Тебе кажется.

Полина весь день ходила как на иголках. Мысли путались, тянули в разные стороны, но сходились в одном: сегодня ей отчаянно не хотелось оставаться одной. И уж тем более — возвращаться домой. Потому, поймав Антона после занятий, она вцепилась в его рукав почти инстинктивно. — Тоша… — тихо, но слишком поспешно. — Можно мне с вами? В участок. Антон моргнул, будто не сразу сопоставил слова. — В участок? — переспросил он, а потом, увидев её взгляд, вздохнул. — Ну… да. Наверное, можно. Не думаю, что это проблема. Он не стал расспрашивать. И за это Полина была ему благодарна. К дому Ромки они шли почти вплотную, плечо к плечу, держась за руки, будто боялись потеряться. Когда Бяша вышел на улицу, Рома на секунду замедлился, заметив, как Антон и Полина держатся рядом. Взгляд — короткий, цепкий. Полина тут же разрушила этот момент, крепко обняв Игоря. — Бяшка! Живой! — Морозова, отцепись от него, — фыркнул Рома, вроде бы шутя, но шагнул между ними слишком быстро. — Он еле стоит. Игорь только криво усмехнулся: — Живой, на… А че, думала я коньки отбросил, на? Полина замотала головой, улыбаясь чуть слишком активно. Она старательно не смотрела на седую прядь — слишком чуждую для шестнадцатилетнего парня. Слишком неправильную. Дальше они пошли молча. Рома передал Игоря Полине под руку — аккуратно, будто отдавал не человека, а ответственность. Сам замедлил шаг и кивком позвал Антона назад. — Слушай, — начал он негромко. — А ты че её с нами потащил? — Она сама попросилась, — ответил Антон привычно тихо. Рома хмыкнул. — Ага. Сама. — Он искоса посмотрел вперёд, на Полину и Бяшу. — Она тебе нравится? Антон споткнулся, не ногой — мыслью. — Что? Нет! В смысле… — Он запнулся, покраснев. — Мы просто друзья. Рома усмехнулся, но улыбка вышла кривой. — Ну-ну. Он замолчал, но напряжение не исчезло. Напротив — стало гуще. Антон поймал себя на том, что всё это время Рома шёл слишком близко, будто отгораживая. От неё. Или от себя самого — Антон так и не понял. Полина обернулась, будто почувствовала взгляд. Их глаза с Ромкой встретились на секунду — и в этом взгляде было что-то слишком осознанное. Как будто она понимала больше, чем говорила. Здание полиции выросло впереди неожиданно быстро — серое, низкое, с облупленной краской и тусклой вывеской. Заведя Бяшу внутрь, парни помогли ему сесть на стул. Четвёрка подростков выглядела слишком собранной для обычного визита, и Тихонов посмотрел на них с откровенным удивлением. — Будаев? — нахмурился он, поднимаясь и вытаскивая из ящика стопку листовок. Те самые, что пару дней назад принёс Ромка, потому что родители Игоря так и не решились заявить о пропаже. — Так точно, товарищ начальник, на! — хохотнул Бяша, старательно пряча дрожь в голосе. — Ну, рассказывайте, горе-хулиганы, — устало сказал участковый, усаживаясь. — Что у вас там случилось. Рома с Антоном наперебой пересказали ночную историю: про лес, гараж, верёвки, мясорубку. О девочке в маске — ни слова. — Я потом, часов в двенадцать дня, снова в лес пошёл, — Ромка резко всплеснул руками. — Этого гаража там не было, блять! Он тут же осёкся, наткнувшись на укоризненный взгляд. — Без выражений, — сухо заметил Тихонов. — Извините… — пробормотал Рома и сник. Участковый повернулся к Игорю: — А ты что, Будаев? Помнишь хоть что-то? Лицо похитителя? Голос? Бяша поджал губы и медленно покачал головой. — Нихрена, на… Как стерли всё. Будто память выжгли, на! — Когда он очнулся, он сказал одно слово, — тихо вмешался Антон. Полина, сидевшая рядом, машинально поглаживала ладонь Игоря — тот даже не заметил. — «Звери». И ещё… в гараже была куча обуви. Тихонов устало выдохнул и отложил ручку. — Вы же понимаете, как это звучит, — сказал он после паузы. — Целый гараж не может исчезнуть за ночь. — А это тогда что? — Полина нахмурилась и кивнула на седую прядь в волосах Игоря. — Я не сказал, что не верю вам, Морозова, — спокойно ответил он. — Просто… я даже не представляю, как это искать. Он перевёл взгляд на Рому. — Днём ты какие-нибудь следы видел? Хоть что-то? Ромка покачал головой. — Да какой там… ночью метель была. Всё замело. В кабинете повисла тишина — тяжёлая, вязкая. С одной стороны, у Тихонова были свидетели и первая ниточка к делу о пропавших детях. С другой — ощущение глухого тупика, в который он уже упёрся. И выхода из него пока не было.