Specially from aaxdar

Бабочек не держат в руках — их либо пугают, либо ломают.

Иногда единственное, что можно сделать

правильно — научиться смотреть

и беречь на расстоянии.

И если она остаётся рядом, значит,

это её собственный выбор.

Спустя год после событий Рождество подкрадывалось незаметно — не с радостью и не с ожиданием чуда, а с тихим, упрямым холодом, который оседал на коже, в мыслях и паузах между словами. За окном шёл мокрый снег, скорее даже дождь, ровный и спокойный, и Веспер ловила себя на том, что снова и снова задерживает взгляд на стекле, по которому стекали распластанные недоснежинки. Словно там мог быть ответ на вопрос, который она не формулировала даже для себя. Рубашка, которую она надела, сковывала плечи, напоминала о дисциплине, привычке держать дистанцию. И сейчас, стоя перед зеркалом в спальне, Веспер вдруг отчётливо поняла, что если оставит её, то весь вечер так и проведёт в напряжении, не позволяя себе ни лишнего жеста, ни неверного взгляда. Веспер знала это отражение напротив: собранная, закрытая, безопасная. Она простояла так несколько секунд, затем медленно выдохнула, словно признавая поражение, и, уже стоя на пороге, вернулась, чтобы сменить рубашку на простую футболку. Ткань была мягкой, почти ласковой, и в ней тело откликнулось сразу — плечи опустились, дыхание стало глубже. Это было маленькое, но важное разрешение быть менее защищённой. Когда она вернулась в гостиную, Шен уже сидел на стуле, потягивая пиво и разглядывая её с ленивой, слишком понимающей улыбкой. Анна устроилась рядом со своим парнем, гирлянда на стене тихо светилась, отражаясь в стекле и создавая ощущение временного, хрупкого уюта. В квартире было тепло — почти даже жарко. Духовка работала давно, воздух был немного тяжёлым от запаха индейки, хлеба и специй, и это тепло будто обволакивало, не давая сбежать от собственных мыслей. Веспер отчего-то суетилась: разглаживала подушки на диване, проводя по ним ладонями, переставляла тарелки на журнальном столике, проверила пару раз бутылки с пивом, хотя знала, что всё готово. Тепло липло к коже, под футболкой, где-то в районе поясницы, собиралась лёгкая испарина, и Веспер раздражённо провела ладонью по бедру, чувствуя, как напряжение не находит выхода. Тактильность успокаивала — ощущение под рукой, сопротивление материи, доказательство того, что мир всё ещё подчиняется физическим законам. Сегодня этого было особенно мало. — Сядь уже и успокойся, — усмехнулся Шен. — Твоей девушке понравится, мы не кусаемся. Веспер фыркнула, чувствуя, как мышцы спины рефлекторно напрягаются. — Она не моя девушка. — Конечно, — протянул он. — Просто друзья. Анна улыбнулась этой сцене и сильнее прижалась к своему парню. Веспер на секунду задержала взгляд на этом жесте — спокойном, тёплом и не требующем объяснений, когда внутри что-то неприятно кольнуло. Она отвела глаза, не желая разбираться в этом чувстве. В такие вечера тело особенно остро помнило, чего ему не хватает. Стук в дверь раздался чуть позже, чем она ожидала. Веспер поднялась с дивана почти резко, отрываясь от разговора, словно её застали врасплох, хотя ждала этого момента весь вечер. Сердце билось быстрее, чем следовало, и, подходя к двери, она неожиданно ясно вспомнила тот первый раз. Тогда Нова пришла к ней другой — тихой и напряжённой. Она долго сидела молча на краю дивана, пока Веспер отвечала на рабочий звонок, не зная, куда деть руки, будто боялась занять слишком много места. Её жизнь тогда оставалась всё такой же — сломанной, только чуть свободнее. Они поужинали, выпили по бутылке пива, и Нова рассказывала о том, как теперь складывается её жизнь, ноготком ковыряя этикетку. Веспер кивала, иногда улыбалась, но внутри чувствовала болезненную пустоту: всё это хорошее и «чистое» происходило без неё. Она понимала, что в памяти Новы она оставалась чем-то болезненным из прошлого — тем, чему больше не было места. А потом Нова протянула руку и коснулась её ладони — уверенно и спокойно, будто не сомневалась в своём праве на этот жест. Её пальцы поглаживали слегка грубоватую кожу на тыльной стороне ладони Веспер, которая не сводила взгляда с касания. Девушка достала из кармана джинсов аккуратно сложенный лист бумаги, улыбнулась своими янтарными глазами и вышла, оставив квартиру в звенящей тишине. Веспер развернула бумажку не сразу. Только позже, после ещё пары бутылок пива, гипнотизируя потасканный кусочек перед собой. Детектив развалившись на диване, позволила себе впервые за долгое время не держать лицо. Письмо было написано в больнице — честное, прямое и без попытки смягчить углы. Нова не лукавила, не просила и не оправдывалась. Веспер это приняла. И перевернув лист, заметила номер телефона, написанный уже совсем другим почерком. Словно с надеждой. С этого началась их дружба. Они гуляли по парку — чаще всего молча, позволяя тишине между ними быть. Ходили в кино на последний ряд, но лишь потому что девушке так было спокойнее. Стена за спиной давала больше почвы под ногами, чем чужие люди. А Веспер наблюдала за ней исподтишка, откинувшись на спинку кресла. «Она изменилась». Между ними не было намёков, не было вопросов о прошлом, не было попыток вернуться к тому, что однажды оказалось слишком опасным. Со временем Веспер смирилась с тем, что они друзья, и это, кажется, устраивало их обеих. И всё же, стоя перед дверью, она чувствовала, как сердце бьётся сильнее. Сейчас было иначе. И именно это пугало. Она повернула замок, и дверь открылась со знакомым скрипом, впуская в квартиру холодный воздух вместе с фигурой Новы. Кожаные ботинки, старательно зашнурованные. Торчащие носки практически до половины голени. Худые колени с парой синяков. «Какая она всё таки нежная». Край хлопкового платья молочного оттенка, почти в тон фарфоровой коже. Пальто нараспашку цвета асфальта. Каштановые волны, слегка влажные от тумана, в которых застряли несколько капелек воды. Янтарные глаза, румяные щёки и улыбка — спокойная и уверенная. — Замёрзла? Заходи быстрее, — сказала Веспер, стараясь, чтобы голос звучал ровно, пока снимала с плеч Новы пальто. Все поздоровались, и напряжения не возникло — словно другого исхода просто не существовало. Пока она снимала с Новы пальто, пальцы на мгновение задержались на плечах, чувствуя тепло, пробивающееся сквозь ткань. Это прикосновение было коротким, почти случайным, но от него по коже прошла волна, заставившая Веспер сжать челюсть. В сумке что-то тихо звякнуло, и этот звук почему-то показался слишком громким. Нова вошла в гостиную легко и уверенно, так что Веспер не могла не замечать, как свободно она теперь двигается, как занимает пространство, не сжимаясь и не оглядываясь. Это было правильно. И всё же от этого внутри нарастало странное, глухое напряжение — желание приблизиться и одновременно удержать нужную дистанцию. Веспер вернулась к плите, доставая индейку, пытаясь занять свои руки и мысли. Она дала себе несколько минут, чтобы дать себе успокоиться. А затем Нова подошла ближе и предложила помощь. Расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров, и тепло от чужого тела ощущалось почти физически, как лёгкое давление в груди. Никакая духовка не сравнится с тем жаром, что залило щеки Веспер, пока девушка стояла и заглядывала ей в глаза. Сегодня как-то по особенному, слишком проницательно. — Я справлюсь, — сказала она, себе или Нове, но позволила ей остаться рядом не двигаясь. Тогда та, не спрашивая, начала доставать тарелки с полок по соседству. И Веспер следила за каждым движением: за тем, как сгибаются её пальцы, как ткань платья скользит по бедру, как Нова наклоняется, чтобы достать приборы из ящика, и в этот момент ей пришлось сделать усилие, чтобы не смотреть слишком откровенно. Она достала противень и стала нарезать мясо на кусочки, выкладывая на тарелки, которые подавала ей Нова. Веспер старательно избегала прямых взглядов на девушку, а потом и вовсе отошла к холодильнику. Взяв оттуда пару запотевших бутылок, обдавая попутно себя прохладным воздухом, она вернулась к ребятам. Спустя время, когда практически все было съедено, Веспер собрала тарелки и почти не сбегая от ищущего её взгляда Новы, вернулась на кухню. Она замочила противень и стала мыть тарелки, хотя могла бы просто оставить и вернуться. Но отчего-то хотела задержаться и побыть в одиночестве. Веспер не любила такие сборища, да и не собиралась ничего делать и в этом году, как и во всех прошлых, но Нова… Эта милая девочка, с грустью сказала, что хотела бы «настоящее» Рождество. Детектив, совершая глупейший поступок, придумывает традицию и зовет Нову к себе в гости. Но все это сразу же оправдывает себя, когда глаза девушки начинают светиться от счастья и та бросается к ней на шею. Веспер, одинокая мазохистка, прокручивала те их объятия десятки раз после. Вспоминая запах с макушки Новы и теплые ладони на её шее. Лёгкий тычок пальцем в плечо заставил её вздрогнуть и обернуться. В глазах девушки был восторг и радость, и что-то спрятанное за спиной. — Я хотела сделать тебе подарок тихо, — прошептала Нова, наклонившись ближе, словно боялась, что кто-то услышит, когда тёплое дыхание коснулось кожи. — Просто положить под ёлку, но… — У меня нет ёлки, — рассмеялась Веспер. — Поэтому мой подарок совершенно глупый… Коробка была лёгкой, почти невесомой. Веспер вытерла руки о полотенце и открыла её. Внутри лежали три новогодних шара: один с полицейской машиной, другой с бабочкой, а третий — с красиво выведенной буквой «В». Она почувствовала, как что-то внутри медленно сдвигается, освобождая место для чувства, которое она долго не позволяла себе прожить. Веспер подняла взгляд на Нову — слишком близко, слишком прямо — и, не находя слов, просто положила ладонь ей на плечо. — Это ты сама? — тихо спросила она. — Очень красиво. — Только тебе это совсем не нужно… Прости. Веспер не ответила сразу, задержала взгляд на мгновение, а потом прижала её к себе, кладя подбородок на макушку. Обнимая Нову, чувствуя как её ладони легли на её талию, Веспер отчётливо ощущала тепло тела девушки, мягкость волос и ровное дыхание. Это объятие было медленным, осознанным, и оттого напряжение не исчезло — оно изменилось, стало глубже, тише. — Это самый лучший подарок, — сказала она шепотом, возможно имея ввиду шары, а может и это объятье. — Потому что теперь мне точно нужна ёлка, и я знаю, чем займусь завтра. Хочешь со мной? Мне бы пригодился помощник. Нова запрокинула голову и улыбнулась. Позже, когда гости ушли и в квартире остались только приглушённый свет и тишина, напряжение не рассеялось. Анна с парнем предложили подвезти Нову, но та отказалась, сказав, что поможет Веспер с уборкой. Все всё поняли и не стали настаивать, поэтому поблагодарив Веспер за вечер, ребята ушли. Шен хотел пошутить, но Веспер покачала головой. Они мыли посуду рядом, иногда случайно касаясь друг друга локтями, и каждый такой контакт отзывался внутри коротким, резким импульсом, который Веспер подавляла усилием воли. — Тебе очень идёт это платье, — наконец сказала она, когда с посудой было почти покончено. Молчание нависало над ней и она уже решила, что перегнула палку, когда из-за спины послышался знакомый голос. — Ты правда так думаешь? Я не могла выбрать: платье или рубашку, но в последний момент выбрала его. Веспер посмеялась — ведь сама сегодня делала то же самое, только платья ей никогда не шли. — Вот чёрт… — вдруг сказала она. — Я совсем забыла твой подарок. Веспер ушла в спальню и вернулась со свёртком. Нова уже села на диван, покончив с расстановкой посуды на полки, и нетерпеливо развернула подарок. В руках оказался кожаный блокнот благородного тёмно-янтарного цвета, с завязкой и маленьким камушком янтаря на краю. — Под глаза, да? — улыбнулась Нова. — Под глаза, — шепнула Веспер и присела рядом. Нова открыла блокнот и вслух прочитала строки на обороте обложке: «С любовью, без ненависти. В.» От этих слов, слетевших с губ Новы, женщина внутренне съежилась, ноги сами забрались на край дивана и Веспер обняла их своими руками. Она уже собиралась предложить подвезти Нову домой, когда та, откладывая в сторону подарок, пересела слишком близко, или же наоборот, именно так, как нужно. Ладонь легла на открытую шею Веспер, пальцы медленно скользнули в волосы, и от этого прикосновения по спине прошла дрожь. Лоб девушки коснулся плеча и её дыхание согрело кожу даже через футболку. — Нова, я… — начала Веспер, чувствуя, как голос предательски садится, а глаза закрываются. — Тише, — прошептала та. — Давай просто не будем говорить. — Уже поздно, — прошептала Веспер. — Правда? И тогда губы Новы коснулись сначала щеки, а потом и уголка губ. Веспер ощутила не вспышку, а напряжённое ожидание, как перед шагом в неизвестность. Поцелуи были медленным, выверенным, и в паузе между ними чувствовался выбор. — Останови меня, если я ошибаюсь, — сказала Нова тихо. Её рука легла на щеку женщины, и повернула на себя. Девушка смотрела на неё своими красивыми глазами, в которых сейчас плескалась какая-то невероятная нежность. Веспер, в этот момент, не могла вспомнить смотрел ли когда-либо кто-то на неё так. А затем, Нова наклонилась и коснулась её губ. Легкий поцелуй, как касание крыльев бабочки. Веспер подняла руку и заправила прядь волос ей за ухо, позволяя пальцам задержаться чуть дольше, чем требовалось, и только потом прошептала: — С Рождеством… И ответила на поцелуй, наконец позволив напряжению найти выход. Женщина давала ей почувствовать себя задающей тон их чувствам сейчас, разрешила руководить собой. Губы Новы, мягкие и нежные, касались её осторожно и трепетно. Веспер чувствовала, как та волнуется и её сбивчивое дыхание упускается на кожу. Но она не спешила и не давила — принимала всё, что ей дает Нова. Девушка показывала женщине — «то, что происходит между нами, мой выбор и я хочу быть твоим». Веспер начала понимать, что не осознавала до конца, насколько сама нуждалась в этом. Спустя время, когда Нова уже обнимала за плечо Веспер и уткнулась носом в её шею, женщина прошептала: — Останешься? Нова лишь подняла на неё свои сонные глаза и лбом прикоснулась ко лбу женщины. Краткий поцелуй снова остался на губах Веспер, а после, момент, который детектив никогда не забудет: — Да, я хочу этого, — и встав с дивана, девушка потянула за руку Веспер в спальню. Женщина замерла в дверях, когда увидела как Нова забирается на её кровать, проминая под собой одеяло. Женщина замерла в дверях, когда стала осознавать, что её сны, которые она видит с настойчивой периодичностью, сейчас воплощаются в реальность. Женщина замерла в дверях, когда услышала её голос зовущий к себе, разделись с ней постель. Веспер на полусогнутых ногах подошла и забралась к Нове, не сводя с неё глаз, легла рядом. Девушка сразу же пристроилась и оказалась на груди у детектива, обнимая её за талию. Она подняла свои глаза на Веспер, которая смотрела неотрывно в потолок. — Все хорошо? — Кажется, теперь да, — выдохнула Веспер и посмотрела на Нову. Та улыбнулась ей нежно и закрыла глаза. Женщина поцеловала её в макушку, вдыхая такой знакомый запах. Какое-то время Веспер лежала не двигаясь, казалось даже не дыша, но чётко вслушиваясь в ровное дыхание девушки. Она физически ощущала, как тепло этой девушки заполняя её, через одежду, через ребра и все внутренности, разбивая все страхи и одиночество. Её собственное дыхание подстроилось под ритм рядом и она расслабившись, стала погружаться в сон. *** Утро пришло тихо, почти незаметно. Веспер проснулась медленно, будто выбираясь из плотного слоя воспоминаний, которые ещё цеплялись за кожу. Простыни были холодными, неприятно свежими, и это несоответствие — между телом, помнящим вчерашнее тепло, и пустотой рядом — заставило её нахмуриться и сильнее закутаться в одеяло. Она лежала, не открывая глаз, отгоняя фантомные ощущения: чужое дыхание у шеи, вес руки на талии, тепло, которое ни с чем нельзя было спутать. А потом реальность настигла резко, почти болезненно. Веспер распахнула глаза и села в постели, чувствуя, как сердце уходит куда-то в горло, а ладони мгновенно холодеют. Потребовалось несколько секунд, чтобы собрать мысли, выстроить цепочку, убедить себя: это не сон и не фантазия. Нова действительно была здесь. Целовала её. Спала рядом. Оставила в теле след, который не исчез с рассветом. Она ещё не успела как следует осознать это, когда из гостиной донёсся тихий шорох. Почти осторожный. Чужой. Тело среагировало быстрее разума. Веспер встала, бесшумно, как привыкла за годы, и направилась к двери спальни, чувствуя, как в ней включается привычная готовность к любому повороту событий. К удару. К необходимости снова быть сильной. Она замерла на пороге гостиной — и всё внутри неё на мгновение остановилось. Нова, маленькая и удивительно хрупкая на фоне дверного проёма, затаскивала в квартиру… ёлку. В нос тут же ударил резкий, бодрящий запах хвои и мокрой коры. Веспер даже не сразу смогла сообразить, подойти и помочь ей, потому что это все было настолько нереалистично, что женщина просто стояла как вкопанная, глядя на этот островок жизни в своей обычно пустой гостиной. Она смотрит, как Нова снимает свое пальто, вешая на крючок, как падают её волнистые волосы на лицо, и та легким движением отбрасывает их назад. Смотрела — и чувствовала, как внутри что-то мягко, но настойчиво сдвигается, ломая прежние опоры. Веспер делает шаг, затем ещё и оказывается позади девушки, когда та выпрямляется и оказывается прижатой к женщине. — Ох, — выдохнула Нова, машинально хватаясь за ладонь Веспер, которая легла ей на живот. Это прикосновение было рефлекторным, но оттого ещё более интимным. Веспер ощутила, как дыхание у неё сбивается, как тепло чужого тела проступает сквозь ткань, и как ей приходится приложить усилие, чтобы не сжать пальцы сильнее. Детектив разворачивает её к себе лицом, все ещё крепко держа за талию одной рукой и шепчет, боясь разрушить этот момент: — Прости, я не хотела тебя напугать. Нова сияла. Она потянулась навстречу, стирая последние сантиметры расстояния. Её нос ласково коснулся носа Веспер — этот жест, такой интимный и детский одновременно, заставил сердце женщины сжаться. — Я знаю, что с тобой я в безопасности, — выдохнула Нова прямо в её губы. Веспер выдыхает. Выдыхает всё, что носила с собой все это время: всю тяжесть своей службы, всю горечь прошлых лет. Она целует Нову. Любовно, задыхаясь от нежности, проводя ладонью по её руке и слегка сжимая предплечье с коротким рукавом платья, ощущая под пальцами бархатистую девичью кожу. Их губы сталкиваются каждый раз все больше, вкус поцелуя становится глубже, а дыхание начинает учащаться. Талия девушки начинает сильнее притягиваться к телу Веспер, а шея женщины обвивается крепче руками Новы, которые теперь судорожно цепляются за нее. — Я могу… Мы можем… — женщина сквозь поцелуй, теряя голову от близости, пытается понять как спросить или озвучить свои желания, но Нова опережает формирование здравой мысли и кивает, не отрываясь от губ Веспер, давая молчаливое согласие. Веспер подхватила её на руки, ладони уверенно легли на бедра, ощущая их тепло и округлость. Ноги Новы тут же обвили её талию. Пока они добирались до спальни, Веспер не могла перестать касаться её — ладонь то нежно гладила спину, то сжимала бедро, заставляя Нову издавать тихие, надломленные стоны. — Такая сильная, — игриво говорит девушка, когда женщина аккуратно сажает её на постель, не сводя с нее горящего взгляда. — Тут я бы поспорила, кто сильнее, — Нова кидает непонимающий взгляд. — Ты только что затащила в мою квартиру дерево! Смех ворвался в комнату, легкий и чистый. Они упали на простыни, путаясь в руках и волосах. Веспер целовала её шею, щекоча выпавшими прядками нежную кожу, слушая заливистый хохот, который вскоре сменился глубоким вздохом. Нова решительно ухватилась за край футболки Веспер, вытягивая её из-под ремня брюк. Когда ткань скользнула вверх, открывая взору подтянутое тело женщины и обнаженную грудь, Нова на мгновение замерла. — Я так хотела увидеть тебя такой снова, — её пальцы, прохладные и нежные, прочертили путь от ключиц вниз по животу, заставляя мышцы Веспер невольно сокращаться. — И я тебя, — Веспер коснулась верхней пуговицы её платья. — Можно? Нова прикусила губу, во взгляде читалось доверие, от которого у Веспер защемило в груди. Пуговица за пуговицей. Веспер действовала медленно, почти благоговейно. Сначала обнажилась шея — без привычного крестика, что сделало образ Новы еще более беззащитным. Затем показался простой хлопковый бюстгальтер. Никакого кружева, только чистая линия и мягкость, которая так шла Нове. Когда пальцы дошли до низа живота, Веспер замедлила движения. — Не переживай. Я ни с кем не была, — едва слышно прошептала девушка, положив ладонь на щеку Веспер. — Это не важно, — Веспер подняла взгляд, ища в её глазах малейший признак сомнения. — Мне важно. Я была только с тобой и хочу быть только с тобой. Веспер целует её, нежно, со всей любовью, которая только накопилась в ней за эти годы одиночества. Её рука скользит от щеки вниз, по шее, груди и достигает талии. Оставшиеся пуговицы быстро становятся свободными, и женщина плавно спускается поцелуями от ключицы к животу, оставляя дорожку из жарких касаний. Нова же нетерпеливо поднимается на локтях и впитывает каждое движение женщины на своем теле, выгибаясь ей навстречу. — Давай снимем твое очаровательное платье? — произносит женщина, поднимаясь с кровати. Девушка садится и смотрит на женщину снизу вверх, пока пальцы Веспер плавно сталкивают края платья с плеч, и то бесшумно падает на постель. — Ты такая красивая, — шепчет женщина, заглядывая в карие глаза, которые своими большими зрачками сейчас утащат Веспер в свою глубину, словно в темный омут. Нова улыбается, видно что смущается и непроизвольно облизывает губы. Её пальчики касаются ремня Веспер и вытаскивают край из пряжки. Потом и пуговица с молнией поддаются, штаны падают на пол, оставляя женщину в одних спортивных трусах. Нова забирается на кровать подальше, и к ней присоединяется женщина. Она садится между ног девушки, ласково гладит её по лодыжкам и голени, чувствуя каждое вздрагивание её мышц. — Мы можем остановиться в любой момент, ты же знаешь это? — говорит Веспер очень серьезно и тихо, фиксируя её взгляд. — Я хочу тебя, твоих прикосновений и того, что чувствую, когда ты рядом. Пожалуйста, Веспер, — девушка находит ладонь женщины и сплетает их пальцы. Женщина опускается ниже, её губы покрывают все тело мелкими поцелуями, вызывая у Новы тысячи мурашек. Она уже откинулась на подушку и закрыла глаза, отдаваясь во власть ощущений. Веспер целует девушку через нижнее белье. Обычный трикотаж, который так подходит Нове, как не подошел бы самый дорогой шелк, ложится складками на худых бедрах девушки, и в этом есть что-то более сексуальное и честное, чем шик и роскошь. Женщина стягивает нижнее белье с девушки и кладет где-то рядом. А затем целует медленно и ласково Нову. Её губы и язык плавно начинают двигаться, стараясь подготовить девушку и подарить ей наслаждение. Их пальцы все ещё сплетены, свободная ладонь Новы ложится на растрепанные волосы Веспер. Девушка теряет воздух, сладко стонет и медленно выдыхает, когда буквально тает от долгожданных касаний Веспер. Женщина поднимается и садится вновь в ногах девушки. Только сейчас, чувствуя, как Нова дрожит от её касаний, Веспер понимает, что это она здесь — спасенная. Что она нуждалась в этом прикосновении, в этом запахе хвои и всепоглощающей любви гораздо больше, чем могла себе признаться. — Иди ко мне, — шепчет она и тянет за руку к себе. Она расставляет её ноги по обе стороны от своих, придвигает ближе за талию, пока девушка упирается обеими руками на постель, тяжело дыша. Её рука опускается между ног девушки и плавно входит. Нова закатывает глаза и задерживает дыхание, приоткрыв рот в беззвучном вздохе. Женщина держит её за талию другой рукой и наклоняется, чтобы поцеловать девушку в губы, забирая её стоны. Веспер двигается в ней, медленно, размеренно, пока Нова не начинает закусывать нижнюю губу. Каждое движение Новы, каждый её вдох отзывались в Веспер почти физической мольбой: «Еще. Пожалуйста, не останавливайся». Ей хотелось буквально впитать эту девушку в себя, заполнить ею каждую трещину в своей изломанной душе. Женщина приподнимается и сама упирается рукой позади Новы, она целует её шею, вдыхая запах из ямки, домашний, с ароматом мыла и лаванды, а пальцами проникает в девушку быстрее и глубже. Нова сама начинает тихонько двигать бедрами и хватается за шею женщины, прижимая её к себе. Она начинает стонать ей на ухо, сжимая волосы на затылке. Её голос становится томным и хриплым, и Веспер сходит с ума от неё. От неё целиком. От того, что она выбрала её, холодную и одинокую, ту, что считала себя безнадежно сломанной и не пригодной для чего-то прекрасного. И вот сейчас эта милая, храбрая девушка, которая когда-то стала её самой большой болью, вернулась к ней, как самый идеальный рождественский подарок. Как благословение.