Ты мой запретный рай

      Алекс привычно проснулся рано утром. В доме стояла тишина, и, опасаясь, что хозяин ещё не проснулся, он ещё час просидел в телефоне, валяясь на кровати. В животе шумно заурчало. Привыкший к спортивным нагрузкам организм требовал завтрак. Первой идеей было заказать еду из ресторана, но Малиновский сразу отмёл её. Ведь подобное может попасть в прессу и быть истолковано неверно. Курьер легко может узнать его и распустить никому не нужные слухи. Мужчина привёл себя в порядок и, аккуратно ступая, дошел до хозяйской спальни, но там было тихо. Скорее всего Лазарев ещё спал.       Алекс спустился в гостиную и отыскал в доме кухню. Она была такой просторной, что глаза разбегались. Малиновский долго жил один и не видел ничего зазорного в том, чтобы готовить самому. Конечно, ему никто не разрешал хозяйничать тут, и была вероятность, что хозяин, протрезвев, выставит его за дверь. Но терпеть голод дальше было просто невозможно, а уйти, не попрощавшись, он посчитал невежливым. Первым делом он заглянул в холодильник и обнаружил там довольно большой выбор продуктов. Радовало, что Лазарев тоже не гнушался домашней пищей. После небольших раздумий, Алекс решил не оригинальничать и приготовить омлет с блинами. Но теперь возникла новая проблема…       «Где, чёрт возьми, тут найти муку?» — думал он, раскрывая подряд все шкафы кухонного гарнитура. Он чувствовал себя как вор, забравшийся в чужой дом, и через полчаса был готов поклясться, что знал, где что лежит в точном порядке. Тишина давила и раздражала. Он нашел пульт и включил телевизор на Муз-ТВ.       «Вот так намного лучше», — улыбнувшись, подумал он.       Время за делом летело незаметно. Настроение было хорошим, и Алекс готовил, пел и пританцовывал. Он даже не заметил чужого присутствия. Но когда увидел облокотившегося на стену Серёжу, то от неожиданности выронил из руки лопатку для блинов. Певец стоял и с улыбкой наблюдал за ним уже какое-то время. Как и вчера он был такой милый и домашний, немного лохматый, в простой удобной одежде. Сергей подошел ближе и с интересом посмотрел на плиту.       — Доброе утро. Я тут немного похозяйничал на кухне. Не хотел тебя будить, но, прождав час, понял, что умираю с голоду, — неловко объяснился мужчина. — Думал что-нибудь заказать, но решил, что это может скомпрометировать тебя, поэтому не стал.       — Всё хорошо, — продолжая тепло улыбаться, ответил Лазарев. Он поднял лопатку и ополоснул её. — Ты молодец, я же сказал вчера чувствовать себя как дома. Я так давно не готовил блины сам — как там их переворачивать?       Он попытался, но у него не получалось, и блинчик слипся в неаккуратный комок. Когда он постарался расправить его, он порвался и окончательно испортился. Алекс рассмеялся и решил помочь. Подошёл почти вплотную, налил новую порцию теста, тщательно распределяя по сковородке, а когда одна сторона подрумянилась, накрыв руку Сергея своей, начал направлять. Они оказались почти вплотную друг к другу, и Лазарев заметно занервничал. Ему было неудобно или неприятно, что посторонний мужчина встал так близко. На фоне стройного и миниатюрного певца, увлекающийся боксом и силовыми тренировками Малиновский был пугающе массивным. Алекс примирительно улыбнулся и отступил, понимая, что переступил допустимую для общения двух малознакомых людей черту. Но эта ситуация его взволновала. Неужели он так неприятен хозяину дома?       Дальнейшая готовка прошла в каком-то молчаливом напряжении, и когда всё наконец-то было сделано, а на кухне наведён порядок, они вместе сели за стол.       — Ммм, это так вкусно, — довольно промычал Серёжа, поедая очередной блинчик. — Но, боюсь, мой костюм для «Евровидения» не скажет мне спасибо, — засмеялся он, переживая о своей фигуре. Он довольно тщательно следил за собственным питанием и старался исключить вредные продукты — ничего мучного, жареного и жирного одновременно.       Алекс не мог оторвать взгляда от артиста. Его улыбка, словно магнит, притягивала, завораживала своей выразительностью и неподдельной искренностью. Когда он смеялся, в уголках глаз рассыпались тонкие лучики морщинок, придавая лицу живое, настоящее очарование. Малиновский, казалось, впитывал каждую деталь, каждый нюанс, запечатлевая их в своей памяти. Он уже давно всё съел и сейчас просто наблюдал за собеседником. Пора было ехать домой, но почему его сердце и душа так сопротивлялись этому решению? Он искал любой предлог, чтобы остаться, чтобы продлить этот момент или договориться о будущем свидании. Неужели это действительно их первая и последняя встреча? Но почему тогда на душе разливается такое тепло?       В этот момент по телевизору зазвучали новости о Евровидении, и Серёжа впервые по-настоящему взглянул на экран. Его лицо мгновенно стало серьёзным, словно увиденное или услышанное вдруг сильно его встревожило.       — Я хочу скорее выступить, и чтобы всё это закончилось, — произнёс он, выдохнув с усталостью, — все ждут от меня чуда: вновь третье место или, как Дима Билан, первое. Чувствую себя так, будто не оправдываю их ожиданий, сколько бы ни старался. Порой я работаю до полного изнеможения, прихожу домой и просто падаю. Естественно, это не может не сказываться на отношениях. Ощущение, будто участие в Евровидении разрушает мою жизнь… Эти бесконечные репетиции…       — Ты невероятно талантлив, красив и поёшь просто замечательно, — пожал плечами Алекс, искренне так думая. — Ты обязательно справишься со всем, я уверен в этом. Я ни разу не был на каких-то масштабных репетициях. Это что-то вроде подготовки к большому концерту?       — Если хочешь, ты можешь увидеть это своими глазами, — с улыбкой ответил Серёжа, — завтра как раз репетиция. Уверяю тебя, там не бывает скучно! Филипп каждый день умудряется рассмешить меня своими шуточками, да и танцоры, и весь коллектив — все там очень весёлые ребята. Кто знает, может, это вдохновит тебя на новые песни? И мне было бы очень интересно услышать твоё мнение, когда ты сам всё увидишь. Я скину тебе адрес — надумаешь, приезжай.       Алекс мгновенно понял, что согласится. Это был не просто шанс — это была возможность вновь увидеть Сергея, почувствовать себя ближе к нему, снова услышать его голос и заразительный смех. Время, казалось, летело с головокружительной скоростью, и ему отчаянно хотелось его остановить.       — Спасибо за приглашение! Буду с нетерпением ждать и ничего не планирую на завтра.       Серёжа хотел что-то ответить, но его прервала резкая мелодия мобильного телефона. Взглянув на экран, он заметно взволновался. Стремительно поднялся из-за стола, ответил на звонок и поспешно вышел из кухни. Алекс встал и прислушался. По интонации и обрывкам фраз он понял: звонил Дима. Голос Серёжи звучал игриво, он явно улыбался и флиртовал. Похоже, певец был влюблён, несмотря на вчерашние нелестные слова в адрес своего любовника. Малиновский почувствовал, как его сердце замедлило ход, будто вот-вот собиралось остановиться. Но почему? Он знал Лазарева всего один день, но его взгляд, его голос, его смех — всё это пробило невидимую стену и проникло глубоко в душу. Ему хотелось, чтобы Сергей так же разговаривал с ним, так же флиртовал, понижая голос почти до интимного шепота. Но он был настоящей звездой, а Алекс только начинал свой путь в карьере. Уже то, что Серёжа вообще обратил на него внимание и они могли общаться как друзья, было огромным достижением.       Погруженный в свои мысли Алекс не заметил, как хозяин дома закончил разговор и вернулся к нему.       — Никуда не уходи, — попросил Лазарев и, не дожидаясь ответа, выбежал из кухни, оставив Алекса в полном недоумении.       Малиновский не смог сдержать судорожный вздох, когда Серёжа вернулся через несколько минут. Домашний мешковатый спортивный костюм исчез, и теперь он был одет в чёрные обтягивающие джинсы, идеально подчёркивающие стройность его ног. Сверху — белая приталенная рубашка, застёгнутая не на все пуговицы и обнажающая линию ключиц. Видимо, он спешил, стараясь быстро переодеться, потому что сейчас стоял и поправлял манжеты. Даже стоя достаточно далеко, Алекс уловил сладкий шлейф духов. Сергей был таким стройным, изящным, что, казалось, его можно с легкостью поднять на руки, словно пушинку. На экране он смотрелся плотнее, как и в домашней одежде.       — Как я выгляжу? — спросил Серёжа, не переставая улыбаться.       Он поправил волосы, и Малиновский зачарованно проследил, как тонкие музыкальные пальцы исчезают в тёмных прядях и вновь появляются. Сейчас артист казался ему настоящим произведением искусства. Алекс размышлял о своих чувствах: это была не любовь, но яркая симпатия и сильное желание обладать. Впервые за долгое время он ощущал это настолько остро.       — Неотразимо, — без колебаний ответил Алекс. — Только что передо мной стоял простой и домашний парень Серёжа, а теперь — настоящая звезда Сергей Лазарев.       Сергей медленно подошел к гостю, не отрывая взгляда. Несмотря на всю эту хищную грацию, в его карих глазах светились доброта и нежность.       — Но я всё ещё тот самый Серёжа, — произнес он, положив руку на плечо мужчины. — И я хочу, чтобы ты видел во мне не звезду Сергея Лазарева, а хорошего друга.       Вот в этом и крылась настоящая проблема. Алекс не хотел видеть в нём друга. Сквозь призму желания это казалось почти невыполнимой задачей. Но он дал себе слово постараться. Серёжа предложил подвезти его до дома, и Саша легко согласился. По дороге они обменялись телефонами, а на прощание обнялись, словно действительно были старыми приятелями.       Всю следующую ночь Малиновский не мог уснуть. Чувствовал себя влюблённым подростком, потерявшим голову от своего кумира. Перерыл все сайты и соцсети звезды, пытаясь узнать о нём как можно больше.       В голове мелькала мысль: «А вдруг получится завоевать его?». Но каждый раз перед глазами вставала картина, как он обрадовался, когда раздался звонок телефона, и как менялся его голос при общении с Димой.

***

      — Тебе понравилось? — прошептал Серёжа, нежно проводя кончиками пальцев по сильной, накаченной груди своего любовника. — Мне казалось, я больше не смогу жить, если ты немедленно не коснёшься меня. Мы так мало времени стали проводить вместе. Ты почти не смотришь на меня, всё время куда-то исчезаешь. Мне казалось, ты больше не хочешь меня…       Дима резко привстал, вновь накрывая мужчину своим телом. Его широкий разворот плеч, спортивная фигура сводили Сергея с ума. Он втянул его в горячий, немного грубый поцелуй, вырвав сладкий стон.       — Я не могу не хотеть тебя, — хрипло ответил Кузнецов, в знак доказательства вжимаясь в любовника. — Чувствуешь? Мы только закончили, а я готов взять тебя ещё раз, и ещё, и ещё…       Он начал оставлять быстрые поцелуи на лице артиста, и тот звонко рассмеялся. После чего они вновь предались горячей страсти. Серёжа чувствовал себя на седьмом небе от счастья, когда Дима касался его, когда ощущал его желание и его близость. Они были вместе уже три года, и их объединяло общее стремление построить долгие и счастливые отношения. По крайней мере, так думал Лазарев, ведь эти годы они почти не расставались, не отпускали друг друга. Но в последнее время их отношения дали трещину, хотя до сих пор оставались на плаву. Как Титаник, они медленно погружались в воду, отсек за отсеком.       Любовник пошёл в душ, оставив Лазарева одного нежиться в пропитанной сексом кровати. Серёжа потянулся и лёг поудобнее, как довольный кот, думая, что наконец-то их отношения вновь возвращают былую остроту. На сердце было столько любви, что он чувствовал, как в районе груди, а потом и ниже порхают бабочки.       Неожиданное жужжание застало его в расплох. На постели лежал телефон Димы. В последнее время тот не выпускал его из рук, и казалось странным, что сейчас вот так забыл его под подушкой. На экране высвечивались одно за другим сообщения. Кофе с корицей Я всё время думаю о вчерашней ночи… Кофе с корицей Почему сегодня игнорируешь меня? Я сделал что-то не так? Кофе с корицей Приезжай и я обещаю всё исправить😏 Можем попробовать что-то новое, я весь твой.       Серёжа почувствовал, что задыхается. В груди сдавило так, что казалось вдохнуть больше нет возможности. Он не мог поверить, что Дима, его Дима, мог вот так его предать. Он же клялся в любви, сам завоевал его доверие, заставил поверить в это сильное чувство. Обещал, что никогда не причинит боль, никогда не предаст. И ещё сегодня утром ему казалось, что их любовь настоящая. Неужели он был настолько слеп, настолько не хотел ничего замечать?       Когда менеджер вернулся из ванной, то сразу забрался в кровать и провёл рукой по шее любовника, а потом ниже. Но тело Лазарева словно стало безжизненным, чужим, оно не отзывалось на прикосновения.       — Ты устал? — промурлыкал он, притягивая Сергея за шею ближе к себе. — Раньше ты был горячее, и мы могли заниматься любовью ночи напролет. Теряешь хватку?       Лазарев грубо оттолкнул его и быстро встал, оборачивая вокруг бёдер полотенце. Он сердито сложил руки на груди, словно пытаясь отгородиться, и только сверлил любовника злым взглядом, не способный произнести ни слова.       До того, как тот успел что-то понять, Серёжа быстро наклонился к кровати и выхватил телефон. Менеджер сразу постарался его забрать, но не смог. Его движения были медленными и растерянными, в то время как Сергея просто разрывало от ярости и жажды что-то сделать.       — Как ты это сможешь объяснить? — голос артиста был низким, сдавленным, он поднял голову вверх, чтобы слёзы не смели проливаться. Только не сейчас, он ни за что не покажет, как ему больно, как его сердце разрывается на части. — И давно это продолжается? Боже, — закрыл руками лицо, словно пытаясь спрятаться от этой ужасной правды, — мне же все об этом говорили. Олег лично видел тебя в клубе, но я не верил. Я верил только тебе. Почему ты так поступил?! Почему разрушил всё?!       — Олег — это Влади который? — Дима разразился смехом, в котором не было ни тени сожаления, ни малейшего раскаяния. — Да ты видел, как он смотрит на тебя? Он просто хочет трахнуть тебя, как, впрочем, и все остальные. А этот… — менеджер сделал вид, что задумался, — Саша, точно… Высокий, крепкий, голубоглазый. Вчера ты с него глаз не сводил. И твои постоянные подготовки к Евровидению? Ты приходишь и валишься с ног от усталости. Что там такое с тобой делает Филипп? Может, они трахают тебя по очереди, а может, все одновременно?       Серёжа чувствовал, как закипает. Душевная боль уступила место дикой, обжигающей ярости. Как он смеет так с ним разговаривать? Кузнецов был никем, когда они познакомились, у него вообще ничего не было. Только благодаря этим отношениям любовник смог хоть чего-то добиться в жизни. Потому что влюбленный и доверчивый Лазарев был готов во всём поддержать и помочь. А теперь ему приходится выслушивать всё это… Он попытался ударить Диму, но тот перехватил его руку, сжав запястье с такой силой, что послышался хруст. Физическая боль на мгновение заглушила душевные терзания.       — Ты просто ничтожество… — прошептал Серёжа, качнув головой. Он чувствовал, что ещё немного, и слёзы всё же хлынут, и он не сможет их остановить. Он ощущал себя совершенно обессиленным, будто вот-вот рухнет на пол. Силы внезапно покинули его.       — Я? Посмотри на себя, — Дима схватил его за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. — Ты так усердно работал и занял на Евровидение лишь третье место! Потому что ты никогда не будешь номер один. И сейчас ты даже третье место не займешь, потому что это ты — ничтожество. Большой дом? Деньги? Ты думаешь, это богатство? Ты сидишь там, как в бункере, ждешь, когда мы встретимся. Так сексуально одеваешься, чтобы я точно трахнул тебя сегодня. Но в душе у тебя пустота, которую никто не сможет заполнить. Ты пустышка.       Серёжа оттолкнул любовника и, наконец, не смог сдержать слёз. Эти слова ранили его до глубины души. Боль была настолько сильной, что он почти физически ощущал её. Ему хотелось исчезнуть, просто раствориться в воздухе.       Он наспех натянул на себя джинсы, накинул рубашку, застёгивая её на ходу, и просто ушёл.