Vis-à-vis

***

Не в силах справиться с нахлынувшими, словно бушующие волны, эмоциями, женщина поспешно отвернулась от своей юной гостьи, возможно, не желая показывать свою маленькую оплошность или же, будучи не в состоянии признаться об истинном замысле своего поступка. Почему она стала бронировать тот столик гораздо чаще? Неужели простое желание увидеть холодную и колкую молодую незнакомку вновь переросло в нечто большее? Настолько, что при появившейся, пускай, не самой великолепно слаженной возможности, она бросилась в закрывшееся заведение ночью по первому же гудку оставленного ею номера?.. Может быть, поэтому она сейчас не могла продолжить разговор, хотя чувствовала, что девушке нужны объяснения, но женщина попросту не могла их сказать ни ей, ни даже себе… Блондинка вздрогнула, обернувшись на звук — ее гостья, что молчаливо обдумывала сложившуюся ситуацию, неожиданно резко встала из-за стола. — Я думаю, мне лучше уйти… — протягивая притягательную и приятную теплую «броню», тихо произнесла Уэнсдей. После всего услышанного, девушка даже не решалась поднять взгляд на старшую, хотя еще каких-то пару минут назад была готова ее истязать. Тонкие руки, облаченные почти до локтей не по размерам большой для нее футболки, чуть дрожали, держа ткань халата, и вдруг… его действительно забрали. Без касаний, без мурашек, без приятного ощущения чего-то… Ощутив этот холод, проникающий все глубже под кожу, и пустоту в руках, Уэнсдей посчитала это за негласный приказ уйти, покинуть это место и понуро пошла в коридор. — Снова сбегаете? — младшая резко остановилась. — А вы не хотите узнать зачем я это сделала? Полная трепещущего где-то глубоко внутри интереса и одновременного недоверия, девушка все же обернулась, медленно, будто напуганный зверек. Женщина все так же стояла возле стола, держа в руках халат. Она не надела его. Это первое, что бросилось в глаза, и лишь потом — второе… Лишь небольшую часть платья-ночнушки она заметила еще при первом появлении блондинки в спальне, а после и вовсе не обращала на это внимание, однако сейчас девушка могла полностью разглядеть ее. Широкие крепкие плечи, что явно были напряжены, подстать накаленной обстановке. Скрещенные на груди руки держали светлый халат, не давая отчетливее рассмотреть талию, однако Уэнсдей была уверена, что женщина обладала идеальной фигурой, ведь разве с такой ангельской внешностью могло быть иначе? Голубые глаза, чуть строго, но все же с ноткой надежды и тепла смотрели на младшую, как вдруг, после отнюдь недолгого, но тщательного разглядывания, она неожиданно произнесла: — К тому же, я бы не хотела, чтобы вы ушли в мокрой одежде. Добавленное скорее для подстраховки, нежели из надобности, это предложение не имело смысла для не слушавшей его Уэнсдей, что с замиранием ждала лишь ответа на вопросы и мало интересовавшаяся сейчас состоянием своего промокшего гардероба. Ее взгляд снова остановился на манящем теплом халате, что теперь она даже не рассчитывала получить снова, поэтому, почувствовав это неприятно-липкое ощущение открытой одежды, Уэнсдей с редким проворством перебралась на диван, вспомнив об оставленном там одеяле. Снова став неким подобием белого кокона, она устроилась поудобнее, желая услышать долгожданный ответ и в нетерпении оглянулась на застигнутую врасплох блондинку. — Вы останетесь? — прозвучало за спиной со столь искренней и неподдельной удивленной радостью, как если бы ребенку подарили именно ту игрушку, о которой он просил. Спохватившись, женщина быстро накинула на себя халат, оставляя его распахнутым, и присела недалеко от гостьи. — Вы обещали рассказать, зачем вы это сделали! — почти с напором повернулась к ней Уэнсдей. — Вовсе нет, — мгновенно отреагировала старшая. — я произнесла вслух ваш вопрос. — Так ответьте же на него! — Отвечу, когда вы будете повежливее, юная леди! — строго парировала блондинка, желая усмирить этот юношеский пыл. Она говорила совсем как тем вечером, ожидая услышать в ответ те же робкие извинения, но вместо этого… — Уэнсдей… Меня зовут Уэнсдей Аддамс. — почти шепотом произнелса младшая, зашуршав одеялом и отвернувшись. Женщина застыла. За все это время они действительно не представились друг другу. Кто бы мог подумать, что именно в такой, не самый приятный момент их дискуссии, этой юной, чуть резкой в своих словах, особе, так неожиданно удастся смягчить ее собственный внутренний пыл. — Лариса… Уимс… — осторожно представилась она. — Мисс Уимс? — и черные глаза любопытно уставились на старшую, не совсем понимавшую смысл вопроса. Блондинка немного нахмурилась в недоумении. — На вас не было кольца в нашу первую встречу, нет и сейчас, — обе пары глаз одновременно посмотрели на предполагаемое место украшения, убеждаясь в его отсутствии. — но это вовсе не значит, что у вас не может быть супруга, ведь… многие не носят кольца, правда? Последние слова были произнесены будто бы с неуверенностью, однако сам факт, что девушка не представляла ее без спутника, немного польстил женщине и в то же время смутил ее, и она, подавляя жалкую улыбку, которой обычно оправдывала свою одинокую жизнь, тихо, но уверенно ответила: — Мисс Уимс. И нет, у меня нет супруга, поклонника, приятеля или кого бы там ни было. Уэнсдей прищурилась, отметив про себя, что все прозвучавшие интерпретированы, как мужчины, но… когда это вдруг стало для нее важно? — Моя одежда… еще долго? — решив быстро сменить тему, мотнула головой девушка. Лариса вытянулась, напрягшись. — Эм… думаю нет, но лучше подождать еще немного… — скомкано ответила она, чуть не попавшись. Женщина не любила вранье, но разве она могла сейчас сказать, что одежда ее гостьи давным-давно была тщательно просушена и бережно повешена в шкафу второго этажа… — Может, вы хотите перекусить или еще что-нибудь? — спросила блондинка отчасти из гостеприимства, а также, в надежде немного задержать у себя гостью. — Нет, благодарю. Я практически не ем утром. — Тогда… Лариса замолкла, увидев, как девушка отвернулась, вновь зашуршав одеялом. Видимо, она просто приняла тот факт, что ей придется ждать, пока старшая сама не вынесет ей одежду, а после она… — Черт! — тут же прикрывая лицо руками, выпалила Уэнсдей. Неудачно поправив прическу, младшая распустила этот несчастный пучок запутанных смоляных прядей. — Я… простите… — поспешно добавила она, пытаясь собрать волосы обратно. Голубые глаза сверкнули едва уловимым укором, не питая уважения к сквернословию, однако, увидев беспомощность и тщетные попытки что-то исправить, женщина быстро встала с места и ушла. Решив, что обидела старшую, Уэнсдей с нескрываемым упреком зарылась с головой в одеяло, как вдруг снаружи ее мягкой «брони» донеслось: — Я могу это исправить. Рука нежно потянула своеобразный капюшон, спавший на плечи, открывая недоуменно смотревшую на нее девушку. Лариса ласково и приободряюще улыбнулась так, что у младшей, не терпевшей прикосновений в любых их проявлениях, не оставалось и капли сомнения, что ей действительно помогут, нужно лишь разрешить, подпустить к себе… Уэнсдей послушно убрала одеяло с плеч, оставляя его в ногах, и выпрямилась, подставляя темную макушку под умелые, как она считала, руки старшей. Осторожно, прядь за прядью, женщина распускала непослушные смоляные волосы, нежно пропуская их между пальцами, будто поглаживая, после каждого движения расческой, что вызывало у девушки, никогда не испытывавшей такого простого удовольствия, как обычное расчесывание, поистине феерическое ощущение блаженства, растекающееся водопадом от головы вниз по спине. Она растворялась в каждом даримом ей моменте этих мягких и бережных прикосновений, не представляя, что может быть лучше этого… — Готово! — вырвал ее голос, сбрасывая почти что летающую в неимоверном наслаждении Уэнсдей на землю. Разочаровано открыв глаза, она провела по волосам рукой, убеждаясь в результате, но стоило Ларисе отойти, как девушка спешно произнесла: — Мисс Уимс… Блондинка замерла, внимательно слушая. — А вы… вы не могли бы… — совершенно не зная, как попросить, сказать, что именно она хочет, Уэнсдей запиналась. — вы не могли бы сделать что-нибудь с ними… пожалуйста… — Должна признаться, я не особо хороша в этом… — смутилась та. — Но… вы можете попробовать… — почти умоляла младшая, глядя на женщину. — Я вам доверяю… Зрачки напротив немного расширились. Аккуратно выхватывая черные пряди, Лариса переплетала их, создавая простую, но в то же время лаконичную и, как ей казалось, подходящую прическу для ее новой знакомой — обычный пучок, который так любила сама. Вытащив из кармана халата заранее припрятанные там всегда пару шпилек, женщина закрепила их в волосах и осмотрела собственный результат. — Готово? — Минутку! — блондинка поспешила за зеркальцем. — Можешь посмотреть! — радостно передала она вещицу в протянутые руки младшей, волею случая не заметив нового обращения к ней. Уэнсдей взяла зеркальце, внимательно осматривая новую прическу. Ее пучки никогда бы не сравнились с тем, что сделала Лариса. Было ли все дело в волосах, челке или же еще в чем-то, но впервые за долгое время девушка неожиданно улыбнулась. — Мне нравится! — подняв зеркальце вверх, воодушевленно произнесла она, глядя в отражении на блондинку, что покрылась легким румянцем. Увидев себя, мисс Уимс немного растерялась, поспешно присев на диван рядом с Уэнсдей. Девушка убрала зеркальце, отдавая внимание старшей и поистине восхищаясь ее умением, только не говоря об этом. Румянец, ставший насыщенней, неосознанно вызвал новую улыбку на лице младшей, на что Лариса, не думая о причине заметно поднявшегося настроения девушки, мельком, как бы невзначай, спросила: — У вас есть планы на сегодня? Темные брови неожиданно резко нахмурились, словно вопрос совсем не понравился девушке, и мисс Уимс испугалась, что все испортила. Однако Уэнсдей лишь судорожно старалась что-то вспомнить. Что-то очень важное… В полной застывшей тишине раздавалось лишь тиканье настенных часов, и тогда-то она прозрела: — Энид! Хозяйка квартиры! Она придет сегодня, скоро! Мне срочно нужно попасть домой! — Уэнсдей почти что выпрыгнула из одеяла, остановившись перед Ларисой. — Одежда… мне неважно, какая она! Просто принесите ее, пожалуйста! Секундный ступор быстро сменился неподдельной тервогой за младшую ничуть не меньше, чем она сама. О чем она только думала, оставляя девчонку у себя так надолго? Не уж то решила все за нее? Решила оставить ее у себя насовсем? Нет уж! Тотчас встав с дивана, блондинка скрылась где-то в коридоре. «Здесь есть второй этаж?» — мелькнуло в мыслях, как женщина уже спешила обратно, неся в руках свежую и сухую одежду, и… переодевшись сама? Однако Уэнсдей не успела заметить это, молниеносно запрыгивая в мешковатые штаны и залезая в такую же толстовку, лишь перед выходом, где уже стояла блондинка, она резко остановилась, увидев, свои кроссовки рядом с элегантной парой туфель. — Подождите,.. вы тоже поедете? — Разумеется! Разве я могла поступить иначе? — быстро ответила Лариса и, увидев удивление, смешанное с благодарностью, что тормозило девчонку, быстро добавила. — Скорее же! Машина неслась по совершенно незнакомой девушке местности, однако Уэнсдей была не только безумно благодарна женщине, что решила подвезти ее, но и в очередной раз удивлена — мисс Уимс лишь по нескольким данным младшей ориентирам поняла ее и ехала в нужное место. Спустя время, они уже остановились возле скромного подъезда, в доме которого девушка снимала комнату. Едва успев припарковать машину, она тут же отстегнула ремень, открывая дверцу салона, как вдруг Лариса осознала жестокую реальность — сейчас они расстанутся… — Уэнсдей, подожди! — она также быстро отстегнула свой ремень. Девушка остановилась, не успев выйти из машины, и поспешно обернулась на блондинку, впервые услышав, как та обратилась к ней по имени. Ее губы накрыли самым нежным и чувственным поцелуем мягко и осторожно, и поначалу Уэнсдей захотелось оттолкнуть женщину, но она не смогла. Просто не смогла этого сделать. Это не было похоже ни на что, и девушка, окончательно перестав сопротивляться, наконец-то расслабилась, позволяя себе ответить на поцелуй. Лариса невесомо притянула ее ближе, не желая отпускать и почувствовав это «разрешение», неосознанно улыбнулась уголками губ.