Ты мой запретный рай

На следующее утро Алекс проснулся с головой, которая не просто болела - она раскалывалась на части. События прошедшей ночи были окутаны туманом, пробиваясь лишь смутно, словно чужие, выцветшие кадры старого чёрно-белого фильма. С неимоверным усилием он поднялся с кровати и побрёл в ванную. Во всём теле была дикая слабость, словно его всю ночь били руками и ногами. Взгляд упал на пол, и Саша застонал - перед глазами вспыхнули обрывки воспоминаний, от которых мгновенно стало невыносимо стыдно. Он начал вспоминать… Он не дал Серёже уйти, крепко обняв его стройное тело. А дальше? Дальше они действительно легли спать, он даже помнил, как коснулся головой подушки. Но спустя пару часов он проснулся от того, что ему стало дико плохо. Почти всю оставшуюся ночь Алекс провёл в ванной. Его постоянно тошнило, он не мог встать и очень хотел спать, засыпая прямо на крышке унитаза. Помнил, как клялся себе никогда больше не притрагиваться к дешёвому бухлу в клубах. Помнил, как Серёжа пытался войти к нему в ванную, но Саша не хотел, чтобы тот видел его в таком состоянии, и кричал: – Уходи! Убирайся! Но Сергей всё равно приходил. Снова и снова приносил воду, настойчиво заставляя пить. Его руки, скользящие по плечам, были единственным якорем, возвращающим Алекса в реальность. А потом снова резкая боль в животе и бесконечная, изматывающая тошнота. Он почти уснул на холодном полу, но певец помог ему подняться и дойти до кровати. Вспоминая всё это, Алекс отчаянно желал провалиться сквозь землю. Он дважды почистил зубы, принял контрастный душ, но навязчивый звон в голове не утихал. Ему не хотелось выходить из ванной, чтобы не встречаться взглядом с Серёжей. Саша прекрасно понимал, что вёл себя как настоящий мудак всё последнее время. Однако оставаться здесь вечно он не мог, и пришлось набраться храбрости. Когда он вышел, то заметил, что Лазарев уже проснулся. Он лежал, молча уставившись куда-то в сторону. Выглядел уставшим и измученным, словно совсем не спал. Алекс подошёл к нему и просто лёг рядом, прямо поверх одеяла. – Спасибо, что вытащил меня в очередной раз, – тихо произнёс он, и их взгляды наконец встретились, – я был на эмоциях, и меня понесло. Наверное, я и вправду мог вчера в клубе наломать дров. Я тебе совсем сегодня не дал поспать? – резко сменил тему. – Я лёг спать только ближе к обеду, – ответил Серёжа, пожав обнажёнными плечами, по которым мгновенно скользнул взгляд Алекса, – тебе было очень плохо, и стало легче только утром. Я ещё не спал какое-то время, переживал, что тебе снова может стать плохо. Получается, поспал где-то пару часов — и всё. – Поспи ещё, – мягко произнёс Алекс, коснувшись губами обнажённого плеча партнёра. – А потом я сделаю всё, чтобы искупить свою вину. Как насчёт вкусного ужина и горячего любовника рядом? Я ужасно соскучился. Мы можем болтать обо всём на свете, смотреть эти дурацкие фильмы про любовь… – они оба тихо рассмеялись, – а потом заниматься любовью, пока не упадём без сил. – Это очень заманчиво, – ответил Серёжа, прижимаясь щекой к ладони Саши. Словно котёнок, которому так сильно не хватало ласки владельца, – ты знаешь, что я останусь. Я не смогу отказать. С тобой я становлюсь будто безвольным, но таким счастливым. – Давай я возьму на себя роль сильного, – произнёс Малиновский, нависая над ним. – А ты просто будь счастливым. Хотя бы здесь и сейчас. Мы не будем забегать далеко в будущее и строить грандиозные планы. – Кстати о будущем… – Серёжа обхватил его плечи руками, и они оказались ещё ближе. Алекс почувствовал, как начал возбуждаться, его вставший член уже упирался в бедро любовника, – когда ты возвращаешься в Америку? – Я решил уехать раньше, чем планировал изначально, – ответил Алекс, прижимаясь ещё ближе. Он ощущал, что партнёр возбуждён так же сильно, как он сам, но тем не менее они всё ещё вели конструктивный диалог, – билет уже куплен, улетаю через неделю. Но сейчас я не хочу думать о грустном или плохом. Только не тогда, когда ты лежишь подо мной и это ощущение просто сносит крышу. Ты единственный, с кем я хочу провести эту неделю. Они слились в нежном поцелуе, который постепенно становился глубже, языки переплетались в страстной схватке. Алекс одержал победу, осторожно протолкнув язык дальше в сладкий рот. Лазарев громко простонал и выгнулся, жаждая еще большего контакта. Он словно плавился от ощущений, когда любовник прикусил его нижнюю губу и начал спускаться поцелуями ниже. Язык скользил по шее, опускаясь к ключицам, оставляя за собой лёгкие, но ощутимые укусы. Затем он провел языком по соскам, сексуально втягивая их в рот. Казалось Саша собирался поцеловать каждый дюйм его тела - и это было так. Малиновский вдыхал аромат партнёра, и перед глазами начинали плыть круги, словно кожа Сергея выделяла феромоны, против которых невозможно устоять. Он оставил руки наверху, нежно лаская плечи, грудь и пресс, слегка царапая кожу отросшими ногтями. Затем опустился к твёрдому члену, который подрагивал и требовал внимание. Серёжа приподнялся на руках, чтобы лучше видеть эту соблазнительную картину: как Алекс проводит языком по всей длине, вызывающе глядя в карие глаза. Потом умело насадился ртом, сразу начав ритмично двигать головой. Он не сбивался ни на секунду, полностью отдаваясь процессу. Язык скользил, губы плотно сжимались, превращая удовольствие почти в пытку. Уже через пару минут Лазарев думал лишь о том, что вот-вот кончит - в теле скопилось наслаждение и готово было вырваться наружу. Он запустил пальцы в светлые волосы любовника и начинал сам быстро толкаться в жарком плену. Саша открыл рот шире и расслабил губы, чтобы пропустить член ещё глубже и не замедлять движения. Оргазм накрыл Серёжу с головой. Он попытался отстраниться, но любовник, наоборот, углубил проникновение. Он настолько глубоко, что чувствует, как горло Саши сжимается от спазма. Алекс, наслаждаясь пошлыми стонами и осознанием своей власти, проглотил всё до последней капли. Его ясные голубые глаза сияли, придавая ему вид довольного чертёнка. Поднявшись, он провел кончиком носа по ещё дрожащему после оргазму телу, пока их взгляды снова не встретились. – Ты просто убил меня… – простонал Лазарев, его глаза полуприкрыты, в них читается нега и расслабление. – Я могу пойти подготовиться… У меня не было времени… Алекс закрыл его рот поцелуем, снова проникая языком, делясь терпким вкусом и заставляя стройное тело под ним вновь напрячься. – Сейчас ты ляжешь спать, – произнёс Малиновский, нежно коснувшись щеки любимого, – а вечером, когда мы обговорим все волнующие нас вопросы, поужинаем. Ты сходишь подготовиться, и я обещаю, что заставлю тебя кричать от удовольствия. А сейчас я обниму тебя, и мы поспим ещё пару часов. Я вполне смогу подождать — и результат потом будет ещё слаще. Серёжа согласился с ним, тем более что чувствовал, как его глаза предательски слипались. В крепких, надёжных и тёплых объятиях Алекса он уснул за считанные секунды. Счастливая улыбка коснулась его губ, прежде чем он провалился в мир сновидений.

***

Они проснулись только вечером и, умывшись, принялись вместе готовить ужин. Как в то время, когда их роман только набирал обороты, когда ещё не было конфликтов и проблем, а только романтика и зарождающаяся любовь. Серёжа ловко нарезал овощи на доске, а Алекс, не упуская момента, отвлекал его: целовал шею и игриво прикусывал ушко. Слушал звонкий, такой родной смех и упивался им. Между влюбленными вновь воцарились идиллия и покой. Когда ужин был готов, они накрыли небольшой столик прямо в гостиной, напротив телевизора. Открыли вино, включили фильм о любви - решили устроить себе настоящий романтический вечер. И знали, что за ним последует следующий. И ещё. И снова. Лазарев, как всегда, стащил из шкафа Алекса домашнюю футболку и спортивные штаны на завязках. Он постоянно брал его вещи и, что удивительно, умудрялся реально в них ходить, хоть они и были велики ему на полтора размера. Но он выглядел гармонично во всём, что бы ни надел на себя. «Совершенство», – думал Малиновский, жадно впитывая какую черту его образа. Никакие знакомства и любовники не шли ни в какое сравнение с теми чувствами, что он испытывал рядом с ним. Это была любовь, которая была сильнее боли, когда они были в разлуке, и казалась ядом, когда они были рядом. Серёжа заметил его взгляд, и его щёки покраснели. После всего, что между ними было, он всё ещё умудрялся смущаться, как ребёнок. Это приводило Алекса в умиление, словно тот обладал по-настоящему чистой и невинной душой. Хотя он уже прекрасно знал, что его милый и любимый ангел умеет выпускать рожки и коготки. Лазарев почти не притронулся к еде, словно для виду, пообещав, что обязательно всё доест позже. Не дождавшись конца фильма, он ушёл в ванную, напоследок бросив заигрывающий взгляд. Вечер обещал быть по-настоящему жарким. Алекс лежал на кровати, не в силах перестать улыбаться. Он бездумно листал посты в ленте, даже не вникая в их суть. Все его мысли были заняты лишь одним: что произойдёт дальше. Когда же он увидел, как обнажённый Сергей медленно идёт к нему, как пошло и горячо смотрит, сердце забилось в совершенно ином, неистовом ритме. Саша поднялся навстречу, и, обхватив его лицо ладонями, втянул в горячий, страстный поцелуй. Они буквально покусывали друг друга от страсти, словно пытались оставить следы на губах. Алекс мягко надавил на плечи певца, вынуждая того опуститься на колени. Тот послушно подчинился, плавно опускаясь. Стал целовать и нежно покусывать возбужденную плоть сквозь тонкую ткань нижнего белья, не торопясь его снять. Уже только от этого Малиновский ощутил, как сладкая дрожь пробежала по ногам. Ему хотелось послать всё к черту, бросить любовника на кровать и всю ночь обладать им. Но их отношения научили его быть более терпеливым и сдержанным. Погруженный во внутреннюю борьбу с самим собой, он не заметил, как преграда из нижнего белья уже оказалась у его ног, и он легко перешагнул через неё. Серёжа начал ласкать его, делая это так медленно, но чувственно, словно растягивая каждую секунду удовольствия. Он водил рукой у основания, ритмично двигал головой, иногда замедляясь, а потом вновь ускоряясь. Казалось, он играл в придуманную им самим игру. Алекс почувствовал, что такими темпами его надолго не хватит, ведь это было слишком хорошо. Он подхватил своего любовника, и их губы вновь слились в поцелуе. Отступая к кровати, они наконец рухнули на неё. Но едва их тела коснулись белых простыней, Малиновский резко поднялся и отошёл на пару шагов. Серёжа смотрел на него, в его глазах застыл немой вопрос. – Ты вчера спросил, что я хочу, чтобы ты сделал, чтобы я простил тебя, – начал Алекс, его губы изогнулись в хитрой, но обворожительной улыбке, – я придумал. Это должно быть нечто такое, что не оставит равнодушным ни тебя, ни меня. Учитывая, что я тот ещё извращенец, как ты прекрасно знаешь… – Что ты хочешь? – тихо спросил Серёжа. Он не мог даже представить, что мог придумать его изобретательный любовник, поэтому во взгляде смешались любопытство и лёгкий страх. – Хочу, чтобы ты сам подготовил себя для меня, – пожал плечами Алекс, с наслаждением наблюдая, как лицо партнёра краснеет с каждой секундой. – Можешь повернуться, так вид будет лучше. Я буду внимательно наблюдать за тобой, чтобы ты не халтурил. Серёжа ощущал, что вот-вот рассыплется на мелкие части, осев ярко-красной пылью на кровати. Его лицо горело, словно пламя охватило всё тело и даже внутренности. Ему хотелось накинуться на Алекса и побить его. Казалось, что никогда раньше он не чувствовал себя так униженно. Всегда серьёзный, следящий за репутацией и безжалостно строгий к себе, сейчас он был готов на всё, каким бы извращённым это ни казалось. Любовник словно пробуждал в нем всех внутренних демонов, которые спокойно дремали годами. Медленно развращал его с каждым днём и с каждым разом, заставляя переступать за моральные принципы. Вот и сейчас он даже обрадовался, что будет к Алексу спиной, и он не увидит его покрасневшего лица. Ему не хотелось показывать слабость, а сделать всё с достоинством, пытаясь сохранить остатки самоуважения. В то же время он получал кайф от всего этого - ему нравилось, как партнёр управлял им, сгибая волю каждый раз всё сильнее. Только так он мог почувствовать свою слабость и понять, что не всё в жизни поддается контролю. Он удобно встал на колени, взял с тумбочки смазку и , воспользовавшись ею, аккуратно запустил в себя сразу пару пальцев. Его пальцы были тонкими, не такими, как большие пальцы Алекса. Поэтому они легко скользнули в тело, не встретив особого сопротивления. Серёжа уткнулся лицом в подушку, чувствуя, как сгорает со стыда. Он чувствовал на себе взгляд Саши, словно тот оставлял ожоги. Но так же наравне с этим накатывало дикое возбуждение, которое захватывало его целиком и полностью. Слышал быстрые, рваные вздохи Алекса и уткнулся в подушку ещё плотнее, словно пытаясь абстрагироваться от мира вокруг. Как всегда, это было слишком - как каждый их раз, когда любовник снова и снова заставлял его сгорать в этом огне. Наконец он почувствовал, как кровать прогнулась, и его рука была мягко отведена в сторону. Алекс навис над ним, их тела соприкоснулись. Он обхватил шею Серёжи рукой, заставив поднять голову от подушки. Певец был уверен: его лицо всё ещё пылало пунцовым цветом. – Это было самое соблазнительное, что я видел за всю свою жизнь, – прошептал мужчина, обдав его ухо горячим дыханием, – я не мог думать ни о чем другом, кроме того, как заменить эти пальцы своим членом. Ты хоть представляешь, насколько сильно я хочу тебя? Алекс выдавил на руку смазку и наскоро увлажнил член, после чего одним уверенным толчком вошёл в горячее тело партнера. Серёжа рухнул на подушки, словно тряпичная кукла, у которой кукловод обрезал все верёвки. Он тихо прошипел от резкой боли, но это был всего мгновение, после чего его стало накрывать волнами наслаждения. Алекс хорошо успел изучить его тело и сразу выбрал правильной угол, задавая нужный ритм. Его толчки были резкими и быстрыми, сотрясая стройное тело, но именно это было то, что нужно. То, чего они оба хотели. Лазарев сбился со счета, сколько раз испытал оргазм за этот вечер, как и обещал ему Алекс. Его тело стало слишком чувствительным: наслаждение сменялось тупой болью, а затем накрывал ещё более сильный кайф. В глазах темнело, низ живота сводило удовольствием так сильно, словно всё внутри сплелось в узел. Он метался по кровати, умолял не останавливаться - или, наоборот, остановиться… Он уже не контролировал слова, которые срывались с языка. Малиновский был самым искусным и опытным любовником в его жизни, заставляя буквально плавиться в больших и сильных руках. Их тела сливались, словно пазлы, которые долго искали друг друга на одной большой картинке. Вот и сейчас Серёжа обхватил плечи Алекса, прикусил его плечо, оставляя след от зубов – возможно даже прокусывая кожу. Но это был способ удержать крик, который рвался наружу. Беспощадные толчки… Почти больно, и, возможно, завтра он не сможет спокойно сидеть… Но, чёрт возьми, как же это потрясающе. Они кончили одновременно, сплетаясь воедино, вжимаясь друг в друга, насколько это возможно. – Я так сильно люблю тебя… – прошептал Алекс, сжимая в пальцах его шелковистые темные волосы. – И я не знаю, что мне с этим делать. Что мне делать?..