Specially from aaxdar

Рим в канун Рождества казался декорацией к старой сказке, которую кто-то забыл раскрасить, оставив лишь белые и серые штрихи. Снег, нехарактерный для этих широт, ложился на черепичные крыши, укрывая город безмолвным саваном. В их квартире было по-настоящему уютно, пахло хвоей и чем-то неуловимо сладким, но девушка всё равно никак не могла унять дрожь в руках. Полгода — срок достаточный, чтобы тело и разум привыкло к такому теплу, но недостаточный, чтобы сердце перестало ждать удара. Она знала, это слишком хорошо. Нова просыпалась по утрам в кровати, где рядом сопела Веспер, и первые секунды всегда были одинаковыми: тишина, ровное дыхание, чужое — родное прикосновение тела у плеча. Иногда, женщина прижималась к ней со спины, кутая теплом своего тела и покрывая поцелуями шею с плечами. Её ласковые пальцы скользили меж бедер медленно и уверенно, позволяя девушке довериться и отдаться в утреннюю власть Веспер. Она шептала на ухо не высказанные когда-то слова любви под сбивчивое дыхание Новы. А потом, когда женщина уходила на кухню, с довольной улыбкой, и оставляла разгоряченную возлюбленную приходить в себя, всё же возвращалась мысль: а если именно сегодня всё исчезнет? Она, конечно, не делилась этим страхом. Пять лет в Источнике приучили её к тому, что тишина — это враг. В сфере не было звуков, не было тепла, не было праздников. Была лишь бесконечная пульсация чужой силы. Рождество же делало страх острее. Дом готовился к празднику так, как готовятся только «живые» дома — с шумом, беспорядком и неуместной радостью. Луна таскала коробки с игрушками, раскладывала их по полу, тут же забывала, зачем открыла очередную, и убегала за следующей. Гирлянды мигали слишком ярко, запах хвои мешался с корицей и теперь, стоя у окна с елочным шаром в руках, Нова чувствовала себя самозванкой. Она смотрела на Веспер, которая сосредоточенно подписывала открытки их общим друзьям, и на Луну, самозабвенно воюющую с очередной мишурой, и думала: «Имею ли я право на это спокойствие? Не потребует ли судьба плату за этот уют?» — Милая, ты снова затихла, — голос Веспер, глубокий и бархатистый, вырвал её из кокона мрачных мыслей. — Ты сейчас разобьешь этот шар своими мыслями. Веспер подошла сзади, обнимая Нову за талию и забирая из рук шар. Её подбородок уютно устроился на плече девушки. От неё пахло домом — тем самым «Гнездом», которое они строили на руинах своих прошлых жизней. — Я просто… не знаю, как себя вести, — шепнула Нова, прислоняясь затылком к виску Веспер. — В детстве у меня не было таких праздников. Были даты, которые проходили мимо, и ночи, которые ничем не отличались от других, — девушка хмыкнула вжимаясь в объятья блондинки. — Не знаю, как правильно радоваться, не чувствуя вины за сам факт радости. Боюсь, что если я слишком сильно поверю в чудо, всё исчезнет. Веспер развернула её к себе, заставляя посмотреть прямо в глаза — те самые, которые несколько лет назад были полны решимости и жесткости, а теперь светились только нежностью. — Послушай меня. Ты не гостья здесь, — сказала она то, что казалось ей очевидным, но неочевидным для Новы. — Ты — причина, по которой это место вообще стало домом. Ты — женщина, которую любят. Без нас всех эта ёлка — просто дерево, а эта квартира — просто коробка с мебелью. Нова хотела возразить. Хотела сказать, что она — случайность, возвращённая ошибка системы. Но Веспер коснулась ладонью её щеки, и слова рассыпались где-то там на подкорке. Женщина наклонилась и нежно коснулась губ девушки, теперь, уже совсем по привычному, притягивая к тебе за талию. Луна всё ещё возилась в игрушками, не замечая их, словно это стало совсем обыденным, и оно таковым было. Не сразу, но Веспер удалось убедить Нову не бояться проявлять чувства друг к другу в присутствии девочки. Начали с объятий, постепенно позволяя себе больше, и вот сейчас, Нова со спокойной душой может прикасаться и целовать любимую женщину, не переживая за Луну. Но этот момент близости был грубо прерван звонком защищенного терминала из кабинета Веспер. Звук был резким, и явно не предвещающим ничего хорошего, ведь лицо Веспер изменилось мгновенно — при Нове ни разу не случалось такого. Морщинка между бровями и поджатые губы — девушка знала этот взгляд, видела его раньше, в прошлой жизни. И вот она опять лицезрит холодную, в прошлом, ведьму, отпуская её из сегодняшних объятий. — Совет. Срочный сбор, — выдохнула она, возвращаясь из кабинета. — Кто-то из молодых радикалов решил, что мир — это слабость. Они готовят провокацию. Если я не поеду… — Всё в порядке, — прошептала девушка, успокаивая женщину ласковым сжатием плеча. — Мы справимся, пока украсим ёлку, потом уберем весь этот, — Нова почесала голову окидывая взглядом весь хаос, который устроила Луна на полу, — беспорядок. Уверена, ты успеешь всё решить и вернешься к самому интересному. Веспер металась по комнате, меняя домашние вещи на деловой костюм, всё время поглядывая на слегка встревоженную Нову, сидящую на краю их постели. Она так же смотрела на Луну, которая уже надула губы, и сердце женщины разрывалось. — В канун Рождества, я не могу… — прошептала Веспер. Нова подошла к ней и твердо перехватила её руки, старательно застегивающие пуговицы рубашки. — Поезжай, — пальчики девушки заскользили по бортам белоснежной блузки. — До праздника целые сутки. Ты успеешь вернуться, а мы будем ждать, — она поправила ворот и заправила непослушную прядь за ухо. Женщина перехватила её ладонь и нежно коснулась губами кожи, напоследок вдыхая аромат любви в квартире. Когда дверь за Веспер захлопнулась, в помещении стало ощутимо холоднее, но Луна, маленькое чудо с глазами цвета янтаря, не дала тишине победить. — Мама сказала, что грустить нельзя, — заявила девочка. — Давай делать печенье! Она приедет голодная, а у нас будет… кусь! На кухне воцарился контролируемый (почти) хаос. Нова, которая раньше умела только вычислять траектории магических ударов и, с некоторых пор, готовить макароны с томатом и сыром, теперь училась вырезать из теста звезды и ёлочки. Они с Луной танцевали под старую кассету, которую Веспер хранила ещё с восьмидесятых. В какой-то момент Нова поймала себя на том, что кружится рядом с почти шестилетним ребенком и полотенцем в руках, задыхаясь от смеха, который рвался из самой груди — дикий, искренний, почти забытый. Она вдруг осознала, что впервые за долгое время в её голове не было страха, что она исчезнет. Было только здесь и сейчас: запах корицы и имбиря, свет лампы над кухонным островком и тепло человеческого присутствия. Это было похоже на исцеление — не мгновенное чудо, а медленный процесс, впитывающийся в кожу по капле, вытесняя старую боль. Заметив, как Нова замерла, пытаясь осознать этот проблеск счастья, Луна мягко улыбнулась. Она взяла одно из ещё тёплых печений и подошла к шкафу, где за тёмным стеклом покоилась Сфера. Древний артефакт, из-за которого гибли тысячи, теперь выглядел просто частью интерьера. Луна бережно положила угощение на край полки, словно приглашая великую силу разделить с ними этот простой семейный вечер. В этом жесте было столько прощения, что у Новы на мгновение защемило в груди. Она никогда не задумывалась всерьез о том, что действительно злиться на Источник или на себя, сложно сказать. — Зачем это, милая? — тихо спросила Нова. — Ему там грустно, — серьезно ответила Луна. — Он отдал тебя, а я даю ему печенье. Это честно. Девушка приобнимая за плечо, увела Луну обратно на кухню обедать. После, уже вечером они пошли в парк. Рим накрыла метель, превращая знакомые аллеи в лабиринт, но это не остановило девочек отправить на прогулку. Ведь оказалось, Нова не знает что такое «снежный ангел», а Луне очень не терпелось просветить её. — Смотри! Вот так и крылья, — Луна упала в сугроб, размахивая руками. Нова улыбалась, наблюдая за ней. На её лицо падали снежинки, цепляясь за ресницы и выпавшие из-под шапки волосы. Они быстро таили на коже, оставляя мокрые следы. В голове девушки отчего-то заиграла мелодия, которую пианист старательно наигрывал по клавишам пальцами. Как вдруг воздух вокруг неё и девочки задрожал. Снежинки, летевшие сверху, внезапно замерли. Весь мир вокруг них превратился в застывшую фотографию. Время встало. Такое знакомое и уже забытое чувство для Новы. Паника ударила её в грудь, как ледяной молот. Она вспомнила себя — маленькую девочку, чья жизнь была разрушена из-за этого дара. Она вспомнила пять лет в пустоте Источника. «Только не так, — взмолилась она. — Пожалуйста, пусть она будет счастливой». Но, увидев восторг на лице девочки, Нова заставила себя успокоиться и, возможно, даже поверить в лучшее. Она подошла к Луне и мягко коснулась её плеча, возвращая в реальность. — Очень красиво, солнце. Но давай позволим снегу падать, ладно? Ему нужно работать дальше, укрывать землю. Снег снова закружился, а Нова сделала вдох. Но не успела она что-то ещё сказать девочке, как в кармане завибрировал телефон. — Я в штабе, — голос Веспер был слегка усталым, на фоне слышались разговоры и шум. — Тут всё серьезно, но нам удалось пока блокировать их каналы. Как вы? Нова посмотрела на Луну, которая пыталась поймать ртом снежинку, а с её варежек практически капало. Умиляло и радовало. Она не могла сказать Веспер о проявившейся силе Луны сейчас. Это бы уничтожило концентрацию Веспер, заставило бы её сорваться. Девушка понимала важность присутствия там женщины, а «застывший снег» мог подождать до встречи. — У нас всё хорошо, мы просто гуляем. Невероятная погода, — прошептала Нова, наблюдая за разгорающимся снегопадом. — Возвращайся к нам скорее. Вернувшись домой, девочки приняли горячую ванну, а после выпили по какао, потому что Луна серьезно настояла — «это лучшее средство, чтобы не заболеть». И Нова поверила. После она читала Луне сказку о Щелкунчике, и когда девочка уже засыпала, она сонным голосом пробормотала: «Спокойной ночи, мама…». Это слово прошило Нову насквозь. Оно было весомее, чем все клятвы верности. Девушка, конечно, объяснила себе это тем, что девочка наверняка тоскует по Веспер и просто по привычке, её детский мозг выдал эту реакцию. Нова поверила и в это. Она поцеловала её в лоб и вышла в гостиную, пытаясь дозвониться Веспер. «Аппарат абонента вне зоны доступа». Нова устало заснула в кресле у камина, ещё пару раз сделав попытку звонка. Сон был тягучим, неспокойным. Ей снилось, что она снова бесплотный дух. Она видела Луну, играющую в саду, но не могла до неё дотронуться — рука всякий раз проходила сквозь плечо девочки. С другой стороны стояла Веспер, она кричала что-то, но ветер уносил её слова. Нова будто была была на мосте, который начинал рушиться. Она проснулась от собственного вскрика. Оглядевшись, поняла что уже наступило утро. За окном выл ветер, ставни стонали под порывами бури. В комнате было ощутимо прохладней, телефон молчал, а Веспер так и не вернулась ночью. В кухне пахло остывшей кашей и тревожным ожиданием. Луна сидела, ссутулившись, и методично ковыряла ложкой в тарелке. Каждый звук — скрежет металла о керамику, завывание ветра за окном, стук её собственных пальцев о столешницу — казался Нове оглушительным. — Где мама? Почему её так долго нет? — голос девочки дрогнул, и в глубине её глаз Нова увидела отражение своего же страха. — Она разбирается с делами, маленькая. Скоро будет, — Нова постаралась, чтобы голос звучал ровно, но пальцы, сжимавшие пульт, побелели. На экране телевизора диктор, вещал о «снежном апокалипсисе». Кадры сменялись один за другим: брошенные, занесенные по крышу машины, ослепительная белизна метели и мертвые трассы. Веспер была где-то там. Одна. Нова надеялась, что та в тепле и уюте, не смотря на её работу, а не где-то на тонкой грани между ледяным небом и замерзшей землей. И всё равно, девушка чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой узел. Её телефон молчал, звонки всё так же не проходили и это наталкивало только на одни мысли. Тревожные и неприятные мурашки пробежали по спине Новы, когда она озвучила их вслух. Весь вечер они смотрели мультфильмы, чтобы отвлечь девочку и расслабиться самой, но для Новы яркие картинки были лишь размытыми пятнами. Перед глазами стоял другой образ: Веспер, пробирающаяся сквозь стену снега, её дыхание, превращающееся в иней на воротнике. «Пожалуйста, вернись. Не оставляй меня снова в этой звенящей тишине», — молила она в пустоту. Ближе к вечеру, они всё же накрыли стол, разместив по центру их практически ровные звездочки, которые были больше похожи на морские. Ставить индейку в духовку не решилась Нова, это должно было быть коронным блюдом Веспер, поэтому она попробовала набрать ещё раз номер женщины. Гудков всё ещё не было, и Нова уже собиралась идти в кабинет и найти злосчастный терминал, и каким-то образом узнать в чём дело, но остановилась возле закрытой двери. Именно тогда, когда надежда окончательно превратилась в тупую боль под ребрами, за дверью раздался звук. Неуверенный скрежет ключа и тяжелый удар в обшивку. Дверь распахнулась, и в квартиру вместе с ледяным вихрем ворвалась женщина. Веспер не вошла — она буквально рухнула внутрь. Её дорогое пальто превратилось в неподатливый ледяной панцирь, волосы заиндевели, а лицо было таким бледным, словно его высекли из холодного мрамора. — Я… шла километра три… от развилки… — хрип, вырвавшийся из её горла, едва походил на человеческую речь. Нова в мгновение оказалась рядом, подхватывая её, не давая упасть на холодный кафель. — О боги, Веспер! Ты сумасшедшая! Зачем?! — Я должна была… — Веспер слабо, почти прозрачно улыбнулась, и её голова бессильно упала на плечо Новы. — Наше… первое Рождество… Девушка прижимала к себе ледяную ведьму, которая продрогла и сама ластилась к ней, как кошка. Она стянула с женщины пальто и сняла сапоги, окидывая взглядом масштаб происходящего. — Почему ты не воспользовалась магией? — только сейчас осознав и нахмурив брови, почти возмущалась Нова. — Хотела почувствовать себя обычной. Знаю, глупо было в таких условиях, — прошептала Веспер, ловя удивленный взгляд девушки. Женщина посмеялась, утыкаясь холодным кончиком носа в тёплый изгиб шеи Новы. — В тот момент, когда я поняла ошибку, сил физических почти не осталось, так что… — Не делай так больше, глупая, — Нова сжимала её худые пальцы в своих горячих ладонях. — А теперь в душ! Пока мы с Луной приготовим тебе проверенное лекарство, — девочка засияла и воодушевленно закивала. Следующий час превратился в «лихорадочный танец борьбы с холодом». Веспер сняла с себя взмокшую местами одежду, растирая закоченевшие ступни, а затем встала под горячий душ. Нова с Луной, забыв про всё остальное, крутились на кухне. Девочка без умолку рассказывала как будет поить маму из самой большой чашки дымящимся шоколадом и отдаст всё печенье из вазочки разом. Но маленький детский организм не выдержал и уснул сидя прямо за столом. Нова взяв на руки ребенка, перенесла её в комнату и положила в кровать, укрыв пледом под самый подбородок. Проходя мимо спальни, девушка решила, что это их редкий шанс провести вечер в тишине. Она зашла в комнату и переоделась в платье, которое планировала сегодня надеть — мягкое, молочное, обнимающее каждый изгиб её тела. Свет был погашен, лишь гирлянда на окне рассыпала по кухне дрожащие блики: рубиновые, изумрудные, золотые. Нова стояла у раковины, механически перетирая посуду. Её била мелкая дрожь — запоздалая реакция на пережитый стресс. Внезапно со спины подошли. Теплые, живые ладони легли на талию, обжигая сквозь тонкую ткань платья. — Всё хорошо, — прошептала Веспер, пока обнимала девушку, — Радикалы оказались небольшой фанатичной группкой, сидящей в подвале. Её руки сильнее прижимали к себе, блуждая по стройным бедрам и подтянутому животу Нову. Губы еле касались плеча девушки, когда она остановила ладонь Веспер и повернула голову к женщине, вдыхая её запах. — Ты пахнешь… Домом, моим домом, — прошептала Нова. Веспер почти резким, собственническим движением развернула её к себе и одним движением усадила на край стола, вклиниваясь между её коленями. — Веспер?… — выдохнула Нова, утопая в её взгляде. — Тише, — Веспер смотрела на неё с такой отчаянной страстью, будто пыталась запомнить каждую черточку. — Я так боялась не успеть. Боялась, что ты снова решишь, что одна в этом мире. Что это Рождество станет для тебя лишь напоминанием о предательстве, — она гладила её по ногам, нетерпеливо и мягко. Девушка пальцами коснулась её подбородка и подняла взгляд выше. Женщина таила от прикосновений и накрыла губы Новы своими. Поцелуй был со вкусом соли, шоколада и зимнего ветра. В нем было всё: ярость пережитой бури, горечь пяти лет разлуки, которую они все еще не до конца пережили, и бешеная, пульсирующая жажда жизни. Нова до боли в пальцах вцепилась в плечи Веспер, притягивая её ближе, растворяясь в этом долгожданном тепле. «Она рядом, она вернулась». — Луна… — прошептала Нова, когда они на секунду отстранились, чтобы глотнуть воздуха. — Веспер, у неё проявилось присутствие. В парке… она остановила время. Веспер замерла. Её горячий лоб прижался к лбу Новы. — Я знала, что этот день придет, — негромко ответила она, и в её голосе зазвучала сталь, смешанная с нежностью. — Но теперь мы не одни. У неё есть мать, которая знает, как укрощать время, и мать, которая знает, как решать проблемы. Мы справимся! Они снова потянулись друг к другу — теперь уже медленнее, смакуя каждый вдох. Женщина плавно забиралась под край молочного вязаного платья, сжимая кожу под ним. Нова же притягивала ближе за шею к себе Веспер, будто боясь отпустить её от себя дальше пары шагов. Обе хотели быть ближе настолько, насколько позволит другая, и в этом, они поймали идеальный баланс. Но нежную идиллию прервал тихий шорох и шлепанье маленьких пяток по паркету. Они нехотя отпрянули друг от друга, как пойманные подростки, поправляя одежду. В дверях, потирая заспанные глаза, стояла Луна в своей праздничной, слегка помятой одежде. — Мамочки… — сонно пробормотала она, щурясь от света гирлянд. — А Санта уже ушел? Нова и Веспер мгновение смотрели на неё, потом друг на друга, и одновременно рассмеялись — громко, искренне, смывая этим смехом все тени и страхи последних дней. В их доме наконец наступило Рождество. После того, как Луна заставила Веспер выпить целую кружку сладкого какао и попробовать несколько видов печенья, женщине всё же удалось уговорить её пойти спать и не дожидаться Санты. Нова в это время домывала посуду, стараясь унять трепет в груди, а затем — это приятное дежавю. Снова теплые ладони на талии и горячее, обжигающее дыхание сзади. — Кажется, мы на этом остановились, — прошептала женщина на самое ухо Нове, заставляя ту вздрогнуть. — Мамочка… — Из твоих уст это звучит слишком… — Нова осеклась, чувствуя, как слабеют ноги. — Сексуально? Да, мамочка Нова, — ладони женщины начали бесцеремонно задирать край платья вверх, оголяя бедра и нежную кожу ягодиц. — Может, пойдем в спальню? Не хочется снова быть пойманными… — Я пообещала Луне, что Санта принесет подарок ей прямо в комнату. Поверь, она ни за что на свете не выйдет оттуда, боясь его спугнуть, — Веспер прижалась плотнее, Нова чувствовала каждый сантиметр её тела. — И как же ты это сделаешь? Проберешься через окно? — Нова слабо улыбнулась, откидывая голову на плечо Веспер. — Не переживай, я об этом позабочусь, — шепчет она ей на ухо, обжигая кожу губами. — А сейчас я хочу позаботиться о тебе. Ты была хорошей девочкой и наверняка уже знаешь, что хочешь получить в подарок? — Да, — еле дыша, произносит Нова. Она невольно подается назад, отпячивая зад и чувствуя нарастающее желание. — И я хочу получить его сейчас. Веспер ловкими пальчиками спускает белье, которое шелком падает на пол к её щиколоткам. Она не церемонится, знает чего хочет девушка, и входит в Нову сперва одним, а затем и двумя пальцами, заставляя ту захлебнуться воздухом. Девушка ахает и опирается рукой на верхний шкафчик, а вторая рука до боли сжимает край столешницы. Женщина же откидывает волосы Новы на одну сторону и жадно целует её в шею, оставляя влажные следы. Ей нравится эта бархатистая нежная кожа. Другая рука сначала придерживает за талию, но совсем недолго, прежде чем требовательно сжать грудь в тонком кружевном лифе. Чувствует, как твердеет сосок и слабеет девушка. Нова упирается лбом в свою руку и тихо, надрывно стонет, закусывая губы. Она улыбается сквозь испарину и, спускаясь обеими руками на столешницу, произносит: — Стой, я хочу, чтобы ты видела, как мне хорошо, — и женщина знает это, знает что она не лукавит, но все равно хочет видеть, как краснеют щеки Новы, как её губы приоткрываются в немом крике, когда та так близко к пределу. Девушка не успевает сама повернуться, как её припечатывают поясницей обратно к столу, и пальцы возвращаются на место, двигаясь еще быстрее, еще глубже. Веспер гладит её по спине, перебирая позвонки, целует поглощающе в губы и волнами доставляет удовольствие своей любимой. — Как же мне нравится баловать своих девочек, — рычит она ей в сам поцелуй, и Нова окончательно теряет голову от этого низкого голоса. — Чёрт. Скажи это ещё раз, — задыхается она, готовая вот-вот взорваться стоном и впиться пальцами в плечи женщины. — Люблю. Баловать. Своих девочек, — четко, с нажимом говорит Веспер, с каждым словом увеличивая скорость вращения пальцев внутри Новы. Та запрокидывает голову назад, жадно ловя ртом воздух, пока мир вокруг искриться. На её губах всё еще остается привкус имбирного печенья и какао, внутри неё и между её ног — женщина, которую она любит больше жизни, а девочка, которой она отдала часть своей силы и души, назвала её мамой. Страх, что это однажды закончится, меркнет перед тем, что это происходит прямо сейчас. — Привет, — шепчет она сухими, дрожащими губами и медленно поднимает на женщину затуманенные глаза. — Моя любимая ведьма. Веспер замирает. Она не слышала этих слов слишком долго, слишком часто она их вспоминала холодными вечерами и думала, что больше никогда не услышит… — Повтори. — Отведи меня в спальню, моя любимая ведьма. Хочу подарить тебе рождественский подарок…