Она и правда становилась лёгкой мишенью для того, кто умел ждать. И сегодня — кто-то уже сделал первый беззвучный шаг к тому, чтобы воспользоваться этим. Харука уже собиралась спрыгнуть с парапета на более низкую площадку, как вдруг тишину вечера прорезали быстрые, почти панические шаги. Голос Мичиру прозвучал так резко, что девушка мгновенно обернулась, напрягшись всем телом. — Харука! — Мичиру подбежала ближе, дыхание у неё было неровным, сбитым, а прекрасные глаза тревожно блестели в свете далёких фонарей. — Снова нападение. Новый демон… он пытается украсть чистое сердце у зрителей на концерте. Это совсем недалеко отсюда. Харука даже не стала переспрашивать подробности — напряжённый, срывающийся голос подруги сказал всё за неё. — Пойдём. Они бегом направились к улице, откуда уже доносились приглушённые расстоянием крики и звуки разрушений. По пути из тени высотного здания бесшумно выступила высокая, величественная фигура — знакомая, спокойная, непоколебимая, как сама вечность. — Сецуна? — на бегу уточнила Мичиру, хотя сомнений не было ни на секунду. — Время подсказало мне путь, — ответила Сейлор Плутон мягко, но с той особенной интонацией, которая не терпела лишних вопросов. — Я знала, что вы будете здесь. Трое воительниц внешних планет обменялись короткими, но ёмкими взглядами. Никаких лишних слов, никаких пустых движений — только скупой кивок, и всё стало кристально ясно. Трансформация пронзила вечерний воздух мягкими, но мощными вспышками света, и через секунду на месте трёх обычных девушек стояли грозные стражи внешних планет. Сила, уверенность и тихая, несгибаемая решимость — каждая из них чувствовала кожей: сегодня их ждёт что-то по-настоящему важное. Они направились к месту битвы быстрым, почти скользящим шагом, бесшумно пересекая пустынные улицы. А когда вышли на залитую холодным светом фонарей площадь, перед ними открылась знакомая до боли картина. Сейлор Мун… вновь отступала, делая шаг назад, потом ещё один, теряя равновесие, силу и уверенность с каждой секундой. Рядом с ней — Сейлор Чиби Мун, маленькая, отчаянно смелая, но всё же слишком неопытная, чтобы справиться в одиночку. Они обе держались из последних сил, но их атаки разлетались впустую, не причиняя демону вреда, а монстр лишь насмешливо уворачивался, явно затягивая время в своё удовольствие. — Вот опять… — Харука тихо, но отчётливо цокнула языком, качая головой с выражением горькой усталости. — Она только и делает, что убегает. Когда же она начнёт сражаться? В её голосе скользнула такая глубокая усталость, будто она уже видела эту сцену десятки, сотни раз — и каждый раз втайне надеялась на иной, лучший результат. Мичиру стояла рядом, её взгляд был мягче, но слова — не менее прямыми и честными. — Да… они действительно выглядят слабыми. Даже для сегодняшнего уровня угрозы. — В её голосе не было осуждения, только констатация факта, от которой становилось ещё горше. Плутон стояла чуть позади, её прекрасное лицо оставалось спокойным, почти бесстрастным, как у древней статуи. Она наблюдала за битвой с предельным вниманием, будто сквозь пелену реальности пыталась разглядеть нечто большее — разветвления временных линий, варианты будущего. Она не произнесла ни слова. Не могла. Не имела права осуждать принцессу — наследницу Серебряного Тысячелетия, ту, чьё существование определяло сам порядок времени. Но в её глубоких, тёмных глазах всё же мелькнула тень тревоги, которую невозможно было скрыть даже за маской вечного спокойствия. На площадке демон уже почти добрался до чистого сердца своей перепуганной цели. Сейлор Мун отчаянно попыталась встать между монстром и беззащитной жертвой, но мощный удар отбросил её назад, заставив пошатнуться и упасть на колени. Чиби Мун с отчаянным криком бросилась к ней, пытаясь помочь подняться, но силы явно были неравны. — Сейчас наш выход, — произнесла Нептун тихо, почти беззвучно, на одном выдохе. Её голос звучал ровно, но в глубине прекрасных глаз уже разгоралась решимость. — Только не путайся у них под ногами, — отозвалась Уран с привычной резкостью и шагнула вперёд, сжимая кулак так, что перчатка жалобно скрипнула. Они не спешили вмешиваться раньше времени — наблюдали, анализировали, просчитывали, чтобы понять, какая именно помощь потребуется. И вот теперь момент настал. Харука окинула демона цепким взглядом, прикинула расстояние, оценила скорость его перемещений, отметила слабые места — и уже приготовилась к атаке. Она выпрямилась, делая глубокий вдох, собираясь сделать решительный шаг в сторону монстра… Как вдруг неподалёку раздался резкий, пронзительный вскрик. Он был коротким, но непривычно тревожным — таким, от которого по коже мгновенно пробежал холодок, а все посторонние мысли испарились за секунду. Этот звук сорвал всех троих с места быстрее любой команды. Сейлор Уран обернулась первой, хищно вглядываясь в темноту. По краю площади, прямо на границе света и тьмы, метнулась чья-то тень — стремительный зелёный силуэт, длинные развевающиеся волосы и странно яркие, почти светящиеся в полумраке синие глаза. Девушка, совершенно незнакомая, двигалась с неестественной, пугающей быстротой, будто нарочно стараясь не привлекать лишнего внимания — и при этом привлекая его всем своим существом. Через секунду она нырнула в зев соседней улицы и исчезла. — Стой! — уже автоматически, на одних рефлексах бросила Уран, делая шаг в том направлении. Но незнакомка даже не обернулась. Мичиру мгновенно обернулась к ней, в глазах вспыхнула тревога: — Харука, подожди! Это может быть ловушкой! — Тем лучше, — резко оборвала её Уран, и в голосе зазвенела сталь. Внутри неё уже всё горело от необходимости действовать. — Я сама разберусь. А вы двое останьтесь. Следите за боем. Нептун хотела возразить — в её глазах плескалась такая явная тревога, что слова были не нужны. Плутон, прищурившись, внимательно изучала тень, скрывшуюся в переулке, но не произнесла ни слова. Её лицо оставалось непроницаемым, но где-то в глубине зрачков мелькнуло что-то… похожее на знание. Или предчувствие. Уран лишь нетерпеливо махнула рукой: — Я быстро. Прикроете, если что. И, не дожидаясь ответа, рванула вперёд, растворяясь в полумраке улиц. *** Тёмный переулок встретил её гнетущей, неестественной тишиной. Дома будто сжались над головой, закрывая небо, а редкие фонари не дотягивались светом до середины прохода, оставляя пространство во власти липкой темноты. Харука остановилась, всматриваясь в глубину этого каменного коридора, пытаясь уловить хоть звук, хоть движение. — Эй! — Её голос отозвался глухо, ударился о стены и погас, не встретив ответа. — Я знаю, что ты здесь. Выходи. Никакого движения. Ни шороха. Только где-то далеко капала вода, и этот звук казался неестественно громким. Она сделала ещё пару осторожных шагов, злясь на себя всё сильнее. Та девушка бежала именно сюда — она не могла просто испариться, раствориться в воздухе. Но факт оставался фактом: переулок был пуст. — Тоже мне… — пробормотала Уран сквозь зубы и раздражённо качнула головой. — Время зря потратила. Пока я тут в прятки играю, там, возможно, помощь нужна. Она резко развернулась, собираясь вернуться к остальным и принять участие в битве. И в этот момент всё и случилось. Она почувствовала, как чьи-то руки — сильные, холодные, бесшумные — молниеносно сомкнулись у неё на талии. Это не была хватка с намерением причинить боль — скорее идеально выверенное, отточенное движение, чтобы предотвратить любое сопротивление. Харука мгновенно среагировала — годы тренировок включились раньше мысли. Она попыталась вывернуться, одновременно нанося удар локтем назад, целясь в корпус нападающего. Но не успела. К её лицу резко, с пугающей профессиональной точностью прижали плотную влажную ткань. Запах ударил в нос — странный, приторно-сладкий, химический, такой, от которого организм сразу начинает бить тревогу, но мышцы почему-то перестают слушаться. Воздух стал вязким, как патока, голова закружилась с пугающей скоростью. Харука попыталась вдохнуть поглубже, задержать дыхание, рванулась второй раз, вкладывая всю силу — но руки, удерживавшие её, были словно стальные. — «Чёрт… Чёрт, нет!» — только и успела подумать она, ощущая, как силы стремительно покидают тело, утекая, словно вода в песок. Мир поплыл перед глазами, расплываясь в мутные разводы. Ноги подкосились, перестали держать. Сознание тонуло в липкой, тёплой темноте, будто кто-то резко и безжалостно выключил свет. Последнее, что она увидела — это склонённое над ней лицо девушки, скрытое тенью, и эти яркие, неестественно синие глаза, в которых читалось холодное, спокойное удовлетворение. Сайприн. Она поймала свою добычу. *** Сайприн аккуратно, даже бережно перехватила обмякшее тело Сейлор Уран, удерживая его так, чтобы воительница не ударилась головой и не пришла в себя раньше времени. В каждом её движении чувствовалась методичная, пугающая уверенность профессионала — план сработал безупречно, минута в минуту. — Ты даже не представляешь, как сильно ты упростила мне задачу, — прошептала она тихим, почти вежливым тоном, в котором не было ни злорадства, ни эмоций. Только констатация факта. Харука не слышала. Её голова безвольно запрокинулась, короткие волосы упали на лицо, скрывая гордые черты. Сайприн легко подняла её на руки — удивительно, но тело сильнейшей воительницы, способной сокрушать врагов, сейчас казалось почти невесомым, беззащитным грузом. Она бросила быстрый взгляд в сторону площади, откуда доносились звуки битвы — крики, вспышки атак, голоса сражающихся. Те, кто там был, слишком увлеклись боем, чтобы заметить отсутствие одной из воительниц. Слишком поздно они спохватятся. — Доктор Томоэ будет очень доволен, — одними губами произнесла Сайприн, и в её глазах мелькнуло нечто похожее на предвкушение. С этой мыслью она бесшумно скользнула в глубину переулков, унося свою ношу туда, где жертв обычно уже никто не ищет — в самое сердце логова Апостолов Смерти, в лабораторию, где свет ламп никогда не видит настоящего солнца. *** А на площади, спустя несколько минут, когда демон наконец был повержен общими усилиями подоспевших воительниц и отчаянной атаки Сейлор Мун, Мичиру оглянулась по сторонам, ища глазами Харуку. — Харука? — позвала она сначала тихо, потом громче. — Харука! Ответом была только тишина. Плутон медленно обвела взглядом тёмные провалы переулков. Её лицо оставалось внешне спокойным, но рука, сжимающая жезл, заметно дрогнула. — Её нет, — тихо, но с металлическими нотками произнесла Мичиру, и в её голосе впервые за долгое время прорезался настоящий, живой страх. — Сецуна… где она? Плутон молчала. Она смотрела туда, где несколько минут назад исчезла зелёная тень, и в её глазах, отражающих вечность, медленно разгоралось понимание того, что время только что сделало очередной неумолимый поворот. — Мы опоздали, — едва слышно выдохнула она. И в этом выдохе было всё: знание грядущей беды, чувство вины и ледяной ужас перед тем, что теперь предстоит. Мичиру застыла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. А Сейлор Мун, всё ещё стоящая на коленях, но уже приходящая в себя, подняла глаза и встревоженно посмотрела на старших воительниц. Она ещё не знала, что случилось, но по их лицам уже догадывалась: случилось что-то непоправимое. Продолжение следует…