Метод

“Переезд не меняет вашу личность

Альтекроне, 7 января, 2022 год, квартира семьи Роттвейдж. Вэриан и Хьюго, как два корабля, покидающие знакомый порт, собирали свои вещи в светлой, слегка запылённой квартире, где каждое воспоминание прилипло к стенам. Блондин, не спеша таскал коробки к машине. Он сдерживал недовольство, пряча его за маской деловитости. Оливия тоже помогала родителям собирать вещи, она как настоящая умница сложила свои вещи в коробку и поставила их в прихожей. — Как будто мы на пикник собрались, — пробормотал Хьюго, поднимая тяжелую коробку с книгами, которые давно не открывались, — Неужели у нас нет другого способа прощаться с этим местом? Вэриан, с его задумчивым взглядом и лёгкой небрежностью в движениях, продолжал складывать вещи в последнюю коробку. Его руки скользили по предметам, словно он прощался с каждым из них. Он вынул из ящика тарелки, которые были завернуты в газету и положил их в коробку. Рудигер подошел к папе и заглянул в коробку с интересом. — Это не пикник, Хьюго. Это скорее похороны нашего спокойствия, — Вэриан усмехнулся, но в его голосе слышалась печаль, — Мы просто меняем декорации. Хьюго остановился на мгновение, чтобы взглянуть на друга. В его глазах отражалась усталость и легкая ирония. — Похороны? Веснушка, ты слишком драматизируешь. Просто переезд в Нюрнберг. Как будто мы едем на каникулы, а не в новый отдел. Милый, помоги мне донести эту коробку с подушками, будь добра. Оливия улыбнулась папуле, его глаза засияли, конечно ей не особо нравилось то, что придется переезжать от друзей, но родители обещали, что те будут обязательно общаться по интернету: — Хорошо! Хьюго усмехнулся: — Только надень куртку, там холодно на улице. Не бегай вниз в одной кофте! Вэриан вздохнул и вернулся к своей работе. Он помещал в коробку старые записи и ненужные бумаги, которые когда-то казались важными. Грузовик должен был заехать в двенадцать, но время тянулось медленно, хотя оставалась всего минут двадцать до его приезда. Другую часть вещей они повезут в машине. Хьюго вместе с Оливией уже ушли на улицу к машине.  Рудигер был не особо разговорчивым, он утром плакал из-за того, что не хотел переезжать: — Папа, а куда положить это? — он указал своей маленькой ручкой на стакан. Вэриан улыбнулся, он потрепал сына по голове и дал ему стакан вместе с газетой: — Оторви газету и заверни стакан, а потом положи сюда в коробку. Неожиданно в прихожей послышались шаги, но не мужа с дочкой, а совсем другие, но знакомые. В ту полутемную, вошли Нуру и Йонг. Их лица были довольно печальными, они тоже пытались говорить с комиссаром, но решение было принято. Она подошла к Вэриану и, обняв его, прижалась к груди, как будто искала утешение в его надежных объятиях. — Привет, мы с Йонгом пришли попрощаться. Мы будем скучать, — произнесла она, и в её голосе звучала печаль, как в последнем аккорде грустной мелодии. — Я тоже, — ответил Вэриан, его голос был тихим, но в нём чувствовалась тяжесть прощания. Он не знал, что ещё сказать. Слишком сильно он привык к этой девушке, ведь она была не просто знакомой — она была его другом, его опорой в этом хаосе, — Йонг, ты чего? — спросил он вдруг, осознав, что старший друг не появился. Нуру молча повернулась на Йонга, она немного посмеивалась. Вэриан мягко усмехнулся и увидел Йонга, который сидел на пуфике, плакал как ребенок и держал на руках Рудигера. Его фигура теперь была больше, чем когда-либо — он вытянулся за годы дружбы и стал даже выше Хьюго. Вэриан тихо рассмеялся, но смех его был полон горечи. Подойдя ближе, он обнял Йонга, чувствуя, как тот дрожит от слёз: — Ты чего? — спросил он с лёгкой иронией. Рудигер вытирал слёзы Йонга своей маленькой ладошкой: — Дядя Йонг! Не плачьте! Я тоде утром плакал! — Ты уезжаешь... навсегда! И малыши тоже уедут, — тихо произнёс Йонг, и его голос звучал так же беззащитно, что это скорее он тут был дитём, а не собственные дети Вэриана и Хьюго. Вэриан улыбнулся сквозь печаль и мягко погладил его по волосам, которые были такими же тёмными и непокорными, как облака перед бурей. — Мы можем иногда заезжать сюда, — сказал он с надеждой. — Не думай, что я исчезну. Йонг отпустил Рудигера на пол и обнял Вэриана крепче, будто боялся потерять его навсегда. В этом объятии было столько растроганности и нежности, что казалось, мир вокруг них замер. Они оба знали: расстояние не сможет стереть то, что связывало их — ни смех, ни слёзы. — Обещай мне одно: не забудь о нас, — прошептал Йонг, его голос был полон отчаяния. — Как будто можно забыть о вас, — ответил Вэриан с лёгкой усмешкой,  В этот момент Нуру подошла к ним и положила руку на плечо Вэриана: — Он уверял меня, что ели подойдет к тебе, то расплачется.  — Он и без этого вижу расплакался, — сказал черноволосый. — Да! Расплакался!  — воскликнул Йонг и следом начал вытирать слезы со своих щек.  Хьюго, открыв дверь, и перед ним открылась картина, которую по крайней мере не ожидал увидеть. На пуфике в прихожей сидел Йонг — крепкий, как дуб, но сейчас его мощные плечи сотрясались от всхлипов. Вэриан, с нежностью и заботой, гладил его по голове, как будто утешая не только друга, но и самого себя. Оливия подошла к тёте Нуру и обняла её, уж слишком она ей нравилась. Нуру, приобняла Оливию, поглаживая её по плечу совсем мягко. Она тихо произнесла: — Ты слишком всё принимаешь близко к сердцу, — её голос был полон горечи. Йонг поднял голову и посмотрел на неё с недоумением, словно не мог понять, что именно в этой ситуации было смешного: — Да, ты права... — всхлипывал он. — Не хотелось, конечно, прерывать вас, но нам уже скоро выезжать, — протянул Хьюго, нежно целуя мужа и сына в щеку, а затем прошел мимо ребят, чтобы зайти в комнату и забрать последнюю коробку.  — Ой, всю атмосферу портишь, — чуть нахмурившись проговорила темнокожая девушка.  — Я её не порчу, просто не хочу задерживаться, — произнес блондин, неся коробку в руках и относя её вниз. 

***

Вэриан уселся в машине, его взгляд блуждал по улице, по фонарным столбам, домикам и проходящим мимо людям. Ему не хотелось стоять на улице с мужем, подругой и другом, потому что не хотел расплакаться тоже. Следом он уставился в бесконечную серость пасмурного неба, где облака скапливались, скоро пойдет снег. Рудигер и Оливия сидели на заднем сиденье и смотрели в окно, наблюдая за папулей, который говорил с тётей Нуру и дядей Йонгом. Грузовик, громоздкий и угловатый, стоял у дома, как неуместный гость на прощальном вечере. Грузчики, механические переносили коробки и мебель, их лица были безразличны, а движения — автоматичны. Хьюго стоял на улице, он уложил одну руку в карман штанов, а второй держал сигарету. Он затянулся, дым медленно поднимался в воздух. Нуру и Йонг стояли рядом с ним. Нуру, закуталась в шарф сильнее, вдруг произнесла с лёгкой иронией: — Знаешь, насколько сильно я тебя не люблю, но даже мне жаль, что такой придурок, как ты, уезжает. Хьюго вскинул брови и с ухмылкой дал ей щелбан: — Ой, да ты тоже не подарок! По такой придурошной скучать буду! — ответил он с хриплым смехом, который звучал как треск старого дерева. Йонг смотрел на них с недоумением, как на двух идиотов, которые решили разыграть комедию на фоне мрачного спектакля. Его лицо было напряжённым, а глаза — полны печали. Он не понимал, как можно шутить в такой момент: — Вы двое — настоящие клоуны.  Хьюго и Нуру обменялись взглядами и одновременно рассмеялись. Этот смех был горьким и резким, как стекло под ногами. 

***

Хьюго уселся на место водителя, его руки крепко сжали руль, словно он пытался удержать в себе бурю эмоций. Он бросил взгляд на Вэриана, который сидел рядом, и с мрачной усмешкой спросил: — Ты готов? Вэриан повернулся к нему, и на его лице расцвела улыбка — тёплая, но с лёгкой тенью грусти, как солнечный луч сквозь затянутое облаками небо: — Готов, как никогда, — ответил он, хотя в его голосе звучала нотка неопределённости. Хьюго завёл машину — старый «Фольксваген». Двигатель запищал, как уставший пес, и они тронулись в путь по извивающимся улочкам городка, где каждый поворот хранил свои секреты: — Дети, пристегнитесь. Оливия, я вижу через зеркало, что ты этого не сделала. Оливия надулась и послушавшись папу пристегнулась и сложила руки на груди. Рудигер уже стал клевать носиком. Вскоре начался легкий снег. Улицы были пустынны, только ветер шептал о том, что когда-то здесь кипела жизнь. Многие жители после этого громкого дела не особо гуляли по улочкам. Вэриан смотрел на мимо пролетающие дома с их облупившимися фасадами и запущенными садами — они были такими же уставшими, как и он. Вскоре всё будет хорошо.

***

Хьюго продолжил работать следователем в Нюрнберге, его карьера пошла вверх, и он смог дослужиться до майора. Нуру и кузина Вэриана — Эмбер через 6 лет отношений сыграли свадьбу. Гуляли конечно они тогда знатно. Эндрю умер в тюремной камере через год после вынесения приговора, а всё от последствий употребления амфетамина. Внутренние органы не выдержали. Вэриан бросил работу следователя, он прошел переквалификацию и стал репетитором по химии. Как когда-то мечтал. 

Меняется только вид из окна”