Тебе кажется.

На следующий день, как только прозвенел последний звонок, Ромка появился у дверей Антона. В руке держал ту самую коробочку с фотиком и кассетой, но вместо привычной ехидной ухмылки на лице мелькнуло что-то вроде смущения. — Заходи, — пробормотал Антон, приоткрыв дверь и тихо оглядываясь — мама была дома, и каждый шорох казался слишком громким. — Ладно, тихо… — кивнул Ромка, переступая порог и тут же чуть стиснув зубы: походка у него была расслабленная, но напряжение в плечах не скроешь. — Чё, будешь показывать, где сесть? Антон кивнул и пододвинул кресло рядом с диваном. Они сели, стараясь не задевать столик, не звенеть кнопками пульта. Оба уже несколько раз ловили друг друга взглядом, потом отводили, как будто кто-то мог их заметить. — Ты… а Бяшке вообще рассказывать будешь? — осторожно спросил Антон, пытаясь звучать невзначай. Ромка тяжело вздохнул, руки сжались в кулаки. — Не знаю, Тош… Я хочу, но как сказать, чтоб не повредило, не знаю. Он ведь… ну, поймёт же, что мы… — замялся и снова тяжело вздохнул. — Ну… можно просто не говорить, а то вдруг не поймет и дружба пойдет в жопу. — предложил Антон, краснея и пытаясь улыбнуться, чтобы скрыть, что это его тоже волнует. Ромка слегка усмехнулся, но смущение не ушло. — Да уж… у пацанов так не принято, но раз я сделал — отвечать буду. Они сидели молча пару секунд, слова повисли, а воздух между ними будто стал чуть теплее. Лёгкий запах кофе с кухни, тихий гул телевизора и скрип старого дома — всё это делало момент странно интимным. — Ладно, давай уже кассету. — почти прошептал Ромка, и они оба рассмеялись, неловко улыбаясь друг другу. Пятифан осторожно вставил кассету и убавил звук до минимума, чтобы мама Антона ничего не услышала. Сев на кровать, он странно поджал губы и с ехидной усмешкой посмотрел на Тошика, будто испытывая терпение друга. Фильм начался не с привычного интро, а сразу с действия. На экране женщина что-то говорила мужчине на английском, ни одного знакомого лица. — Это без перевода? — шепотом спросил Антон, почти инстинктивно прижимаясь к подушке. Рома лишь легонько похлопал его по коленке, заставляя замолчать. На экране пара уже страстно целовалась и осторожно снимала одежду, руки скользили друг по другу. Антон нахмурился, снял очки, потом снова надел их, убеждаясь, что это не иллюзия. — Ром… что это такое? — голос дрожал от смеси неловкости и удивления. — Понятия не имею. — лениво пожал плечами Пятифанов, но в его взгляде и усмешке читалось: всё это было как минимум забавно для него. Тем временем женщина уже издавала вульгарные звуки, но убавленный звук оставлял их едва слышными, безопасными для мамы. — Это не Терминатор… — тихо пробормотал Антон, ещё не веря своим глазам. — Догадливый… — хохотнул Рома, и рука его, будто по привычке, скользнула вверх по ноге друга, проверяя реакцию. Антон лишь смущённо отвернулся, сердце колотилось быстрее, и рука сама непроизвольно зацепилась за край пледа. В комнате повисла странная тишина, нарушаемая только тихим хихиканьем Пятифана и смущённым дыханием Тошика. — Выключи… — тихо пробормотал Антон, почти прячась за пледом. — Чего это? Тебе не нравится? — Рука Ромы уже скользнула туда, где он ожидал реакции, но не почувствовал привычной твёрдости. Лоб брюнет нахмурился, глаза сузились, будто пытаясь понять: что не так. — Тут… женщина… — бормотнул Антон, голос чуть дрожал, а щеки пылали. — А я тебе где с мужиками найду? — Рома вскинул бровь, усмешка играла на губах. — Что у отца было в коллекции, то и спер… — слегка пожал плечами, будто это полностью объясняло любой вопрос. — А тебе чего… совсем телочки не нравятся? — тихо, почти робко добавил он, глядя на Антона. Антон лишь стыдливо замотал головой, смущение разливалось по лицу багровым пятном. Рома на мгновение замер, и в этой паузе между ними повисло что-то новое, не совсем понятное — смесь любопытства, неловкости и растущего интереса. — Значит… ты… совсем не… — Рома начал, но запнулся, не понимая, как правильно спросить. — Я… — Антон покраснел ещё сильнее, тихо перевёл взгляд на экран, словно он мог стать заслоном. — Не знаю… как сказать… — Ну… типа… не девушки? — догадливо, с лёгкой ехидцей, уточнил Рома. — Ну… — Тошик кивнул, так, что волосы слегка заслонили глаза. — Да, я… наверное… — слова застряли в горле, но признание повисло в воздухе, едва уловимое. Рома лишь пожал плечами, будто пытаясь проглотить информацию: — А, ну ок… типа… ясно. — И на удивление легко улыбнулся, как будто решил: «Да пофиг, раз ты мой». Антон впервые почувствовал маленькую волну облегчения: его тайна была хоть немного принята. А Рома, хотя и не до конца понимал, что с этим делать, тихо похлопал парня по плечу, будто говоря: «Мы разберёмся». Рома снова слегка подтянул плед, усаживая Антона рядом, и на мгновение их руки пересеклись. Не первый раз, но всё ещё слегка неловко — будто проверяют, всё ли по-прежнему безопасно, комфортно. — Всё нормально? — тихо спросил Рома, взгляд на лице напряжённый, как будто впервые думает о том, как другой чувствует себя рядом. Антон кивнул, но слегка улыбнулся сквозь лёгкую робость, пытаясь спрятать, что ему приятно. Рома заметил эту попытку скрыть эмоции и хихикнул, мягко толкнув друга локтем. — Эй, хватит прятаться, я вижу. — Его голос был тихий, почти шёпот, но в нём звучала забота и привычная дерзость. Антон замялся, и в этом замешательстве было что-то трогательное. Рома не спешил, позволял другу самим регулировать близость, слегка касаясь руки, плеча, как будто проверяя реакцию. Их взгляды встречались, улыбки прятались и появлялись, неловкость переплеталась с комфортом — и это чувство, что всё ещё нужно привыкать друг к другу, делало момент по-настоящему интимным. Но тут, момент, который мог закончиться близостью, прервался продолжительным звонком в дверь. Рома тут же отпрянул, неловко выключая телевизор с пульта, и растерянно посмотрел на блондина. Последний же лишь пожал плечами и осторожно спустился. На пороге стояла испуганная, и очень переживающая Полина, которую впустила мама, явно не понимающая что происходит. — Тошик, Катя пропала!