Метод

“Судья — это говорящий закон, а закон — это немой судья”

— Прошу всех встать! — сказал прокурор, объявив начало судебного заседания. Альтекроне, 30 октября, 2021 год, зал суда. В зале суда воцарилась тишина, как будто сама атмосфера затаила дыхание в ожидании. Входя в помещение, судья Квейд, худощавый смуглый мужчина средних лет, словно призрак из другого мира, привлёк к себе все взгляды. Его строгие черты лица были обрамлены щетиной, а глаза, как два черных янтаря, пронзали пространство, ища правду среди лжи. Все участники процесса, а также семьи потерпевших встали, приветствуя судью. Квейд уверенно прошёл вдоль рядов людей, его шаги звучали, как звук ударов сердца, наполняя зал напряжением. Он сел за стол, устремив взгляд на присутствующих, и произнёс с невозмутимостью:  — Все мы сегодня здесь собрались по делу Эндрю Хьюберта, обвиняемого в серии убийств и изнасилований. Его голос был низким и резким, как треск старого дерева. Судья обратился к сторонам: — Прежде чем начнём, прошу высказаться участникам процесса. Сторона обвинения? На его слова отозвался Юджин, старший следователь с усталым лицом, но карие глаза говорили об решимости, словно карта, изрезанная жизненными бурями. Он встал, поправив пиджак: — Мы не возражаем, Ваша Честь. Доказательства против херр Хьюберта неопровержимы. Это дело не просто о преступлении — это самое настоящее зверство. Слова Юджина звучали как приговор, и в зале послышался шёпот. Сторона защиты, сидящая напротив, лишь кивнула, не решаясь возразить. Квейд кивнул головой и обратился к защите: — Вы тоже не возражаете? — Нет, Ваша Честь, — произнёс государственный адвокат с ухмылкой на губах, словно был уверен в своей победе. Зал снова погрузился в тишину. Вэриан сидел рядом с Юджином, Йонгом и Хьюго, его сердце колотилось в груди, как птица в клетке. Он чувствовал, как холодный пот стекает по спине — это дело стало для него очень личным, а теперь наконец эта тварь будет за решеткой.  — Ты представляешь? — прошептал Хьюго, глядя на адвоката Эндрю, — Наконец это свершилось... Вэриан усмехнулся: — Да, я...рад. Квейд поднял руку, прерывая их разговор: — Пожалуйста, сосредоточьтесь на процессе. Вэриан вздохнул и посмотрел на судью. Его мысли метались, как дикие звери в клетке. Он знал: эта битва только начинается.

***

Альтекроне, 2 ноября 2021 года, зал суда.  Второй день судебного процесса. Адвокат Эндрю, с усталостью на лице, словно ночной страж, охраняющий свои последние надежды, встал и произнес: — Ваша честь, прошу отметить, что мой клиент сотрудничал с полицией. Записи допросов и видеозаписи со следственных экспериментов тому доказательство, а также заключение экспертов. Судья Квейд, нахмурился и пытался привести себя в чувство, он молча кивнул, погружаясь в бумаги с заключениями экспертов. Он чувствовал, как сердце его сжимается, словно в тисках безжалостной реальности: — Всего второй день заседания, а я уже готов к похоронам своей совести... — пробормотал он под нос, не замечая, как его собственные мысли становятся мрачнее. В зале суда воздух был насыщен напряжением, как будто каждый вздох мог разорвать тишину, одна из журналисток, с острыми чертами лица и взглядом, полным решимости, встала. Ее голос, словно лезвие, разрезал атмосферу: — Ваша честь, могу ли я задать вопрос обвиняемому? Судья Квейд, с усталостью на лице кивнул. Его молчаливое согласие повисло в воздухе, как предвестие грозы.  Журналистка обернулась к клетке, где сидел Эндрю — человек с иссохшей кожей, как старая карта, потерявшая свои границы. Так плохо выглядели только наркоманы, выступающие вены, подёргивания разных частей тела, пустой взгляд. Да чего греха таить, тот и есть самый настоящий амфетаминовый наркоман. Он не замечал никого вокруг, его глаза были погружены в бездну собственных мыслей. — Правда ли, что вы убивали только темноволосых и светлоглазых? И почему? — её голос звучал как колокольный звон в мрачном храме. Эндрю, не поднимая взгляда, произнес тихо, как если бы это было откровение из глубин ада: — Просто хотел завладеть им... Журналистка не оставила его в покое, словно собака-ищейка, преследующая след: — Кем именно? Он указал на Вэриана, и в его голосе зазвучала нотка безумия, словно он вновь переживал тот момент: — Следователем. Он свел меня с ума давным-давно. Просто хотел вспомнить красивое личико... Вэриан, сидящий неподалеку, замер от шока. Его лицо искажалось в гримасе недоумения и ярости — как будто он смотрел на призрака из своего прошлого. Этот мудак, что его сейчас обвиняет? В зале раздался гул возмущения, словно толпа осознала всю абсурдность происходящего и начала бурлить, как кипящий котел. Юджин, Йонг и Хьюго переглянулись, они тоже, мягко говоря, были в шоке. Судья Квейд ударил молотком по столу — звук раздался громом среди молчания. — Тишина! — его голос был как холодный дождь в жаркий день, заставляющий всех замереть на месте. Эндрю стоя в центре своей клетки стал будто сам не свой, его лицо искажалось в судорогах, как будто кто-то сжимал его горло невидимыми пальцами. Глаза, полные ужаса, искали спасение, но вместо этого наталкивались на любопытные взгляды журналистов, которые, словно хищные птицы, ждали своего часа.  — Эй, что с ним? — прорычал один из репортеров, его голос звучал как треск старого радиоприемника.  Словно в ответ на этот вопрос, Эндрю резко наклонился вперед, из его рта потекла пена, сверкающая на солнце, как утренний иней. Хриплый звук вырывался из груди, похожий на скрип старой двери. Он с грохотом упал на кафельный пол. — Вызывайте скорую! — закричал другой журналист, его голос звучал как сигнал тревоги, разрывающий тишину. Но вместо помощи они лишь фиксировали момент, словно это было очередное зрелище для их камер. Эндрю задыхался, его ладони искали опору на земле, но лишь касались холодной асфальтовой плитки, как будто она могла дать ему силы. Взгляд его стал стеклянным, и в этот момент он выглядел как потерянный корабль в бурном море, не способный найти путь к берегу.  Двое офицеров спохватились и быстро зайдя за решетку начали поднимать эту тварь под руки, чтобы оказать экстренную помощь. Эндрю снова задрожал. Офицеры с усилием вытащили его, и он, как кукла без ниток, повис между ними. — Не дайте ему упасть! — крикнул один из офицеров, и они потянули его к выходу, оставляя за собой лишь шёпот любопытных зрителей. Спустя двадцать минут, в зал, где царила напряженная тишина, вбежал врач с лицом, иссеченным тревогой. Его глаза блестели, как у испуганной птицы, а губы шевелились, произнося невнятные слова. Судья, с усталым взглядом, наклонился к нему, словно ловя каждую каплю шепота. — Суд откладывается до полного восстановления обвиняемого, — произнес он с таким видом, будто это было последнее решение на свете, — Прошу всех встать. Все участники процесса встали. Когда судья Квейд, исчез за массивными дверями зала суда, атмосфера наполнилась гулом, который напоминал раскат грома. Следователи — Кассандра с её стальным взглядом, Юджин с угрюмым лицом, Хьюго с непреклонной решимостью и Вэриан, чье сердце колотилось, как будто пыталось вырваться из груди — встали, готовые покинуть это мрачное место.  Но толпа журналистов и родственников жертв, словно стая голодных волков, мгновенно накинулась на Вэриана. Камеры сверкали, как зубы хищников, готовых к нападению.  — Как давно вы знаете обвиняемого? — спросила репортерша с ярко-красными губами и искренним интересом, который больше походил на жажду сенсаций. — Вы благоволили его убийствам? — крикнул другой, его голос был полон яда и ненависти. Родственники жертв, с лицами, искаженными горем и яростью, кричали, словно в безумной симфонии боли: — Убьем тебя за наших детей!  — Тварь! Из-за тебя умерла моя сестра! Вэриан ощутил, как холодный пот скатился по его спине. Он был как заяц в когтях хищника, и инстинкт самосохранения заставил его метнуться к черному выходу. Хьюго, бросился следом, стараясь прикрыть мужа своим телом, как щит для хрупкого меча. — Беги! — крикнул Хьюго, его голос звучал как приказ, полный отчаяния и решимости. Толпа гналась за ними, как тень за светом. Вэриан и Хьюго вскочили в машину, их сердца колотились в унисон с ревом двигателя. Они вырвались на улицу, но преследователи всё ещё были близко.  — Давай! — Хьюго схватил рукоятку двери, его глаза метали молнии.  Машина рванула вперед, оставляя позади крики и проклятия. Люди всё ещё бежали за ними, как одержимые фанатики, но скорость автомобиля была их спасением. Вэриан смотрел в зеркало заднего вида, где лица преследователей постепенно исчезали в пелене городской суеты.  Дом, который когда-то был для Вэриана и Хьюго тихой гавани, сейчас казался для них двоим убежищем, которое помогало избежать самосуда Хьюго из-за страха, что их вычислят по машине, припарковался в неположенном месте и вдали от их дома. Он знал, что это не совсем законно, ну как не совсем, вообще не законно, но в тот момент соблюдение правил казалось мелочью по сравнению с угрозой, нависшей над ними. Однако больший страх был за детей, которые благо были дома. Когда они вошли внутрь, Вэриан уселся на диван, словно маленький котенок, брошенный на морозе. Его плечи были сжаты, а глаза — полны страха, как у дичи, пойманной в капкан. Хьюго сел рядом, ощущая, как холодный воздух заполнил комнату, несмотря на отсутствие сквозняка. — Дыши, — произнес он тихо, беря Вэриана за руки. Его ладони были теплыми и крепкими, как спасательный круг в бушующем море, — Я рядом. Никто не тронет тебя. Но Вэриан резко выдернул свои руки, как будто прикосновение Хьюго обожгло его. Его лицо исказилось от боли, слёзы ручьями стекали по щекам, оставляя за собой влажные следы на коже. — Не прикасайся ко мне! — всхлипывал он, его голос дрожал от подавляемого ужаса, — Я не могу! Хьюго сжал губы в тонкую линию, его сердце разрывалось от того, что он не мог помочь. Он наблюдал за мужем, который дрожал, как маленький брошенный котенок. Внутри него бушевали эмоции: гнев на тех, кто довел Вэриана до такого состояния, и беспомощность перед лицом его страха. — Послушай, — начал Хьюго с трудом, стараясь вложить в слова всю свою любовь и поддержку. Он встал на колени перед мужем, пытаясь заглянуть в его глаза, — Ты не один. Мы переживем это. — Ты не понимаешь, Хьюи! Если бы я всё рассказал раньше, то они были бы живы! — Вэриан кричал, чуть ли не истерически. — Веснушка, успокойся, всё хорошо, ты не виноват, — Хьюго говорил мягко, стараясь не напугать. Он пытался обнять своего мужа и успокоить. Парень аккуратно тянулся к Вэри, чтобы прижать того к себе, Вэриан посмотрел на Хьюго, и его взгляд встретился с зелеными глазами, которые когда-то казались ему бездонным теплым летним лесом, такие спокойные. Но сейчас в них отражались тени, искаженные страхом. Парень, сжав кулаки до белизны, произнес с дрожью в голосе: — Скажи честно, я виноват? Хьюго, не раздумывая, взял лицо мужа в свои руки, его ладони были теплыми как печка. Он прижал к себе черноволосого, словно пытался защитить его от невидимых монстров. Аккуратно целуя его в носик, он шептал: — Нет, ты не виноват. Вэриан закрыл глаза, всё же давая теплым рукам супруга лечь на его щеки, и слёзы, как дождевые капли, всё ещё скатывались по его щекам. Он всхлипывал, словно заблудившийся в темном лесу, где каждое шорох мог оказаться смертельной угрозой. Его тело дрожало, и похоже дрожь не собиралась уходить, и Хьюго чувствовал, как вся эта боль проникает в него. — Ты не виноват, — повторил Хьюго, обнимая Вэриана крепче уже не за лицо, а за тело. Хьюго пересел с пола на диван, чтобы быть с мужем на равне. Их тела покачивались из стороны в сторону, как два корабля в шторме. Оливия и Рудигер смотрели на своих родителей, они стояли в дверном проеме и мялись на месте не решаясь подойти ближе. Вэриан заметил их и подозвал рукой, а когда те подошли ближе, то они были заключены в крепкие отцовские объятья. — Дети, — Вэриан усмехнулся сквозь слёзы, его голос звучал горько, — Маленькие мои, всё хорошо, папа просто расстроился. Оливия подняла свои зеленые глазки на папу: — Кто тебя обидел? Хочешь, я ему скажу, что папуля тебя защитит! И я буду защищать! Рудигер вдогонку сестре тоже выкрикнул: — И я буду защищать! — Всё хорошо, — произнес голубоглазый, — С этим человек уже разбираются. Хьюго поцеловал мужа в носик и прижался лбом об его лоб: — Видишь? Дети не дадут тебя в обиду.. — Мои маленькие защитники, — сказал Вэриан с легким сарказмом. В этот момент Вэриан почувствовал, как тепло блондина окутывает его, как мягкий плед в холодную ночь. Он снова закрыл глаза и попытался сосредоточиться на этом ощущении — на том, что сейчас они вместе. Слёзы высыхают. Муж рядом. Дети рядом. Ему стало спокойнее.

***

Альтекроне, 16 декабря, 2021 год, зал суда. Тринадцатый день судебного процесса. Это был дикий скандал. Судебный зал напоминал могильник, где тишина была такой же гнетущей, как запах старой бумаги и потертого дерева. Все журналисты хотели выяснить, почему именно служитель закона стал “рычагом” к действиям этого ублюдка. Йонг сидел за столом следователей, его лицо было закрыто от внешнего мира, как будто он прятался за невидимой стеной. Юджин, с его неряшливо зачесанными волосами и усталым взглядом, перебирал папки, словно искал в них ответы на вопросы, которые уже не имели значения. Хьюго сидел на углу стола, его фигура казалась мрачным силуэтом на фоне тусклого света. Он смотрел на Йонга, и в их глазах читалось усталое понимание. Вэриан больше не был с ними — его отстранили от судебного процесса, как ненужный элемент в механизме, который и без того скрипел от старости. Всё из-за родственников жертв и СМИ, те решили, что раз эта тварь убивала их детей из-за схожей внешности со следователем, то значит тот тоже виноват в убийствах. Ведь не будь Вэриана и смертей не было бы. Все раздували из мухи слона, многие понимали, что на деле виноват только Эндрю, однако прокатились и по Вэриану. Эндрю стоял за решеткой, словно дикий зверь, запертый в клетке, и его безумный взгляд пронзал воздух, как острый нож. Вены на его лбу пульсировали, словно упрямые змеи, готовые вырваться на свободу. Эта мера нужна была лишь для того, чтобы разъярённые родственники жертв не свершили самосуд над душегубцем. Зеленые глаза, полные бездны и отчаяния, сверкали в тусклом свете, отбрасывая тени на стены, которые казались еще более мрачными от его присутствия. Хьюго наблюдал за ним с отвращением, но и с неким странным любопытством. Он не мог отделаться от мысли, что этот человек — живое воплощение хаоса. Эндрю метался из угла в угол своей клетки, как дикий зверь, запертый в ловушке. Его движения были резкими и агрессивными, а дыхание — тяжелым и прерывистым, будто он пытался вырваться из оков не только физически, но и душевно. Он и есть тварь.  — Преступления Хьюберт совершал при следующих обстоятельствах, установленных судебной коллегией. С начала 1999 года и в дальнейшем по всей территории Свободного государства Бавария, в лесополосах, лесных массивах и гараже, стали совершаться убийства и изнасилования молодых девушек и юношей, в числе которых стало изнасилование старшего лейтенанта полиции города Альтекроне - Роттвейджа в марте 1999 года и нападение при задержании с причинением вреда здоровью в 2020 году, — На мгновенье судья Квейд поднял свой взгляд в зал, оглядывая подсудимого, который явно был не в себе, а так же следователей, которые смотрели на него с ожиданием. Родственники жертв очень нервничали, кто-то прижимался друг к другу, кто-то тихо всхлипывал. Квейд снова опустил свои карие глаза в текст, — По способу убийства эти убийства выделялись исключительной жестокостью и сопровождались причинением жертвам тяжких телесных увечий, с многочисленным нанесением ножевых ранений садистского характера. Преступник после совершения преступления изувечивал трупы пострадавших, вырезая от них частички плоти, которые в дальнейшем планировал употребить в пищу или оставить себе как “аксессуар”. Бывало, затаскивал жертву в свой гараж и уже там её истязал. При назначении наказания для гражданина Хьюберта, несмотря ни на какие смягчающие его вину обстоятельства, учитывая его зверство и всё, что он творил, суд не может не назначить ему единственное наказание, которое он заслужил в полной мере. На основании статьи 211 уголовного кодекса назначается окончательное наказание херр Хьюберта. Пожизненное заключение с правом условно-досрочного освобождения через 45 лет.* Зал суда наполнился гулом, как будто в нем собрались не просто люди, а целая армия страданий и надежд. Аплодисменты звучали как громкие удары молота по горячему металлу, а радостные крики родственников погибших и пострадавших сливались в единую симфонию гнева и облегчения. "Убить его!" — раздался крик, словно из самой глубины ада, где обитают потерянные души. Кто-то крестился, как будто надеясь, что святые защитят его от зла. Хьюго стоял рядом с Юджином и ликовал, его сердце наполнялось черной радостью. Этот чудовищный душегуб, который так безжалостно изуродовал жизнь его мужа, наконец-то получит заслуженное наказание. Внутри него разгоралось пламя мести, смешанное с облегчением, но рядом, как черная тень, маячил в клетке Эндрю, шепча про мошенников и подкуп. Его голос звучал как шорох листьев в осеннем лесу — тревожный и полон злобного недовольства. Судья Квейд, с холодным взглядом и невозмутимым лицом, объявил о завершении процесса, словно выносил приговор самому времени: — Все участники процесса могут ознакомиться с протоколом судебного дела, — произнес он, его голос был как металл, ударяющийся о камень, — Прошу всех встать, суд окончен, —  Он попросил всех встать, и в этот момент зал наполнился движением — друзья, адвокаты, Юджин и Хьюго с Йонгом поднялись на ноги, словно марионетки на ниточках. Квейд повернулся к Эндрю, его глаза были холодными и беспощадными: — Понятен ли вам приговор? — спросил он с безразличием, как будто это был вопрос о погоде. Эндрю, распаленный яростью, бросился к клетке, его голос вырывался из груди с яростью урагана:  — Вы все подкупные! Позор вам! Позор! Судья отвернулся, словно отмахиваясь от назойливой мухи. Он прекрасно понимал, эту тварь ничто не остановит: — Тогда приговор понятен. Увести, — произнес он, и в его словах звучала неумолимость. В этот момент зал снова наполнился криками: родственники жертв кричали о том, что ему прямая дорога в ад, кто-то требовал самосуда — их голоса были как хоры проклятых. Внезапно в клетку вошли люди в форме. Они заковали Эндрю в наручники, но он сопротивлялся с такой силой, что вскоре к нему присоединился третий офицер. Сцена напоминала мрачную комедию — трое мужчин пытались удержать одного бунтующего зверя. Эндрю брыкался и выкрикивал обвинения, как будто каждый его звук мог вызвать бурю на этом мрачном суде. —  Ты не сможешь меня заставить молчать! — прокричал он, и его слова эхом разнеслись по залу, словно предвестие того, что справедливость здесь не была окончательной. И хотя суд закончился, борьба за правду только начиналась.

***

Альтекроне, 18 декабря, 2021 год, полицейский участок. — Ты должен уволиться, — слова Фредерика были как гром среди ясного неба.  В кабинете комиссара Фредерика, где воздух был пропитан густым сигаретным дымом, царила напряженная тишина, словно в преддверии грозы. На стенах висели фотографии успешных операций, но сейчас они казались лишь мрачными напоминаниями о былых победах. Вэриан, с потемневшими от времени глазами и растрепанными волосами, стоял как на распутье, его сердце колотилось, как будто пыталось вырваться из груди. — Почему? — выдавил он, его голос дрожал, как уязвимый лист на ветру. Вопрос повис в воздухе, и он почувствовал, как холодная волна страха накатывает на него. Комиссар Фредерик, с лицом, словно высеченным из камня, поджал губы, и его глаза сверкнули в полумраке кабинета. Он знал, что каждое его слово будет весомым приговором. — Это из-за Эндрю, — произнес он, его голос звучал так же холодно и безразлично, как остриё ножа, — Давление из центра нарастает, начальство требует твоего увольнения. Общественное мнение тоже требует твоей отставки. Вэриан почувствовал, как его мир рушится. Он начал оправдываться, слова срывались с языка, как обломки старого корабля на бурном море: — Я прекрасно знаю, что Эндрю — преступник! Он охотился за жертвами, похожими на меня! Но я же не виноват! Я не заставлял его искать жертв похожих на меня! — его голос звучал почти умоляюще. Фредерик лишь покачал головой, и в его глазах мелькнула тень сожаления: — Я понимаю тебя, Вэриан. Но это дело стало позором для немецкой полиции. Мы не можем позволить этому продолжаться. Слова комиссара были как удар молота по раскаленному металлу. Вэриан ощутил, как земля уходит у него из-под ног: — Пожалуйста, не делайте этого! — воскликнул он, его сердце стучало в унисон с отчаянием, — Я могу всё исправить! Фредерик вздохнул, словно собираясь с силами перед последним шагом на краю пропасти. Конечно, он понимает, что этот юнец, годившийся ему в сыновья не виноват, что та тварь лишь пыталась удовлетворить себя, но он ничего не смог поделать: — Прости, — произнес он тихо и протянул Вэриану пустой лист бумаги. — Напиши по собственному желанию. Вэриан стоял в ступоре, глядя на белый лист, который теперь казался ему белым флагом капитуляции. Его руки дрожали, а мысли путались в хаосе. Он видел себя в отражении окна: человек с разбитой душой и потерянными надеждами.  — Так это всё? — произнес он с горькой усмешкой, — Уволиться по собственному желанию? Как будто это поможет нам всем? Фредерик лишь молчал в ответ, его лицо оставалось непроницаемым. Вэриан почувствовал, как внутри него закипает ярость. — Знаете, товарищ комиссар, если бы я знал, что всё закончится так... — он замолчал, не в силах произнести то, что клокотало в его душе. — Так и есть, — прервал его Фредерик, — Мы все играем роли в этой жизни. Мне жаль.  Вэриан взглянул на лист еще раз и с горечью подумал о том, что иногда даже самые крепкие стены разрушаются под давлением внешнего мира.

***

Хьюго сидел на жестком стуле в коридоре, его нервное постукивание ногой неумолимо стучали по полу, создавая ритм, похожий на биение сердца, которое вот-вот должно было вырваться из груди. Время тянулось, словно вязкая смола, и каждая минута казалась вечностью. Он уставился на массивную дверь кабинета комиссара Фредерика, чувствуя, как тревога сжимает его нутро в железные тиски. Наконец, спустя бесконечные двадцать минут, дверь открылась с тихим скрипом. Вэриан вышел, и Хьюго невольно ощутил, как холодное дыхание разочарования окутывает его. Глаза его мужа были полны печали, как облака перед бурей, а его лицо было бледным, словно вырезанным из мрамора. Он потянул к Хьюго руки, и тот мгновенно встал, обняв мужа с такой силой, будто хотел втиснуть всю свою любовь и поддержку в этот один момент. — Что произошло? — спросил Хьюго, его голос дрожал от волнения. — Почему тебя вызвали? — Меня уволили, — произнес Вэриан коротко, как будто это слово было приговором. Хьюго отстранился и уставился на него с недоумением, его сердце сжалось:  — Что? Это невозможно! — Все узнали о том, что... — в его горле встал ком обиды и слёз, — И теперь… — Вэриан замолчал на мгновение, как будто слова застряли у него в горле, — Из-за того, что та тварь искала жертв, похожих на меня, меня тоже обвинили в убийствах. — Это полный бред! Ты в этом совершенно не виноват, — выпалил Хьюго, его гнев вспыхнул, как огонь на сухой траве. Он ощущал, как внутри него бурлит праведный гнев.  Вэриан молча кивнул, прижимая щеку к широкой груди мужа. Его тело дрожало от подавляемого отчаяния:  — В городке меня теперь и так не любят. Спокойной жизни мне не видать. Блондин ощутил, как его сердце сжалось от боли за мужа. Это было правдой, люди смотрели на Вэриана со злобой, даже один раз кинули в него тухлым помидором. Он был зол на несправедливость мира и готов был броситься на защиту Вэриана, даже если бы это означало, что...  — Я сейчас же поговорю с комиссаром! — произнес он решительно. Но Вэриан мягко остановил его, прижимая ладони к его груди:  — Не надо, Хьюго. Это только усугубит ситуацию. — Если ты уходишь, то я уйду за тобой! — выпалил Хьюго с такой страстью, что его слова повисли в воздухе словно вызов судьбе. Вэриан посмотрел на мужа с нежностью и печалью, но в его глазах не было места для надежды. Хьюго, не дождавшись ответа, шагнул в кабинет комиссара Фредерика. Дверь за ним закрылась с глухим щелчком, оставив младшего одного в коридоре. Он остался стоять там, погруженный в мрак своих мыслей, чувствуя, как холодный ветер проносится по коридору и шепчет ему о том, что жизнь больше никогда не будет прежней. Хьюго, войдя во внутрь кабинета комиссара Фредерика, и его встретил клубящийся сигаретный дым, словно призрачные тени, ползущие по стенам. В воздухе витал запах горелого табака, который, казалось, впитался в обивку старинного кресла и наслоился на пыльной поверхности стола. Фредерик сидел за ним, с отрешенным выражением лица, его глаза, как глубокие колодцы, отражали усталость и безразличие. — Привет, Хьюго, — произнес комиссар с легким раздражением, не поднимая взгляда, — Мне жаль, но Вэриана я вернуть на работу не могу. Хьюго стиснул челюсти, его зеленые глаза сверкнули, как изумруды в темной пещере. Он шагнул вперед, игнорируя мрачную атмосферу: — Я пришел не за этим, — сказал он, его голос звучал твердо, но в нем проскользнула нотка напряжения. Фредерик приподнял бровь, его интерес мгновенно пробудился: — А за чем же? — Я хочу написать заявление на увольнение. Комиссар опешил, как будто блондин только что бросил ему вызов на дуэль:  — Зачем? Тебя мы не выгоняем вслед за ним! У тебя все в порядке. — Я хочу уйти вместе с мужем, — Хьюго произнес это с такой решимостью, что даже сигаретный дым, казалось, замер в ожидании. Фредерик закатил глаза и откинулся на спинку кресла:  — Хьюго, подумай хорошенько. У тебя есть перспектива здесь! Ты хочешь все это бросить ради него? — Либо увольняете меня, либо прошу перевести в другой город, — ответил Хьюго с холодной ясностью. В его словах звучала угроза. Зеленые глаза смотрели в холодные, почти ледяные глаза комиссара. Комиссар метался в кресле, как зверь в клетке:  — Ты не понимаешь, что делаешь! Это глупо! У тебя отличная карьера! — Отличная карьера? — Хьюго усмехнулся с горечью, — Я предпочитаю быть безработным с мужем, чем успешным в одиночестве. Фредерик вздохнул, его лицо исказилось от отчаяния:  — Одумайся! Ты ведь знаешь, как это все обернется!  Но Хьюго не собирался отступать. Его решимость была твердой, как стал:  — Я не могу оставаться здесь, зная, что он страдает. Если ты не уволишь меня, я сам уйду. В кабинете повисла тишина, лишь сигаретный дым продолжал кружиться в воздухе, словно предвещая бурю. Хьюго стоял перед комиссаром с гордо поднятой головой, готовый к любым последствиям. Его сердце колотилось в унисон с его решением — он выбрал мужа над карьерой и был готов заплатить любую цену за это. — Я подумаю. — Думайте быстрее, — Хьюго развернулся и гордо вышел из кабинета. 

***

В полутемной гостиной, где мягкий свет экрана мерцал, как призрачные огоньки в заброшенном лесу, Вэриан и Хьюго сидели на диване, погруженные в тишину, которая казалась толстой и вязкой, как старое масло. Оливия и Рудигер играли на полу с игрушками и иногда начинали бегать по комнате, а вскоре вообще убежали в свою спальню оставляя родителей наедине. Хьюго, с его немного пустым взглядом, был поглощен фильмом, словно это было единственное спасение от бурь, что бушевали в его душе. Он лишь изредка касался волос мужа — нежно, но с оттенком беспокойства, словно боялся, что при сильном прикосновении тот будто может рассыпаться на мелкие осколки. Вэриан же, уткнувшись головой в колени мужа, чувствовал, как тревога разъедает его изнутри. Он не мог понять, что произошло в кабинете комиссара. Словно в тумане, он искал улики, но старший оставался немым. Младший не выдержал и вскочил на колени мужа, прижавшись всем телом к его сильной фигуре. Глаза его метались в поисках ответа, полные отчаяния и нежности. — Что случилось? Ты как вышел из кабинета комиссара, так и слова не проронил! Я же волнуюсь... — спросил он, голос его дрожал, как лист на ветру. Беспокойно смотря в зеленые глаза мужа, он пытался найти ответ.  Хьюго обнял его за талию, его руки были теплыми и уверенными:  — Я попросил увольнение, — произнес он спокойно, как будто сообщал о погоде. Смотря в теплые голубые глаза своего любимого, ну ничего он с собой поделать не мог. Этот парень буквально пленил его и хотелось доказать тому свою верность. Вэриан замер, его сердце забилось быстрее:  — Зачем? — спросил он с недоумением, голос стал тише, — Ты не мог просто так... — Куда ты, туда и я, — ответил Хьюго, и в его голосе звучала решимость, которая могла бы разрезать самую толстую веревку. В этот момент он своими ладонями обнял мужа за талию, уж слишком он его любит. — Но это не обязательно из-за меня... — Вэриан почувствовал, как горечь поднимается в горле. Блондин шикнул на него, словно на непослушного ребенка. Затем притянул черноволосого к себе за голову и поцеловал. Это был поцелуй, полный страсти и жгучего желания; их языки сплетались в танце, который мог бы затмить даже самые яркие огни города. Волна наслаждения окутывала их с головы до ног, проникая в самые низменные точки сознания. Когда они наконец отстранились друг от друга, между ними осталась тонкая струйка слюны — как невидимая нить, связывающая их души. — Я не изменю своего решения, — произнес Хьюго тихо, но с такой решимостью, что Вэриан почувствовал, как его сердце наполнилось теплом и гордостью. Он покраснел, осознав всю силу судьбы: ему повезло с таким мужем.