III. The Moment That Didn’t Matter.
12 декабря 2025 г., 04:30
когда-нибудь я научусь писать длинные главы..🤲
***
Дождь плетёт тайны в воздухе,
Два пути пересеклись — без имён, без забот.
Один видит стены, другой — звёзды,
Но оба пойманы в решётку судьбы.
Сеульский дождь превратил улицы в зеркальные коридоры, где небо и огни сливались в размытые полосы. Чонгук, выйдя из университета после экзамена, торопился в кафе — смена начиналась через двадцать минут, а зонта у него, конечно, не было. Тэхён, напротив, никуда не спешил. Он сидел в своём новом Rolls‑Royce Phantom, припаркованном у бизнес‑центра, и просматривал документы. Через час — встреча с инвесторами, но пока можно было позволить себе несколько минут тишины. Чонгук перебегал улицу на мигающий зелёный, прижимая к груди папку с конспектами. Ветер вырвал из рук лист бумаги — тот закружился в воздухе, приземлился прямо перед роскошным автомобилем. — Ой, — Чонгук метнулся за листом, едва не поскользнувшись на мокром асфальте. Он нагнулся, схватил бумагу, и в этот момент окно машины опустилось. Тэхён смотрел на него — холодно, оценивающе, без тени любопытства. Его лицо, как всегда, было маской: ни раздражения, ни снисхождения, только молчаливый вопрос: «Что ты здесь делаешь?». Чонгук выпрямился, улыбнулся — просто потому, что дождь, и лист улетел, и вообще всё это выглядело так нелепо: — Простите! Это мой конспект по французскому… Ну, то есть… — он запнулся, увидев, как брови Тэхёна чуть дрогнули в едва уловимом неодобрении. Тишина длилась три секунды. Может, четыре. Потом окно медленно поднялось. Rolls‑Royce тронулся с места, оставив после себя лишь лёгкую волну воды на асфальте. Чонгук стоял, сжимая в руке мокрый лист с французскими глаголами. — Ну и ладно, — сказал он вслух, засовывая бумагу в карман. — Зато теперь есть история для коллег: «Как я чуть не испортил день миллионеру». Он поправил рюкзак, натянул капюшон и побежал дальше — опаздывать на смену было нельзя. А в машине Тэхён, глядя в окно, вдруг подумал: «Почему он улыбался?». Это было странно — парень явно спешил, был мокрым, растерянным, но улыбался. Искренне. Без причины. Он покачал головой. Глупо. В его мире улыбки всегда имели цену.***
Чонгук протирал столики, время от времени доставая тот самый лист с глаголами — теперь уже совсем мокрый и помятый. — Что это? — спросила коллега, указывая на бумагу. — Мой французский, — засмеялся Чонгук. — Сегодня он утонул в луже, а потом чуть не стал причиной ДТП. — Ты опять что‑то натворил? — Не я! Это машина такая… огромная, чёрная, блестящая. А водитель — ну, ты понимаешь… — он изобразил серьёзное лицо и медленно поднял подбородок. Чонгук, закончив смену, шёл домой под всё ещё моросящим дождём. В кармане — мокрый лист с глаголами, в наушниках — любимая песня. Он улыбался, потому что завтра выходной, а значит, можно поспать подольше и наконец дочитать книгу, которую начал неделю назад. А в это время Тэхён, закрыв ноутбук, подошёл к бару. Налил себе ещё виски, посмотрел на отражение в тёмном стекле. Где‑то там, за пределами его мира, жил человек, который улыбался под дождём. И это было… странно. Но не настолько, чтобы изменить его жизнь. Или всё‑таки достаточно?
